И он всех просил обязательно дать знать, если они смогут найти что-то полезное.

Но никто не слышал и не знал ничего об Арканнене и Тёмном Доме. Спустя день или два расспросов, он прекратил. Он мог делать лишь это, не ввязываясь в полномасштабное противостояние с колдуном.

Даже так он попросил управляющего аэродромом и его механиков высматривать любое судно, несущее атакующего ворона на своей эмблеме или вымпел, обозначающий его как зарегистрированное в Вэйфорде.

Жизнь вернулась к тому, какой была. Он продолжил совершать грузовые поездки в другие регионы Четырёх Земель, но брал в них с собой Хрис, обучая её тому что знал о воздушных кораблях и полётах, стараясь как можно лучше отвлечь её от произошедшего и от мыслей о возможном возвращении Арканнена. Джайет нашла другую работу в другой таверне, снова устроившись обслугой, но с лучшими людьми вокруг себя. Она стала гораздо ближе к Хрис с случая в Двух Петухах, и они начали поговаривать о ведение бизнеса, производя украшения и корзины. Это придавало Паксону значительного душевного спокойствия, зная, что его сестра проводит большую часть своего времени с кем-то, кто по крайней мере имеет приемлемый шанс удержать её от неприятностей.

Он не смог бы сказать, почему Хрис была такой какая есть. Они выросли в том же хозяйстве с той же матерью, и они оба пострадали в некоторой мере от смерти своего отца. Но ничего драматического или судьбоносного не случалось с его сестрой, чтобы превратить её в такое сумасбродное создание. С ней не случилось ничего, чего бы не случилось с ним – ничего не могло объяснить, почему она была такой безрассудной и неугомонной.

Он наблюдал за ней, пока они совершали воздушные перелёты, работающей с оснасткой торгового судна, затягивающей радианные тяги на соединения с парсовыми трубами и устанавливающей световые паруса и рангоуты. Высокая, стройная, уже начинающая вырастать из средне пятнадцатилетней нескладности, она обладала всеми задатками первоклассного лётчика. Она быстро училась, работала усердно и слушала.

Но не смотря на её навыки и потенциал, она всё равно проводила свободное время в тавернах – обычно с Джайет – выпивая с мужчинами, бросая кости, будучи шумной и буйной. Она больше не ввязывалась в потасовки, но оставалась конфликтной и люто независимой, и он ничего не мог придумать, чтобы изменить это. Пускай его мама время от времени спрашивала его, не мог ли он поговорить с ней или есть ли способ убеждения, которым он мог бы воспользоваться, чтобы поменять её, Паксон знал, что это трата времени.

Хрисаллин Ли была той, кто она есть, и только она сама может когда-либо это изменить.

Паксон был в курсе, что он сам не был так уж постоянен. Вопреки статусу героя, он всегда искал что-то лучшее, что делать со своей жизнью. Большую часть времени он чувствовал, что плывёт, следуя за ожиданиями своей матери и семейными нуждами, игнорируя свои собственные. Деньги на еду и одежду были жизненной необходимостью, и они должны были откуда-то приходить. В его случае они должны были приходить из ведения семейного бизнеса. Проблема была в том, что такая перспектива на пожизненную работу была менее чем устраивающей. Но ему никогда не попадалось ничего другого – или по крайней мере чего-то, что воодушевляло его достаточно сильно, чтобы оправдать отступление от грузоперевозок к тому, что может оказаться разумной альтернативой.

Тем не менее он понял, что гадает в последовавшие дни после его столкновения с Арканненом и раскрытия странной силы меча Ли, не был ли он грани сделать это. Его открытие было волнующим и казалось указывает на улучшение вещей. То что он смог отпереть силу меча и овладеть ей, что он смог воспользоваться ей как оружием против даже ещё более темного колдовства, будоражило и внушало трепет. Это было важной обязанностью, отягощённой возможностями, и он хотел воспользоваться их преимуществами.

Это заставило его вспомнить кое-кого из предков, которые носили меч на выдающиеся приключения и достигли великих подвигов – Рона, Моргана и Квентина – все до одного Ли.

Это также заставило его более тщательно обдумать увлечённость Арканнена мечом. Колдун, как он теперь верил, знал, что может делать оружие, как только его впервые увидел. То что он попытается прийти за ним в какой-то момент, казалось почти определённым. Но как колдун поступит? И что мог сделать Паксон, чтобы предотвратить это? Несомненно, ему удалось сбежать один раз. Но ему приходилось признать, что Арканнен был гораздо более тренирован и опытен в использовании магии чем он, и второе столкновение может не закончиться также хорошо для него, как первое.

Всё же его варианты были ограничены обстоятельствами. Он был связан выполнением семейных нужд, совершая грузоперевозки и оставаясь в Ли, живя с полуоткрытыми глазами во время сна и оглядываясь через плечо от каждой тени и звука во время бодрствования.

Он думал отойти от дел. Может пришло время. Другой человек, кто-то с лётными и деловыми навыками, мог бы заняться управлением их сервисом воздушных грузоперевозок. Он мог найти другой город с другой работой, которые лучше бы подошли ему и помогли бы обезопасить семью, удалив его и меч с картины. Может Арканнен потеряет интерес в талисмане, если его не будет поблизости, и опасность спустя год или около того угаснет, и он сможет вернуться обратно домой.

Он проводил большую часть своего времени пережёвывая это, обдумывая риски и выгоды, и выглядывая знак, в каком направлении ему отправиться.

На первый день третьей недели, последовавшей за его возвращением из Вэйфорда, это знак возник.

Он работал на лётном поле, штопая изношенные концы и поверхность радианных тяг, служившие заменами для ломающихся на середине полёта, когда приблизился человек, подходя от офиса управляющего аэродромом медленным, размеренным шагом. Паксон никогда его раньше не видел, но знал, кто он такой, сразу как заметил его. Чёрные одеяния доставали до земли и покрывали его с головы до ног, глубокий капюшон откинут при полуденном солнце, а серебряный медальон с рукой, сжимавшей горящий факел, мгновенно выдавал в нём друида.

Паксон отложил свои инструменты и встал, в груди сформировалось тёмное предчувствие, ускоряя сердце.

Чужеземец подошёл к нему, его голубые глаза блестели энергией. – Хорошая встреча, Паксон Ли. Моё имя Себек. Я служу в четвёртом ордене друидов.

Он протянул свою руку и Паксон пожал её. Себек был не особо высок или внушительно выглядящем. Если на то, он был хрупкого телосложения и скорее начитанной внешности. И он выглядел очень молодым. Но в его взгляде была глубина, а уверенность в образе действий заставляли Паксона не недооценивать его.

- Твои одежды и медальон выдали тебя, - заметил высокогорец, отпустив руку другого. – Могу я тебе помочь?

- Может быть и наоборот. – Себек одарил его короткой улыбкой. – Можем пойти куда-нибудь поговорить?

Паксон знал, что тот подразумевает. Что лучше будет не говорить на открытом пространстве, где их могут видеть, что что бы ни хотел сказать друид, это лучше сказать приватно. Паксон оглянулся вокруг, пытаясь придумать, где может быть лучшее место.

- Возможно мы могли бы пойти к тебе домой и посидеть во дворе, беседуя, - вдруг предложил Себек, открыв, что уже несколько осведомлён о Паксоне.

Паксон не стал спорить. Вместе они вышли с лётного поля, огибая город по краю, чтобы добраться до дороги, ведущей до его дома. Паксон следил за друидом уголком глаз, всё ещё оценивая его, пытаясь решить, к чему всё это – пусть даже боялся, что ему уже известно. Это должно быть на счёт его столкновения с Арканненом. Только эту причину он мог вообразить, которая заинтересовала бы друидов, хотя он не был уверен, как орден прознал об этом. Он беспокоился, что это может быть из-за его призыва магии меча Ли, а они могли отслеживать подобную магию.

Он беспокоился, что они намереваются забрать у него меч.

Когда они взобрались на холм – задача, завершённая Себеком даже не вспотев – они вместе присели на ступеньках крыльца. Его мама позвала изнутри, затем появилась в двери, смахивая муку с фартука и улыбаясь.