Луис Хоуи курил трубку в углу, окутанный дымом как древний оракул. Рядом с ним устроился Джеймс Фарли, тот самый политический стратег, который, как я помнил из прошлой жизни, через год будет руководить избирательной кампанией. А у камина расположился молодой экономист Рекс Тагуэлл, старательно делавший заметки в блокноте.

— Виски, если можно, — ответил я, усаживаясь напротив губернатора. — Думаю, мне понадобится.

Рузвельт налил щедрую порцию из хрустального графина. «Сухой закон» еще действовал, но в доме губернатора штата Нью-Йорк этот факт как-то не особенно беспокоил собравшихся.

— Итак, джентльмены, — начал Франклин, откидываясь в кресле, — Билл утверждает, что у нас есть серьезные основания для беспокойства относительно будущих выборов.

— Не просто основания, — перебил я, отхлебнув виски. — У вас уже есть противник. И он гораздо опаснее, чем может показаться.

Хоуи выпустил очередное облако дыма:

— Вы имеете в виду Альберта Ритчи?

— Именно его. — Я поставил стакан на столик. — Сенатор из Мериленда. На первый взгляд, типичный южный демократ, умеренный консерватор. На второй взгляд, марионетка финансовых кругов Уолл-стрит.

Тагуэлл поднял голову от блокнота:

— Откуда такая уверенность?

— От верблюда, — усмехнулся я. — Рекс, а вы знаете, кто финансирует политическую карьеру сенатора Ритчи?

Молодой экономист растерянно пожал плечами.

— Альянс промышленной стабильности, — продолжил я. — А за ними стоит целая коалиция. Некий Морган, будущая звезда финансов, конечно. Семейство Дюпонов. Банкиры из Балтимора и Филадельфии. Они уже окрестили его «кандидатом здравого смысла». Красиво звучит, правда?

Фарли наклонился вперед:

— Билл, вы говорите, они уже выбрали кандидата против губернатора?

— Не просто выбрали, Джим. Они уже начали финансировать его кампанию. Зарезервированы десять миллионов долларов. Это же астрономическая сумма.

Рузвельт задумчиво крутил стакан в руках:

— Десять миллионов… Это больше, чем потратил на свою кампанию Кулидж.

— Гораздо больше, — кивнул я. — И это только начало. План простой как арифметика. Ритчи представят как «голос разума» против «опасных экспериментов» губернатора Рузвельта. Мол, страна и так переживает трудные времена, не время для революций.

Хоуи фыркнул:

— Революций! Франклин же не Троцкий какой-нибудь.

— Луис, для людей с Уолл-стрит любые разговоры о помощи безработным — это уже революция, — заметил я. — Они искренне верят, что если дать народу хлеба, он потребует еще и зрелищ. А потом и вовсе захочет управлять цирком.

Тагуэлл поднял руку:

— Простите, мистер Стерлинг, но как вы можете знать такие подробности? О финансировании, о планах…

Я отпил еще глоток виски, чувствуя, как алкоголь слегка обжигает горло. Проклятье, всегда найдется дотошный тип, который задает неудобные вопросы.

— У меня есть источники в финансовых кругах, Рекс. Когда ты управляешь капиталом в несколько миллионов, люди начинают тебе доверять. А когда доверяют, то болтают. Много болтают.

— Но все же…

— Важно не то, как я это узнал, — перебил я. — Важно, что мы будем с этим делать. Потому что если ничего не предпринять, в следующем году президентом станет марионетка банкиров. А это значит, что следующие четыре года страна будет разваливаться, пока они пытаются лечить экономику пиявками.

Рузвельт повернул кресло и задумчиво поглядел в окно. За стеклом уже сгущались сумерки, и на реке зажигались огни проплывающих барж.

— Хорошо, Билл. Предположим, вы правы. Что предлагаете?

— Бить их же оружием. — Я поднялся и подошел к карте Соединенных Штатов, висевшей на стене. — У них есть деньги? У нас тоже будут. У них есть газеты? Мы найдем свои. У них есть организация? Мы создадим лучше.

Фарли скептически хмыкнул:

— Легко сказать. А где мы возьмем десять миллионов долларов?

— Джим, а кто сказал, что нам нужно именно десять миллионов? — Я обернулся к нему с улыбкой. — Деньги это хорошо. Но есть вещи посильнее денег.

— Например?

— Например, правда. И умение ее правильно подать.

Хоуи выбил трубку в пепельницу:

— Билл, вы говорите загадками.

— Тогда скажу прямо. — Я вернулся к креслу и сел. — Луис, а что будет, если американские избиратели узнают, что их пытаются купить? Что банкиры с Уолл-стрит решили за них, кому быть президентом?

— Они возмутятся, — задумчиво произнес Рузвельт.

— Именно! — Я хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — А теперь представьте. На одной стороне кандидат банкиров, который обещает «вернуться к проверенным ценностям». А на другой губернатор, который говорит: «Я не ставленник толстосумов. Я ваш выбор.»

Тагуэлл поднял голову:

— Но как доказать связь Ритчи с банкирами?

— Рекс, вы удивитесь, как много документов проходит через банки, — усмехнулся я. — И как мало внимания уделяют их сохранности. Особенно когда дело касается «благотворительных» фондов и «общественных» организаций.

Фарли присвистнул:

— Вы предлагаете промышленный шпионаж?

— Я предлагаю журналистское расследование. — Я развел руками. — А то, что некоторые документы случайно попадут к репортерам… Что ж, такова жизнь.

Рузвельт вернулся к креслу и тяжело опустился в него:

— Билл, это опасная игра. Если нас поймают…

— Франклин, а если не играть, вы проиграете еще до начала. — Я посмотрел ему в глаза. — Поверьте, я знаю, о чем говорю.

В библиотеке повисла тишина. Где-то в глубине дома тикали старинные часы, а с реки доносились гудки пароходов.

Наконец Хоуи заговорил:

— А сколько это будет стоить?

— Два миллиона долларов, — спокойно ответил я. — Может, чуть больше.

Тагуэлл чуть не подавился дымом от сигареты:

— Два миллиона? У губернатора нет таких денег!

— У губернатора нет, — согласился я. — А у меня есть.

Теперь молчали все. Даже часы вроде бы притихли.

Рузвельт медленно поставил стакан на столик:

— Билл… Вы понимаете, что предлагаете?

— Понимаю отлично. Я предлагаю купить вам президентство. — Я откинулся в кресле. — Только в отличие от ваших противников, я собираюсь покупать его у американского народа, а не у банкиров.

— И что вы хотите взамен?

Вопрос висел в воздухе как грозовая туча. Все смотрели на меня с напряженным ожиданием. Даже дворецкий, появившийся в дверях с подносом, замер на месте.

— Знаете что, Франклин, — наконец сказал я, — хочу одного. Чтобы через десять лет, когда вы будете сидеть в Белом доме, вы помнили, что есть вещи важнее денег. Есть вещи важнее власти. И есть люди, которые достойны лучшей жизни, чем та, что им пытаются навязать.

Рузвельт долго смотрел на меня, потом медленно кивнул:

— Хорошо, Билл. Расскажите план подробнее.

Я улыбнулся и достал из кармана сложенный лист бумаги. Судя по всему, вечер обещал быть долгим.

— Итак, джентльмены, разрешите представить вашему вниманию «народную кампанию» против «кампании банкиров».

Развернув лист, я положил его на столик так, чтобы все могли видеть. На бумаге красовалась схема с названиями организаций и стрелками между ними.

— Первое: деньги. Два миллиона это много, но тратить их в лоб нельзя. Слишком заметно. Поэтому создаем сеть «независимых» организаций.

Тагуэлл придвинулся ближе:

— Каких именно?

— «Фонд поддержки американских фермеров» — пятьсот тысяч долларов. «Комитет помощи безработным» — четыреста тысяч. «Ассоциация малого бизнеса» — триста тысяч. — Я водил пальцем по схеме. — Плюс дюжина «народных комитетов поддержки» в ключевых штатах. По сто пятьдесят тысяч каждый.

Фарли нахмурился:

— А остальные деньги?

— Прямые пожертвования от «частных граждан». — Я усмехнулся. — Удивительно, как много патриотично настроенных американцев вдруг найдется, когда дело дойдет до регистрации взносов.

Хоуи покачал головой:

— Билл, это же… Это же обман.

— А что делают наши противники? — Я откинулся в кресле. — Они создают «Комитет за ответственное правительство» и «Лигу защиты конституции». Красивые названия, правда? Только финансирует их Альянс промышленной стабильности, через подставных лиц.