Кроуфорд недовольно поморщился и отвернулся. Я отозвал Бейкера в сторону, делая вид, что обсуждаю рутинные вопросы.

— Чарльз, — тихо сказал я, — немедленно звоните Джонатану Уитмену. Пусть приезжает с полным пакетом документов о соответствии наших операций всем требованиям. И свяжитесь с Сэмюэлем Розенбергом. Нужна его экспертиза по банковскому праву.

— Я немедленно займусь этим, — кивнул Бейкер. — Уитмен может быть здесь через полчаса, Розенберг еще быстрее.

— Отлично. А теперь позвоните сенатору Вагнеру и конгрессмену Ла Гуардии. Пусть знают, что на один из самых социально ориентированных банков города оказывается давление.

Тем временем О’Мэлли, стоявший у входа, подошел ко мне:

— Босс, нужно поговорить наедине. Срочно.

Мы отошли к дальнему углу зала, где Патрик негромко доложил:

— Я проверил номера автомобилей инспекторов через наших людей в мэрии. Один из «бьюиков» арендован компанией «Metropolitan Advisory Services». Это подставная фирма, связанная с «National Commerce Bank».

— Значит, след ведет к союзникам Моргана, — констатировал я. — Продолжайте копать. Мне нужны имена всех, кто стоит за этим доносом.

— Уже работаю над этим. К вечеру будут подробности.

Я вернулся к инспекторам, которые тем временем начали изучать документы, принесенные мисс О’Коннелл. Кроуфорд внимательно просматривал заявки на микрокредиты, делая пометки в блокноте.

— Мистер Стерлинг, — сказал он, не поднимая головы, — вижу, что вы активно кредитуете представителей… скажем так, рабочих профессий. Грузчики, таксисты, мелкие торговцы. Не слишком ли рискованная клиентура для серьезного финансового учреждения?

— Напротив, — ответил я уверенно. — Наша статистика показывает, что уровень невозврата среди таких клиентов составляет менее двух процентов. Это один из лучших показателей в отрасли.

— Любопытно. А как вы объясните такую аномально низкую цифру?

— Очень просто. Люди, которые всю жизнь работают руками, ценят возможность получить честный кредит под разумные проценты. Они не привыкли жить в долг и стараются расплачиваться вовремя.

Один из помощников Кроуфорда, молодой человек с тонкими усиками, поднял голову от документов:

— А что вы скажете о займе Джакомо Риччи на девятьсот долларов? В заявке указано, что он работает каменщиком, но наши источники утверждают, что он связан с итальянскими семьями в Литл-Итали.

— Синьор Риччи действительно каменщик, — вмешался Эллиотт. — Вчера я лично с ним беседовал. Он хочет открыть мастерскую по реставрации старых зданий. У него есть рекомендации от трех подрядчиков Гринвич-Виллидж.

— Рекомендации можно подделать, — холодно заметил помощник.

— Можно, — согласился я. — Но мы проверяем каждую заявку. Более того, готовы предоставить контактные данные всех, кто рекомендовал синьора Риччи.

В банк вошел невысокий мужчина с проницательными глазами за круглыми очками. Сэмюэль Розенберг всегда появлялся именно тогда, когда был нужен больше всего.

— Мистер Стерлинг, — поздоровался он, — я получил сообщение мистера Бейкера. Готов оказать любую юридическую поддержку.

— Сэмюэль, познакомьтесь с инспектором Кроуфордом. Идет проверка нашей программы микрокредитования.

Розенберг кивнул Кроуфорду с профессиональной вежливостью:

— Мистер Кроуфорд, надеюсь, вы не возражаете против присутствия адвоката? Это стандартная процедура при любых официальных проверках.

— Конечно, — ответил инспектор, но в его голосе прозвучало недовольство.

Розенберг быстро оценил ситуацию и подошел к столу с документами:

— Могу ли я ознакомиться с основанием для проверки? Какие именно нарушения инкриминируются банку?

Кроуфорд неохотно передал ему копию официального запроса:

— Возможное несоблюдение требований проверки заемщиков, связи с криминальными элементами, сомнительные источники финансирования программы.

Розенберг внимательно изучил документ, его брови приподнялись:

— Мистер Кроуфорд, этот донос носит весьма общий характер. Нет ни конкретных фактов, ни имен, ни дат. По сути, это просто набор голословных утверждений.

— Тем не менее, Комиссия обязана проверить любую информацию о возможных нарушениях.

— Безусловно. Но хочу обратить ваше внимание на то, что банк «Merchants Farmers Bank» имеет безупречную репутацию и все необходимые лицензии. А программа микрокредитования была одобрена региональным управлением Федеральной резервной системы.

В дверях банка появился Джонатан Уитмен с кожаным портфелем, набитым документами. Лучший корпоративный юрист Нью-Йорка не спеша приблизился к нашей группе.

— Добрый день, джентльмены. Джонатан Уитмен, представляю интересы банка «Merchants Farmers Bank». Понимаю, что у вас есть вопросы к деятельности наших клиентов?

Кроуфорд явно не ожидал такого серьезного юридического сопровождения:

— Мистер Уитмен, мы проводим рутинную проверку…

— Рутинную? — Уитмен открыл портфель и достал толстую папку. — В таком случае, вот полная документация о соответствии всех операций банка федеральным требованиям. Заключение независимого аудитора, сертификаты соответствия, рекомендации Федеральной резервной системы.

Он положил документы на стол перед инспектором:

— Можете убедиться, что банк не просто соблюдает закон, но и превосходит отраслевые стандарты по всем ключевым показателям.

Кроуфорд начал листать документы, его уверенность явно пошатнулась. Я понял, что настал момент перехватить инициативу:

— Мистер Кроуфорд, раз уж мы говорим о прозрачности, позвольте предложить вам полную демонстрацию наших процедур. Пригласите журналистов ведущих газет, пусть они станут свидетелями того, как работает первый в городе банк для простых людей.

— Журналистов? — инспектор явно растерялся.

— Разумеется. Представителей из «Herald Tribune», или, например, Артура Брисбена из других изданий. Если наши операции действительно сомнительны, пресса должна об этом знать. А если нет, тогда общественность увидит, как политическое давление используется против социально ориентированного бизнеса.

Розенберг поддержал меня:

— Отличная идея, мистер Стерлинг. Прозрачность — лучшая защита от необоснованных обвинений.

Кроуфорд обменялся взглядами со своими помощниками. Было очевидно, что они не рассчитывали на такое противодействие.

— Это… это не входит в стандартные процедуры проверки, — пробормотал он.

— Стандартные процедуры не включают и анонимные доносы без конкретных фактов, — парировал Уитмен. — Но если Комиссия настаивает на публичной проверке, мы готовы к максимальной открытости.

Я достал записную книжку и начал диктовать О’Мэлли:

— Патрик, свяжитесь с редакциями. Скажите, что у нас происходит историческое событие. Первая полностью открытая банковская проверка с участием прессы. Начинаем через час.

— Будет сделано, босс, — кивнул О’Мэлли и направился к телефону.

Кроуфорд понял, что ситуация выходит из-под контроля:

— Мистер Стерлинг, возможно, мы слишком торопимся…

— Напротив, — улыбнулся я. — Раз вы пришли проверять нашу честность, давайте делать это максимально честно. При свидетелях, с полной гласностью. Американский народ имеет право знать, как работают его банки.

Розенберг и Уитмен переглянулись с едва заметными улыбками. Они понимали, что мы переводим бюрократическую атаку в пиар-наступление.

— Кроме того, — добавил Уитмен, — я уже связался с офисом сенатора Вагнера. Он очень заинтересован в защите банков, которые служат интересам простых американцев, а не финансовых магнатов.

Лицо Кроуфорда побледнело. Упоминание сенатора Вагнера, одного из самых влиятельных политиков-демократов, явно произвело на него впечатление.

— Мистер Стерлинг, — сказал он осторожно, — возможно, нам стоит начать проверку с более формальных аспектов. Лицензии, документооборот, соответствие процедур.

— Конечно, — согласился я. — Но при этом не забывайте о главном. Наш банк помогает сотням семей создавать собственный бизнес и выбираться из нищеты. Это ли не истинное предназначение американской банковской системы?