Пилот ждал меня у трапа, высокий мужчина лет тридцати пяти в кожаной куртке и авиационных очках. Его лицо было обветренным, а руки мозолистыми, что выдавало в нем профессионала, проводящего в воздухе больше времени, чем на земле.

— Мистер Стерлинг? Джон Киллингам, — представился он, протягивая крепкую руку. — Мистер Роквуд попросил доставить вас в Талсу как можно быстрее. Готовы к полету?

— Готов. Сколько времени займет дорога?

— При попутном ветре около пяти часов, — ответил Киллингам, помогая мне подняться в салон. — Будем лететь на большой высоте, чтобы избежать сильного ветра. Правда, может немного укачать, эти машины не так устойчивы, как пассажирские лайнеры.

Салон самолета был обустроен с комфортом, подобающим состоятельному пассажиру. Четыре кожаных кресла, складной столик, бар с хрустальными стаканами. Но все это не могло скрыть того факта, что я находился в летающей машине, которая держится в воздухе исключительно благодаря мастерству пилота и капризам погоды.

Двигатель заревел, самолет покатился по взлетной полосе, набирая скорость. Через несколько секунд земля исчезла под нами, и «Локхид» устремился на запад, оставляя позади серые громады Нью-Йорка.

— Мистер Стерлинг, — крикнул Киллингам через шум двигателя, — мистер Роквуд просил передать, что в Талсе вас ждут неприятные новости. Сегодня утром пришли телеграммы из Венесуэлы, там произошел еще один «несчастный случай».

Пять часов полета над просторами Америки дали мне время подумать о масштабах развернувшейся войны.

Внизу проплывали города и поселки, железные дороги и автомобильные трассы, фермы и заводы, вся та экономическая система, за контроль над которой боролись невидимые силы. Европейский картель хотел превратить эту мощь в свой сырьевой придаток, а мы, американцы, должны этому воспрепятствовать.

К восьми вечера самолет приземлился на частном аэродроме в окрестностях Талсы. Я сразу почувствовал особую атмосферу этого города.

Воздух насыщен запахом нефти и металла, ароматом больших денег и еще больших амбиций. На горизонте вздымались буровые вышки, словно стальные соборы новой американской религии, а по улицам сновали грузовики с нефтеоборудованием, поднимая облака красноватой пыли.

Талса в 1931 году была воплощением американской мечты. Город, выросший из прерий благодаря черному золоту, текущему под землей. Элегантные особняки нефтяных магнатов соседствовали с простыми домиками рабочих, а в центре города высился новый небоскреб «Oil Capital Building», двадцатиэтажная башня из стекла и стали, свидетельствующая о богатстве местной элиты.

Штаб-квартира «Rockwood Petroleum Corporation» располагалась в самом сердце делового квартала, современное здание из красного кирпича с колоннами из индианского известняка. Над главным входом красовался барельеф с изображением буровой вышки, обрамленной крыльями орла. Символизм был ясен — американская нефть под защитой американского государства.

Лифт доставил меня на восьмой этаж, где располагался кабинет Дэвида Роквуда-младшего. Секретарша, молодая женщина с аккуратной прической и в строгом темно-синим костюме, провела меня через приемную, уставленную кожаными креслами и низкими столиками с последними номерами «Oil Gas Journal» и «Petroleum World».

— Мистер Роквуд ждет вас, сэр, — сказала она, открывая массивную дубовую дверь. — Предупреждаю, он в не лучшем настроении.

Кабинет Роквуда поражал размахом и продуманностью. Просторная комната с высокими потолками оформлена в духе современной деловой эстетики.

Полированный паркет из темного ореха, панели из красного дерева, огромные окна, выходящие на городскую панораму. Но главным украшением служили карты. Десятки географических карт в рамках под стеклом, покрывавшие все стены.

Карта мира за рабочим столом была усеяна цветными булавками. Красные обозначали действующие месторождения, синие — разведывательные проекты, желтые — перспективные участки. От Техаса и Оклахомы линии тянулись к далеким точкам в Венесуэле, Норвегии, Саудовской Аравии, свидетельство глобальных амбиций компании.

Дэвид Роквуд-младший стоял у окна, глядя на буровые вышки на горизонте. Высокий, худощавый мужчина, он унаследовал от отца не только нефтяную империю, но и характерные черты — острые скулы, пронзительные серые глаза, привычку держать спину абсолютно прямо. Его темно-серый костюм был безупречно скроен, но мятые рукава выдавали бессонную ночь.

— Уильям, — обернулся он ко мне, и я увидел в его глазах смесь гнева и усталости. — Благодарю, что приехали так быстро. Ситуация хуже, чем я говорил по телефону.

Он прошел к своему столу, массивной конструкции из полированного красного дерева, на котором стояли три телефона, несколько стопок документов и серебряная чернильница с двумя золотыми перьями. Рядом располагался глобус размером с футбольный мяч, на котором красными точками были отмечены нефтяные месторождения по всему миру.

— Присаживайтесь, — Роквуд указал на кожаное кресло перед столом. — Хотите кофе? Или что-нибудь покрепче? После того, что я вам расскажу, может понадобиться напиток потяжелее, чем кофе.

Я устроился в кресле, отметив, что даже в гневе Роквуд сохранял привычную вежливость. Воспитание старых американских семей проявлялось даже в критических ситуациях.

— Начну с Венесуэлы, — сказал он, открывая толстую папку с документами. — Помните, как год назад мы модернизировали наши буровые установки в районе Маракайбо? Внедрили роторную технологию бурения вместо ударно-канатной, установили новую систему очистки сырой нефти?

Я кивнул. Эти технологические улучшения, основанные на моих знаниях будущего, позволили «Rockwood Petroleum» увеличить добычу на сорок процентов и значительно улучшить качество продукции.

— За последние две недели произошли три «несчастных случая», — продолжал Роквуд, достав из папки документы. — Взрыв на буровой установке номер семь, пожар на нефтеочистительной станции, обрушение главной вышки на участке Лос-Барранкас.

Протоколы произошедших катастроф были красноречивыми. Я сразу заметил, что разрушения слишком точно попали в ключевые узлы оборудования.

— Местная полиция говорит о случайностях, — Роквуд отложил фотографии и потер переносицу. — Но наш главный инженер, тот самый, который внедрял новые технологии, считает иначе. Все три взрыва произошли именно в тех местах, где размещалось модернизированное оборудование.

— А свидетели?

— Как ни странно, все трое рабочих, которые могли что-то видеть, внезапно уволились и уехали из страны. Получили щедрые выходные пособия от «неизвестных благотворителей». — Роквуд открыл следующую папку. — Но Венесуэла это еще цветочки по сравнению с Норвегией.

Он развернул передо мной карту Северного моря с отмеченными участками для разведывательного бурения. Следуя моим подсказкам о будущих гигантских месторождениях, Роквуд первым из американских нефтяников начал переговоры с норвежскими властями о концессиях в прибрежных водах.

— Три месяца назад мы получили предварительные лицензии на разведку в районах Тролль и Статфьорд, — объяснил он, указывая на карту. — Геологические изыскания подтвердили ваши прогнозы, там действительно есть крупные запасы. Но на прошлой неделе норвежский парламент внезапно проголосовал за отзыв всех лицензий иностранным компаниям «по соображениям национальной безопасности».

— А местные компании?

— Любопытно, что права на те же участки тут же получила «Норвежско-Британская нефтяная компания», контрольный пакет которой принадлежит «Royal Dutch Shell». — Роквуд саркастически усмехнулся. — Видимо, британцы меньше угрожают норвежской национальной безопасности, чем американцы.

Он закрыл карту и открыл третью папку, самую толстую.

— Но самый сильный удар пришелся по Саудовской Аравии. Вы помните, как мы заключили предварительные соглашения с шейхом Абдул-Азизом ибн Саудом?

Конечно, помнил. Это одна из моих самых дерзких ставок на будущее, убедить Роквуда инвестировать в пустынное королевство, которое сейчас казалось большинству нефтяников бесперспективным. Но я знал, что под песками Аравии скрываются крупнейшие в мире запасы нефти.