Она повертела головой. – Для таких существ как я нет помощи. Отец разыскивал лекарство годами. Никто из нас не хотел такой жизни. Это проклятье. Мы перевоплощаемся без предупреждения. Мы делаем это вместе и по отдельности. Мы не можем остановить это.

Она умирала, понял он. Он поборол внезапную волну боли. – Я знаю. Я знаю, ты не стала бы вредить мне, если бы могла.

Её голос был неожиданно сильным. – Это был самоцвет. Отец нашёл его два года назад, погребённый под домом – красивый, мистический и мерцающий, который даже нельзя было представить возможным. Он верил, что это сокровище великой ценности. Он думал, что может продать его и разбогатеть. Он принёс его в дом и показал мне. Пока стоял там, держа его в руках, ему захотелось поцеловать его. Это отравило его. Тогда он не знал этого, но достаточно вскоре выяснил. Стремление убивать поглотила его после этого. Он пытался бороться, но это было слишком сильно. Он нуждался в облегчении, даруемом убийствами. В те ранние дни он совершал убийства далеко от Юста, путешествую в другие деревни. Но спустя время он перестал справляться с ожиданием, пока будет достаточно далеко, и начал убивать наших соседей.

Она кашлянула, и на её губах была кровь. – Долгое время я ничего не знала о том, что с ним случилось. Убийства всё ещё происходили далеко, и он никогда не говорил о них. А со мной изменение так и не происходило, хотя я тоже поцеловала самоцвет. Мой отец думал, что я могу быть не проклята. Но восемь месяцев назад это проявилось. Я перевоплотилась в первый раз. Это случилось, пока отца не было, и желание убивать пересилило меня, и я поддалась ему. Я не знала, что делать; я была в ужасе. Когда я наконец призналась отцу, он рассказал мне правду. Он и я были одинаковы.

Она бесшумно плакала. – Он пытался защитить меня. Но он не мог защитить даже себя. Мы были одинаковы, и мы убивали вместе, отец и дочь. Мы делили кровопролитие. Ни один из нас не мог остановиться; ни один из нас не мог помочь другому.

Она закрыла свои глаза. – Это больно, - прошептала она, и он знал, что она говорит о боли от воспоминаний, вызывавших её.

Он взял её руки в свои и сжал их. Снова шёл дождь, капли сбегали по её страдающему лицу. – Просто отдохни немного.

- Отец мёртв, не так ли?

- Думаю, что так.

- Тогда это закончится. Когда меня не станет. – Её глаза открылись. – Найди самоцвет, Паксон. Не трогай его. Просто возьми его и уничтожь. Обещай мне.

Он кивнул. – Обещаю.

Её кровь пропитала землю всюду вокруг неё, а кожа белела. – Я могла бы полюбить тебя. Я полюбила тебя. Ты был такой хороший. Я просто хотела, чтобы ты был моим другом. Я не хотела вредить тебе, даже когда знала, что придётся. Я пыталась не делать это, Паксон.

Её глаза замерли невидящим взглядом, и она прекратила дышать.

- Я знаю, что не хотела, - прошептал он и отпустил её руки.

Он отнёс её тело к мельнице и нашёл Старкса как раз собиравшегося отправляться за ним. Вместе они похоронили отца и дочь глубоко в лесу, а затем начали обыскивать дом на самоцвет, о котором предупреждала Ианта. Чтобы найти его, у них ушло много времени. Джо хорошо его спрятал, возможно потому что боялся его силы и хотел предотвратить, чтобы кто-то ещё наткнулся на него. Им пришлось проводить поиск осмотрительно, потому что они не хотели случайно коснуться его в процессе. Они обнаружили его в итоге в задней части шкафа в спальне мельника под ложным дном выдвижного ящика. Это была зло выглядящая вещь, несимметрично вырезанная чёрная сфера с десятком граней, их зеркальные поверхности испещрены золотистыми вкрапинками, мерцавшими и вспыхивающими подобно танцующему огню.

- Инертная магия, - сказал Старкс, осторожно изучая её, не касаясь, используя магию друидов для зондирования и определения. – Вот почему она не регистрируется скри. Она пробуждается только когда камня касаются. В ином случае она бездействует.

- Откуда она пришла? – Сказал Паксон. – Кто сделал бы подобную вещь? Или это только отклонившаяся от нормы магия?

Старкс покачал головой. – Сомневаюсь, что мы когда-либо узнаем. Важно то, что мы сделаем с ней теперь.

Он вытащил ящик шкафа на всю длину наружу и вытряхнул самоцвет на пол дома. Он воспользовался носком своего ботинка, чтобы закатить его в кожаный мешочек, который потом засунул в поношенный мешок для корма, найденный на мельнице. Он скатал мешок и его смертоносное содержимое в тугой мяч и перевязал его бечёвкой.

- Так это будет безвредно, пока мы не доставим это в Паранор.

- Что нам сказать местным? – Спросил Паксон.

Старкс повертел головой. – Не правду. Они не примут её. Они не захотят жить с ней. Они проведут остаток своей жизни строя догадки, кто ещё может быть инфицирован.

Паксон понимал. – Ну, нам придётся придумать что-то, объясняющее им как про зверя, так и про исчезновение Ианты и её отца.

Они поговорили об этом, пока ехали обратно в деревню. Наконец Старкс сказал, что они предоставят вариацию правды. Они скажут, что выяснили, что мельник с дочерью будут следующими жертвами твари и попытались спасти их, но им не удалось. Оба погибли, но тварь отвлеклась на достаточное время, чтобы друиды прикончили её. Существо было перевёртышем, принимавшее облик волка, как и описывали свидетели. Но теперь оно мертво и больше никому опасность не грозит.

Таким образом они приехали обратно в Юсту и вернули лошадей Джофри Страйну, снабдив его деталями оговоренного объяснения и поручив это ему рассказать остальным жителям. Старкс заострил внимание на напоминании, что они всегда могут прийти на помощь, если возникнет нужда, и сказать остальным не бояться и не подозревать друидов. Они друзья, и они помогут, если смогут.

- Примерно двое из пяти поверят в это, - выразил мнение Старкс, пока они шли к месту, где оставили воздушный корабль. – Но число выше, чем было до этого, и в конце дня проблема та же. Нам нужно завоевать сомневающихся, не верящих и враждебных по одному за раз.

Они обнаружили корабль без проблем и погрузились для дороги домой. Старкс вернулся на свой пост перед кабиной пилота и к своему чтению. Побродив бесцельно по палубе какое-то время, Паксон уселся у бушприта осмыслить всё произошедшее. Он продолжил считать, что должен был понять правду раньше; он не мог избавиться от чувства, что наверное пропустил что-то, что должен был увидеть. В основном он думал о молодом лице Ианты и её рвении быть любимой – чего ты не найдёшь в любой обычной молодой девушке. Она была не намного старше Хрисаллин, и его мучило то, что жизнь молодой девушки может быть прервана так легко и без вины с её стороны. Он вновь осознал, как ему повезло вызволить свою сестру у Арканнена, прежде чем что-то злое произошло с ней.

Он желал, чтобы у него вышло то же для Ианты.

Он понял, что гадает, что же сделает Ард Рис со смертоносным камнем, который стоил девочке и её отцу жизней. Он надеялся, что она разобьёт его на тысячи фрагментов и выкинет их в море.

Под ним ландшафт проносился перекатывающимся ковром равнин, лесов и полей с реками, изгибающимися через всё это. Дождь, начавшийся гораздо раньше и продолжавший падать в течение дня, наконец успокоился, но мрак и туманная дымка сохранились. Задолго до того как стемнело, их окутали низко нависающие облака. Вдалеке, в отдалении от их места полёта, начали появляться огни в городах и деревнях, светлячки в смыкающейся тьме.

Они провели эту ночь в Тирфинге на борту корабля. Паксон был не в состоянии заснуть, поэтому он взял дозор, снова сев у бушприта, глядя на лунную и спокойную округу под чистым небом, всё ещё переживая.

Он был там всего ничего, когда подошёл Старкс присоединиться к нему.

- Не рад исходу, так ведь? – Спросил друид.

Паксон повертел головой. – Мне должно быть лучше на счёт всего этого, чем есть.

- Тебя послали защищать меня, и ты справился. Тебя послали помочь мне найти и уничтожить зверя, убивающего людей Юста, и ты сделал это. Тебя послали вернуть замешанную магию, и ты вернул. – Старкс кивнул себе. - Только этого и можно ожидать, Паксон. Ты можешь хотеть чувствовать себя лучше, но так не всегда бывает в конце. Ты должен принять это.