Обретённая ими любовь возрастала медленно, но уверенно. Семена были засеяны даже до его возвращения. Подобно цветам, посаженным в плодородную почву, любовь проклюнулась и расцвела чем-то удивительным. Она сомневалась в этом какое-то время, опасаясь подобных чудес, но в конце концов с готовностью отдалась этому. Он хотел её; он нуждался в ней. С ней он был там, где ему и полагалось быть. Она ощущала это в его словах и действиях. Но долго ли продлится это? Она не была уверена. Она только знала, что это стоит выяснить.
Затем, возможно это было неизбежно, когда он полностью возвратился из состояния мрачной неопределённости, Паксон решил возвратиться в Паранор. Вероятно только на время, может быть уже никогда не будучи Клинком, но там была Хрисаллин, а он не мог позволить сестре и дольше обходиться без себя. Он боялся за неё. Она была уязвима без его успокаивающего присутствия — что орден друидов мог попытаться обратить себе на пользу.
Конечно, дело в её голосе. Могущества её голоса было достаточно, чтобы уничтожить кого-то настолько сильного как ведьма Мика — теперь появилась магия, которую друиды были бы рады прибрать к рукам! Если бы Хрисаллин удалось убедить использовать это ради их целей…
Но конечно же это было не так просто. Хрис пережила срыв во время битвы с Микой и все её воспоминания о случившемся были заблокированы. Она и понятия не имела, что обладает этой силой, не догадывалась, что унаследовала легендарную песнь желаний от своих предков Омсфордов.
Льюфар повернулась, отворачиваясь от леса к южному двору, где процветали сады. Хрисаллин сидела посреди изобилия цветов и ароматов с закрытыми глазами и свободно опущенными руками на колени, медитируя. Это Льюфар научила её этой технике.
Пока Льюфар наблюдала за сестрой Паксона, она приметила её неподвижность, её спокойствие. И её мысли возвратились к собственному недостатку того и другого.
Было сложным решением отправиться с Паксоном на север, тем не менее она это сделала. Она ценила свою независимость в Вэйфорде, где были её дом и друзья, но ничто из этого не было столь важно для неё как Паксон. Он сказал ей, что поймёт, если она выберет остаться. Он возвращался бы с визитами, обещал Паксон, если б она решила остаться. Но он должен уйти какой бы ни был её выбор, потому что боялся за сестру и не мог вынести мысли лишиться её вновь.
Таким образом Льюфар решилась, отправившись дорогой, что удержит их вместе, веря, что их совместное время ещё не исчерпало себя. Но она спрашивала о их совместном будущем, разыскивая довод подкрепить своё решение. Станет ли он её спутником жизни? Возьмёт ли на себя это обязательство прямо сейчас?
Он сказал, что возьмёт.
Поэтому решившись, они возвратились в Паранор, где обоих тепло принял Изатурин, Ард Рис Четвёртого Ордена Друидов. Возможно он притворялся, но она так не думала. Паксон воссоединился с сестрой и восстановился как Клинок Верховного Друида без увиливаний. Самой же Льюфар было предложено придерживаться любого курса обучения или действий, которые она пожелает. Это было всем, на что она могла надеяться.
Но что удивило её — и что в конечном счёте стало решающим — стала дружба, обретённая с Хрис.
Это стало неожиданной находкой. Поначалу эти двое кружили вокруг друг друга как настороженные кошки, ведь каждая знала, что другая занимает важное место в жизни Паксона, и всё же никто не хотел его уступать. Но после того как они оценили друг друга, Льюфар обнаружила влечение к Хрис куда более сильное, чем можно было бы ожидать, и их быстро связали узы. Отчасти оттого, что Хрисаллин заполняла пустоту. Так как обязанности Паксона уводили его из Паранора на всё большие промежутки времени, Льюфар обнаружила, что ей не достаёт той явной потребности в общении, которую он демонстрировал в ранние дни, а его сестра оказалась нежданной заменой. Но в основном из-за того, что Арканнен навечно травмировал их. Обе пострадали от его рук и разыскивали способы исцелиться.
Естественно, Хрисаллин не мало опасалась, когда Льюфар впервые раскрыла, что она дочь Арканнена Рая. Но какую бы неловкость это ни вызвало бы, это быстро ушло, когда Льюфар объяснила, что ей сделал отец в её ранние годы и как они отчуждались с тех самых пор. Тот факт, что Паксон избрал её спутницей жизни, послужил дальнейшим доказательством, что любые отношения между отцом и дочерью — за исключением неизбежного родства — уже давно исчезли.
Вдобавок Паксон жаждал, чтобы Льюфар с его сестрой были друзьями, и просил, чтобы Льюфар сделала всё возможное в помощи Хрис принять магию песни желаний. Так как она была дочерью своего отца, Льюфар могла обладать знанием и пониманием навыков Арканнена, что могло бы помочь Хрис развить собственное мастерство. Как никак, Паксон вернулся в Паранор, намереваясь раскрыть сестре правду о её сомнительном даре, и помочь ей пройти через сомнения и страх, которые могут быть рождены этим знанием. И Льюфар находилась в уникальном положении, чтобы помочь с этим.
Как только Хрисаллин преподнесли полную историю столкновения с Микой, Льюфар вызвалась предложить всю возможную помощь. Паксон нашёл друида, являвшегося опытным практиком ментальных проекций — формы магии, не так сильно отличавшейся от песни желаний — чтобы работать с Хрис над практическими аспектами овладения этой силой. Льюфар решила обучать Хрис тому, что она знала о развитии контроля над её эмоциональной и ментальной стабильностью — навыке, которому она научилась, когда её жизнь стала столь непредсказуемой. Она начала с медитаций несколько раз в день и задействовала режим сна и питания, который должен умерить любой стресс. Она помогала Хрис примириться с последствиями урона, причинённого Арканненом, расписывая свой собственный опыт. Она поощряла Хрис к длинным прогулкам, занятиям ремёслами и развлечениям, которые успокаивают разум, занимая её руки. Но в основном она стала доступным доверенным лицом.
Всё это вело к прорыву, на который они надеялись. Сейчас Хрисаллин Ли использовала свой дар регулярно и с всё возрастающим контролем, даже не смотря на факт своего продолжающегося обучения.
Льюфар постояла на стене мгновением дольше, изучая сестру Паксона, восхищаясь её тонкой фигурой, выправкой и красотой. Хрис не была больше неуклюжей молодой девушкой, какой была при её первой встрече с Арканненом Раем. Она уже три года как являлась женщиной, полностью выросшей и бесспорно поразительной, с классическими чертами, огромными голубыми глазами, вороново-чёрными волосами и слепящей улыбкой. Она обретала зрелось с прошествием каждого дня, и хоть Льюфар разумно считала себя привлекательной и более зрелой и опытной чем её друг, Льюфар знала, что она не ровня Хрис.
Как она могла быть, когда Хрисаллин Ли обладала таким безграничным потенциалом в качестве будущего члена ордена друидов?
Как будто прочитав её мысли, Хрис посмотрела на неё и помахала, взбираясь на ноги. Пришло время их прогулки.
Льюфар спустилась по лестнице во двор и постояла, ожидая подругу. В процессе она вернулась разумом к ранним временам, к Вэйфорду и её затворённому дому — к её жизни как торговка и утильщица. Тогда она была сама по себе, её прошлое являлось явной тайной для её знакомых, её будущее определялось в основном её работой. Она вспомнила, как училась быть самодостаточной, нуждающейся только в себе, чтобы чувствовать цельность.
И только этого и было достаточно, пока на её пороге не появилась эмоционально разбитая Хрисаллин Ли и всё переменилось в одно мгновение — потому что затем появился и Паксон.
Я люблю тебя, сказала она себе. Ей хотелось, чтобы она могла сказать ему это в лицо — но, как всегда, он был на миссии друидов вместо того чтобы быть здесь, подле неё.
Тяжело было быть вдали от него так часто. Стоит ли удивляться, что она не была так уверена в себе, как было когда-то? Здесь, в этой удалённой части Четырёх Земель, кем же она была на самом деле? Дочерью беглого колдуна, преследуемого всеми от друидов до солдат Федерации, эльфов и обитателей Пограничья, который сеял смерть и разрушения в таком масштабе, что затмевал целые армии? Спутником жизни противоречивого высокогорца, который считал своей судьбой противостояние и борьбу с её отцом? Близким компаноном молодой женщины, повелевающей древней магией? Всем этим? Было ли вообще здесь ей место, чужаку, которого на первый взгляд принимали, но который во взглядах и молчании других ощущал себя под постоянным вниманием?
