Вся её жизнь была отдана её обязанностям как Ард Рис. В её жизни было двое мужчин, но оба явились к ней в её ранние годы, и оба были слишком быстро потеряны. Говорилось, что потеря её сестры Арлинг была даже хуже, оставив её в таком лишении, что больше она не была способна любить, и вытеснила эту нужду глубоко укоренившейся приверженностью своей работе. Говорилось, что потеряв свою семью, друиды стали её семьёй.

Всё это Паксон Ли почерпнул из передающихся историй и писаний – от друидов и обычных людей – и внутренне понимал, что это правда. Сближение с ней подтвердило большую часть этого. Остальное только добавляло прикрас к легенде, которой она стала, завёрнутой в мантию истории, которая сохранится надолго после её кончины, выживет благодаря наследию, которое теперь будет передано Изатурину. Паксон раздумывал, каково это должно быть для другого человека. Всё, что он делает, будет оцениваться в сравнении с тем, что делала она. Всё, чем он был или станет, будет сравниваться с памятью о ней.

Он не желал бы себе такого, подумал он. Он никому бы это не пожелал.

Сейчас они сидели спереди кабины пилота, наблюдая за небом постепенно темнеющим впереди них с приближением заката – миновав уже Рунную Реку, где она сворачивала на юг в направлении Радужного Озера; также миновав и город Варфлит; миновав всё связанное с Паранором и друидами кроме воздушного корабля, на котором они ехали глубоко вдоль Зубов Дракона к широкому простору Равнин Рэб, которые можно было увидеть убегающими к отдалённой фиолетовой стене Вольфстаага.

Затем они сместились к северу к проёму в Зубах Дракона, где, как поведала Афенглу Паксону, дорога вела наверх к зазубренным пикам Сланцевой Долины и Хейдисхорну.

- Я хочу, чтобы ты отправился со мной, когда я буду уходить, - вдруг сказала ему Ард Рис, нагнувшись к нему, чтобы её можно было услышать не поднимая голос против ветра. – Только ты, я и Изатурин.

Он согласно кивнул, задумавшись об этом, но не желая открыто расспрашивать. Почему его просили пойти? Беспокоилась ли она о своей безопасности? Являлось ли присутствие её наследника недостаточным для успокоения?

Затем они оказались внизу, швартовые канаты закрепили, световые паруса собрали, а радианные тяги отцепили. Гул диапсоновых кристаллов заглох, когда парсовые трубы зачехлили, и снизошла глубокая тишина, когда всё замерло.

С помощью Паксона Ард Рис поднялась на ноги и подошла к борту. Дажу Рис уже открыл заслон и опустил верёвочную лестницу. Он попытался помочь ей спуститься, его огромные руки потянулись к ней, но она оттолкнула их и направилась к подъёмнику самостоятельно, поманив Паксона и Изатурина следовать за ней.

- Остальные из вас, пожалуйста, останьтесь на борту, - обратилась она назад. – Благодарю вас всех за вашу службу. Пожалуйста, сделайте для Изатурина то, что вы так преданно делали для меня. Я заберу о вас воспоминания с собой, когда меня не станет, и буду всегда лелеять их.

Тролли забормотали в ответ и прижали кулаки в груди как знак уважения. Каменно-лицые, непроницаемые, громадные и жуткие существа настолько, насколько они могли быть, всё же Паксон мог различить мягкость во взглядах, которыми они проводили её.

Спустившись, друиды и Паксон отправились тропой, ведущей в горы. Изатурин нёс факелы, чтобы осветить дорогу, когда тьма сомкнётся вокруг них. Они пройдут немалую часть ночи, чтобы добраться до места назначения, а только луна и звёзды могут не обеспечить достаточно света, чтобы видеть дорогу. Паксон беспокоился, что переход может оказаться не по силам Ард Рис, и он уже принял, что ему возможно придётся нести её до конца.

Но вскоре стало очевидно, что она сможет справиться самостоятельно, черпая силу из какого-то резерва, который она сберегла где-то глубоко внутри, намереваясь закончить путешествие к Хейдисхорну собственными силами. Они шли по одному по крутой тропе, осторожно переставляя ноги на сыпучем камне и нетвёрдой земле, позволяя Афенглу, которая прокладывала дорогу от начала до конца, устанавливать темп. Солнце прошло на запад и исчезло, сумерки сгустились в ночь, а луна и звёзды вышли великолепным зрелищем на тёмном небе. В горах тишина была глубокой и всеобъемлющей, не нарушаемой даже голосами птиц. Ничего не двигалось вокруг них, и только шарканье их ботинок и вырывающееся дыхание нарушали абсолютную тишину.

Они шли большую часть ночи – ходьба, которая была больше медленным подъёмом в первые несколько часов, а затем осторожным петлянием среди гигантских монолитов и узких ущельев, смешанных с отвесными провалами и широкими расколами, требующих тщательного маневрирования. Только несколько раз Ард Рис чувствовала нужду воспользоваться сильной рукой Паксона для поддержки, и ни разу она не попросила остановиться или пожаловаться на свою усталость. Она держалась особняком, но оставалась твёрдой в пути, и это Паксон и Изатурин иногда были вынуждены догонять её.

У них всё ещё было несколько часов до рассвета, когда они добрались до кромки Сланцевой Долины. Она внезапно появилась перед ними, скалы разошлись, открывая неглубокую впадину и её гектары гладкого, блестящего чёрного камня, осколки которого расходились по склонам долины и вокруг озера в её центре от окраины до береговой линии. Само озеро было мёртвым, воды ровные, зелёные и спокойные, никакой ряби не нарушало его поверхность. Путешественники встали вместе на мгновение, изучая Хейдисхорн, отмечая его вид и чувство, осматриваясь вокруг в поисках чего-то живого там, где явно ничего такого нельзя было найти. Из живых существ им компанию составляли только они сами.

- Мы ждём здесь прямо практически до рассвета, - сказала Афенглу – первые слова, которые она проронила с тех самых пор, как они выдвинулись от воздушного корабля.

Таким образом они уселись на окраине долины лицом вниз на раздробленные камни к кажущимися пустыми водам, луна и звёзды бежали по своим бесконечным траекториям над головой, земля поворачивалась точно также как с начала времён, ночь медленно клонилась к рассвету. И пока они сидели, Ард Рис начала говорить, её голос был слабый и приглушённый, но её слова отчётливы и выверены. Она говорила о своей любви к ордену друидов и её надеждах на его будущее. Она пересказывала истории из своей жизни и своей причастности к событиям, формирующих историю Четырёх Земель в течение её лет на посту лидера ордена. Она говорила о своей сестре, которую она любила больше чем кого-либо другого, и о эльфийском охотнике Симриане, её защитнике во время миссии к Источнику Огненной Крови, которого она любила лишь каплю меньше. Она говорила о Бомбаксе, своей первой любви, и об осаде Паранора Федерацией, которая захватила его. Она признавала провалы и перечисляла достижения, и последних было больше чем первых.

Паксон слушал, не прерывая, восхищаясь. Даже суровый Изатурин казался восторженным её историями, захваченный драмой и юмором, в эйфории и беспокойстве. Существовало так много откровений, принесённых долгой и благополучной жизнью.

В конце она затихла и долгое время никто не говорил, все трое затерялись в своих личных мыслях с продвижением ночи и приближением рассвета. Когда первые краски света появились на отдалённом горизонте, а звёзды начали своё медленное угасание под растущей яркостью, Ард Рис встала и повернулась к ним.

- Пришло время мне оставить вас. Я делаю это с уверенностью, что вы оба справитесь наилучшим образом для ордена друидов и для мужчин и женщин, которые приняли его курс. В вверяю тебе, Изатурин, будущее ордена, а тебе, Паксон, его защиту. – Она затихла, и некоторое мгновение её улыбка была весёлой и тёплой. – Духи, но хотела бы я остаться здесь с вами и помочь в вашей борьбе. А борьба будет, могу заверить вас.

Затем она отвернулась и пошла в чашу долины. – Изатурин, я переменила мнение. Мне бы хотелось пойти только с Паксоном. Паксон, спустишься со мной, пожалуйста?

Он сделал это, встав и приняв её руку, и поведя её по нетвёрдым камням и неуверенной местности прямо к Хейдисхорну. Изатурин остался на месте, глядя им вслед со стоическим выражением лица, с непроницаемыми мыслями.