Когда это кончалось, она снова ложилась и ждала.

Ожидание было самым сложным. У неё не было никакого способа определить, как долго это продлится. Всё так сильно отличалось, что она уже не пыталась искать закономерность. Иногда это случалось быстро. Иногда занимало весь день. Но всегда случалось рано или поздно. В какой-то момент к ней приходила маленькая девочка.

По началу она пыталась призвать это дивное существо. Она постукивала по доскам ящика или даже сильно колотила по ним. Она топала ногами. Но ничто не давало никакого эффекта. Лишь тишина.

Хрисаллин полагала, что может стать жертвой похожего безумия, которое завладело ею, когда её похитил Арканнен и отдал к той другой ведьме, называвшейся Микой. Ей хотелось сопоставить двух ведьм в своём разуме и представлять, что ситуации похожи. Но в действительности не похожи, как и причастные ведьмы. Даже ни в коей мере.

Для начала, она не опаивала её и не развращала ядами и магией, переделывая в кого-то совершенно другого ради своих целей. Арканнен, по сути, вообще не появлялся. Но конечно же она была уверена, что появится. Маленькая девочка позаботилась об этом по инструкции, как она заявляла, Болотной Ведьмы. Что ж, может быть. Но эта девочка была безумна, поэтому нельзя вкладывать слишком много веса в её слова.

Сама Болотная Ведьма ни разу не показалась — по крайней мере не раскрывая свою настоящую внешность. Хрис полагала, что это случится, когда явится Арканнен, в качестве последнего провокационного жеста, что всё это часть игры. Но возможно за ней явятся не колдун или ведьма. Возможно, это будет Льюфар или её брат. Возможно, спасителями будут друиды со своей стражей троллей. То, что кто-то любящий и небезразличный явится за ней, никогда не подвергалось сомнению. Она проходила это прежде. В итоге кто-то всегда приходил за ней. У них получится и в этот раз.

Она отказывалась верить во что-либо иное.

Укрепив свою решимость, что она проделывала каждый день с момента своего захвата, она подпитала и эту уверенность.

Она не помнила практически ничего про своё похищение. В одну минуту она гуляет с Льюфар, затем они обе чувствуют чьё-то присутствие и начинают уходить. Она вспомнила, что Льюфар нейтрализовали первой, что та рухнула и не шевелилась. Она помнила, как направилась к ней, после чего всё почернело. Она думала, что ей припоминается удар по голове. Она определённо помнит, как позже проснулась с головной болью.

Её связали и заткнули ей рот, она не могла пошевелиться или заговорить, или же воспользоваться магией и освободить себя. Она помнила горький привкус во рту и то, как от него никак не получалось избавиться. Он проник ей в горло и покрыл всё неприятным слоем слизи.

В тот момент она не понимала, что это означает.

К тому же у неё были связаны глаза, поэтому она не могла определить, кто забрал её, сколько их и куда они могут её нести. Они почти не говорили, и даже тогда это были указания по части воздушного корабля, управлению и навигационные термины, в основном ограничивающиеся одним-двумя словами. Они были мужчинами, но на этом всё. Их голоса ничего не выдавали из их корней. Они никак не выдавали свою численность.

Она ждала, когда они снимут повязку или кляп, но этого не случилось. Должно быть они знали, что может случиться, если позволить ей хотя бы одним вдохом призвать магию. Должно быть они понимали, кто она такая. Иначе бы они не стали бы утруждаться всеми этими узами.

Однако они летели. Она могла сказать это по покачиванию судна, в котором лежала связанной. Она пыталась догадаться, какого типа корабль, но невозможно было понять, если ей не позволят видеть или передвигаться. Она разочаровывалась каждым аспектом своего похищения. Ей претило неведение. В порядке ли Льюфар? Захватили ли они и её?

Кто ответственен за это?

Арканнен, считала она. Кто ещё мог осмелиться на такое вторжение в земли друидов, практически в видимости стен Паранора? Они уже её разыскивают. Они бы уже начали поиск. У них есть способы найти её, и они этим воспользуются. Довольно скоро её снова освободят.

Но снова оказаться в руках колдуна? Опять? Ему больше нечем заняться, кроме как продолжать преследовать её? И для чего? Она говорила себе, что это Арканнен, по крайней мере в этот раз была к нему готова. Больше не будет умопомрачения, никаких иллюзий или обмана. Она кое-чему научилась, как пользоваться своей магией, как защищать себя, если на неё нападут. Как только кляпа не станет, всё изменится.

В таком ключе она и мыслила. А потом они приземлились — крутым, резким спуском, побросавшим её по днищу судна. Это было так жёстко, что она считала, будто они разбились. Они и впрямь быстро вытащили её после приземления, и судя по всему достаточно оправившись, понесли её прочь. В этот раз она смогла сказать про них немного больше. Их было по крайней мере трое — двое несли её, а ещё один шёл впереди. Другие присоединились к ним некоторое время спустя, появился костёр и запах готовящейся еды, хотя ей ничего не предлагали. Всё ещё никто не говорил громче шёпота, большая часть которого была слишком тихой, чтобы уследить.

Она ужасно проголодалась и хотела пить, но никто ничего не предпринимал, чтобы позволить ей поесть или попить. Она оставалась связанной, с кляпом и повязкой всё своё время с ними. Её укрыли одеялом и оставили с собственными мыслями без всякого намёка, что это изменится.

Затем она услышала воздушный корабль. Его звуки были тихими и отдалёнными, но она слышала их довольно чётко, чтобы понять их суть. Тот приземлился где-то поблизости, двигатели сбавили обороты. К ней протянулись и взяли на руки, и понесли её навстречу. Её занесли внутрь. Последовали дальнейшие разговоры, слишком тихие чтобы что-то разобрать. Когда воздушный корабль взлетел, она осталась на борту и мужчин не стало, а её жизнь вот-вот должна была перейти к новой фазе страданий.

Она оказалась у ведьмы.

Мрачный Сток стал её новым домом.

Она ещё раз пробежалась по своим воспоминаниям, пытаясь выковырять из них новые обрывки информации о случившемся, но в её воспоминаниях уже ничего не осталось, и она ничего больше не могла сделать, чтобы заполнить недостающие части, пока кто-нибудь не поведает ей всё неизвестное.

Мягкий шелест привлёк её внимание, тихий звук шагов, пересекающих деревянное покрытие хижины. Она подождала ненавистного голоса.

- Доброе утро, Хрисаллин, - поприветствовала её миниатюрная девочка.

Она стиснула зубы. Начинается заново, подумала она. Она ощутила нежданную волну настроения и облегчения — так как она только этого и могла ждать — и это пристыдило её.

По крайней мере сейчас её выпустят из клетки и позволят сыграть в игру. Путы, кляп и повязку сняли днями ранее, практически в ту самую минуту прибытия. Её конечно же поместили в клетку, но даже это позволяло ей небольшую свободу передвижений. И практически каждый день её выпускали походить по лачуге, ограничивая только цепью на лодыжке.

Разумеется, ещё была проблема таинственного корня, который её вынуждали прожёвывать и проглатывать. Злополучный корень. Миниатюрная девочка стояла перед ней, пока она съедала его, затем проверяла рот Хрисаллин, убеждаясь, что она проглотила его полностью. Скрыть его ни разу не получилось.

Не было возможности избежать корня.

Или его мгновенный и продолжительный эффект на её голос. Это был тот же корень, что вложили ей в рот, когда те мужики забрали её под Паранаром. Тот же самый горький вкус. Теперь она понимала его предназначение. Девочка рассказала ей.

- Ты должна это принять, Хрисаллин, - объявила она виновато. – Ты должна прожевать и проглотить. Ведьма узнает, если ты не сделаешь этого. Она знает всё. Она навредит мне, если ты ослушаешься, а затем навредит тебе. Корень лишит тебя голоса. Так ты не сможешь говорить. Твоя магия не будет работать. Песнь желаний полагается на силу голоса, а таковой у тебя не будет. Эффект мгновенный и всеобъемлющий. Поэтому нет смысла пытаться колдовать. Понимаешь, о чём я говорю?