— Возможно, настало время для более конструктивного диалога о будущем розничной торговли в Америке? — предложил Морган. — Видите ли, европейские партнеры готовы инвестировать значительные средства в перспективные американские предприятия. При условии, разумеется, что эти предприятия ведутся в соответствии с международными стандартами корпоративного управления.

— И что это означает на практике?

— Совместное управление, мистер Стерлинг. Ваши инновационные идеи плюс наш опыт и капитал. Представьте себе, сеть универмагов, охватывающая не только Америку, но и Европу. Единые стандарты, общая политика, оптимизированные поставки…

— Под вашим контролем.

— Под совместным контролем, — мягко поправил Морган. — Вы сохраните операционное руководство, а мы обеспечим стратегическое планирование и финансирование. Очень цивилизованное решение для здравомыслящих людей.

Я встал и подошел к окну. За стеклом мерцали огни Нью-Йорка — тысячи окон, в каждом своя жизнь, свои проблемы и надежды. Где-то там покупатели по-прежнему ходили по магазинам, используя мои инновации в торговле. Но завтра многие из этих магазинов могут закрыться.

— А если я откажусь? — спросил я.

— Тогда завтра утром газеты выйдут с еще более интересными материалами, — ответил Морган с сожалением в голосе. — Комиссия по ценным бумагам получит дополнительные основания для расширения расследования. Банки найдут новые причины для беспокойства. И в конце концов ваша торговая империя просто исчезнет.

— Сколько времени у меня есть на размышления?

— До завтрашнего вечера, мистер Стерлинг. Время вполне достаточное для принятия мудрого решения.

После того как Морган повесил трубку, я остался стоять у окна. Впервые за все время нашего противостояния я не был уверен, что найду способ дать отпор.

Следующее утро началось с того, что Бейкер ворвался в мой кабинет без стука. Верный признак чрезвычайной ситуации. В руках у него была папка с документами, а на лице выражение человека, принесшего плохие новости.

— Уильям, началась новая атака, — сказал он, не тратя времени на приветствия. — На этот раз цель — железные дороги. Я уже докладывал о подозрительной активности в этом секторе. Когда ты был в Талсе.

Я отложил утреннюю прессу, которую изучал за завтраком в кабинете. Заголовки по-прежнему пестрели упоминаниями о «сомнительных связях» моей торговой империи, но теперь это отходило на второй план.

— Какие именно железные дороги? — спросил я, принимая папку от Бейкера.

— «Pennsylvania Railroad», «New York Central», «Baltimore Ohio», — перечислил он, усаживаясь в кресло напротив моего стола. — По данным наших источников на бирже, европейские инвесторы через швейцарские банки начали массовые закупки акций этих компаний.

Я открыл папку и пробежал глазами сводки торгов за последние два дня. Они вливали в рынок ошеломляющие суммы. Общий объем европейских инвестиций превышал пятнадцать миллионов долларов.

— Масштаб операции, — заметил я. — Они не просто пытаются заработать на колебаниях курса. Это явная попытка получить контрольные пакеты акций.

— Именно так. И если им это удастся, они получат контроль над основными транспортными артериями Восточного побережья.

Зазвонил телефон. Бейкер поднял трубку.

— Офис мистера Стерлинга… Да, он здесь… Одну минуту.

Он протянул мне трубку с многозначительным взглядом. Я сразу понял, кто звонит.

— Доброе утро, мистер Стерлинг, — голос Моргана звучал необычайно бодро для столь раннего часа. — Надеюсь, вы хорошо провели ночь, размышляя над моим вчерашним предложением?

— Морган, — сказал я холодно. — Мы договорились, что у меня есть время до вечера.

— Разумеется, разумеется, — в голосе слышались нотки искреннего удивления. — Наша договоренность остается в силе. Я звоню исключительно по другому поводу.

— По какому именно?

— Видите ли, мои европейские партнеры проявили большой интерес к американской железнодорожной отрасли. Очень перспективная область для инвестиций, не находите? Особенно учитывая планы по модернизации транспортной инфраструктуры.

Я сжал кулак, стараясь контролировать гнев.

— Это нарушение наших договоренностей.

— Вовсе нет, мистер Стерлинг, — Морган рассмеялся. — Мы договаривались о ваших торговых предприятиях. Железные дороги совершенно отдельная сфера деятельности. К тому же, разве небольшая демонстрация возможностей не поможет вам принять более обдуманное решение?

— Понимаю, — сказал я сквозь зубы. — Значит, это попытка запугивания.

— О нет, что вы! Это просто бизнес, мистер Стерлинг. Очень большой бизнес. — Пауза. — Впрочем, если наше сотрудничество в области розничной торговли сложится удачно, я был бы рад обсудить координацию усилий и в транспортном секторе.

После того как Морган повесил трубку, я встал, сунув руки в карманы брюк и постоял на месте в раздумье. Глянул на высокое окно кабинета.

За стеклом простирался Манхэттен. Артерии улиц, по которым ползли автомобили и автобусы, дымящие трубы заводов за Ист-Ривер. Все это было связано железнодорожными линиями в единую транспортную сеть. И теперь Морган хотел поставить эту сеть под европейский контроль.

— Бейкер, — сказал я, не оборачиваясь от окна. — Я подумывал о том, чтобы принять условия Моргана и Альянса промышленной стабильности. Но теперь я отменяю капитуляцию. Будем сражаться.

— Отлично, Уильям. Так держать.

Я повернулся к столу и достал из ящика карту железнодорожных линий Восточного побережья. Разложив ее на столе, я начал изучать ключевые узлы и станции.

— Во-первых, нужно создать технические проблемы на тех участках дорог, где европейцы уже получили значительные пакеты акций, — сказал я, указывая на карте несколько точек. — Я дам поручение О’Мэлли.

Бейкер едва заметно кивнул. Я не стал продолжать.

О’Мэлли свяжется с нашими друзьями в Комиссии. Пусть Лучиано организует «случайные» поломки подвижного состава, проблемы с сигнализацией, мелкие аварии без жертв.

— Понял, — тихо сказал Бейкер. — Это снизит привлекательность акций для инвесторов.

— Именно. Во-вторых, информационная контратака. Нужно слить в прессу материалы об иностранном вмешательстве в американскую транспортную систему. У нас есть документы о швейцарских банках и их связях с европейскими картелями?

— Есть. Те самые, что мы получили при расследовании деятельности Continental Trust.

— Отлично. Передайте их в «Herald Tribune» и «Washington Post». Пусть выйдут статьи о попытках европейского капитала взять под контроль стратегически важную американскую инфраструктуру.

Я прошелся по кабинету, обдумывая дальнейшие шаги. На стенах висели фотографии строящихся небоскребов — символы растущей мощи американской экономики.

— В-третьих, — продолжил я, — нужно подключить Баруха для лоббирования в Конгрессе. Пусть инициирует антимонопольное расследование попыток иностранного капитала монополизировать американские железные дороги.

— А если европейцы ускорят скупку акций?

— Тогда используем четвертый козырь, — я указал на карте несколько крупных железнодорожных узлов. — Профсоюзы. У железнодорожников одни из самых сильных профсоюзов в стране. Если они объявят забастовки именно на тех участках, которые контролируют европейцы…

— Акции этих компаний рухнут, — понял Бейкер.

— Именно. А мы тем временем подготовим финансовые манипуляции для обрушения курса. Как только профсоюзы начнут забастовки, мы организуем массовые продажи через подставные компании.

Бейкер поднял голову.

— Это будет масштабная операция. Потребует значительных ресурсов и точной координации.

— У нас нет выбора, — ответил я твердо. — Если Морган захватит железные дороги, он получит контроль над всей экономикой Восточного побережья. Торговые предприятия будут только началом.

Я сел за стол и взял перо, чтобы набросать план действий.

— Начинаем немедленно. Барух должен узнать о ситуации в течение часа. А материалы для прессы нужно подготовить к завтрашнему утру.