План родился из простой мысли: если Барух действительно работает с альянсом, он не устоит перед соблазном передать по-настоящему ценную информацию. А если нет, моя репутация параноика будет заслужена, но по крайней мере я буду спать спокойно.

На следующий день в офисе я первым делом вызвал Бейкера.

— Чарльз, — сказал я старому товарищу, который разбирал почту в приемной. — Мне нужна услуга деликатного свойства.

Он вошел с блокнотом наготове, как всегда готовый записать очередное безумие, которое я выдавал за гениальность.

— Слушаю, Уильям.

— Я недавно узнал, что на Хестер-стрит есть такая типография Медичи. Там печатают, скажем так, особо качественные визитки для особо взыскательных клиентов.

— Они специализируются на нестандартных заказах? — Бейкер поднял бровь с выражением человека, привыкшего к странностям жизни.

— Именно. Мне нужно, чтобы они изготовили документ. Очень официальный, очень секретный и очень убедительный документ.

Я достал из ящика стола несколько образцов правительственных бланков, которые накопились за годы работы с различными ведомствами. Министерство торговли, военное ведомство, казначейство, целая коллекция американской бюрократической эстетики.

— Видишь этот бланк военного ведомства? — показал я Бейкеру letterhead с орлом и звездами. — Нужно изготовить точную копию, но с одной особенностью. Серийный номер должен быть уникальным — XB-7749–1929. Запомни эти цифры.

Бейкер записал номер:

— А содержание документа?

— Секретный меморандум о разработке нового авиационного двигателя. — Я начал диктовать, расхаживая по кабинету. — «Конфиденциально. Только для лиц с допуском уровня А. Проект Thunderbird показал выдающиеся результаты испытаний. Новый двигатель превосходит германские образцы Junkers по мощности на тридцать процентов, по расходу топлива — на двадцать пять процентов».

— Thunderbird? — Бейкер скептически взглянул на меня. — Звучит как название индейского тотема.

— Именно поэтому выбрал. Если кто-то попробует проверить существование проекта с таким именем, военные подумают, что речь идет о каком-то фольклорном исследовании. — Я самодовольно улыбнулся собственной хитрости. — Продолжаю диктовать. «Особенности конструкции: использование нового сплава алюминия с добавкой молибдена, разработанного в лабораториях Массачусетского технологического института. Предварительные расчеты показывают возможность увеличения скорости до двухсот миль в час».

— Молибден? — Бейкер поморщился. — А что это такое?

— Понятия не имею. Но звучит достаточно научно, чтобы произвести впечатление на европейских инженеров. — Я продолжил диктовать технические детали, половину из которых выдумывал на ходу, а вторую половину вспоминал из научно-популярных статей.

Финальным штрихом стала дата. Документ пометили прошлой неделей, и поставили подпись вымышленного полковника Джеймса Митчелла, «руководителя отдела перспективных разработок».

— Чарльз, когда документ будет готов, сделай еще одну вещь. Договорись с О’Мэлли, пусть его люди будут готовы к наблюдению за Барухом. Аккуратно, без лишнего шума. Если мой план сработает, нам нужно будет отследить, куда пойдет информация.

— А если план не сработает?

— Тогда я должен принести Барнарду Баруху извинения и, возможно, объяснения по поводу моего странного поведения в последнее время.

Бейкер собрался уходить, но остановился у двери:

— Уильям, а если окажется, что он действительно работает с немцами?

Я откинулся в кресле, размышляя над вопросом. Если Барух предатель, это означало, что человек, которого я считал союзником, с самого начала играл против американских интересов. Если нет, значит, я становлюсь слишком подозрительным даже для финансового мира Нью-Йорка, что тоже тревожный симптом.

— Тогда, Чарльз, нам придется решить, что важнее, старая дружба или национальная безопасность.

После ухода Бейкера я остался наедине с планом, который казался одновременно гениальным и безумным. В мире финансов подобные проверочные операции обычное дело.

Банки постоянно тестируют лояльность сотрудников, подбрасывая ложную информацию и отслеживая утечки. Но проверять таким образом одного из самых влиятельных людей страны равносильно игре с динамитом в пороховом погребе.

Впрочем, как говорил старый Натан Ротшильд: «Время покупать, когда на улицах льется кровь». В моем случае время проверять друзей наступило, когда повсюду чувствовался запах предательства.

Частный клуб «Метрополитен» на Пятой авеню. Место, где американская элита обсуждает судьбы мира за бокалом виски, запрещенного для простых смертных. Именно здесь я решил провести свой маленький театральный спектакль с Барухом в главной роли.

Устроить «случайную» встречу с одним из самых занятых людей Америки оказалось проще, чем ожидалось. Барух, как и большинство финансистов, имел привычку появляться в клубе по четвергам около шести вечера, время священного ритуала обсуждения недельных итогов с коллегами.

Я прибыл на полчаса раньше и занял стратегически важный столик в библиотеке. Тихое место с хорошим обзором, где можно разложить документы и притвориться глубоко погруженным в работу.

Поддельный меморандум военного ведомства лежал среди настоящих бумаг. Выглядел абсолютно органично в компании счетов, деловых писем и финансовых отчетов.

В половине седьмого Барух появился в дверях библиотеки, элегантный как всегда, с тростью из черного дерева и безупречно выглаженным костюмом. Увидев меня, он широко улыбнулся, улыбкой человека, искренне радующегося встрече с другом.

— Уильям! — он подошел к моему столику. — Какая приятная неожиданность. Работаете в столь поздний час?

— Барнард! — я поднялся, протягивая руку. — Пытаюсь разобраться с этой горой бумаг. Правительственные контракты требуют такого количества документооборота, что скоро придется нанимать отдельного клерка только для их обработки.

Барух с интересом взглянул на разложенные передо мной документы. Его глаза на мгновение задержались на бланке военного ведомства, именно то, на что я и рассчитывал.

— Военные заказы? — спросил он, присаживаясь в кресло напротив. — Надеюсь, ничего связанного с той нестабильностью, которая творится в Европе?

— Частично, — ответил я с видом человека, который не хочет вдаваться в подробности. — Правительство проявляет повышенный интерес к нашим промышленным возможностям. Особенно в области авиации.

Это правда, администрация Гувера действительно уделяла внимание развитию авиационной промышленности. Но именно эта полуправда делала мою ложь более убедительной.

— Авиация, говорите? — Барух наклонился вперед с неподдельным интересом. — Интересная отрасль. Будущее принадлежит тем, кто первым овладеет воздушным пространством.

— Абсолютно согласен. — Я небрежно перелистал несколько страниц, позволив ему заметить печать «Конфиденциально» на поддельном меморандуме. — Некоторые разработки просто поражают воображение. Если даже половина из того, что планируется, будет реализована, американская авиация получит решающее преимущество.

Барух кивнул, но я заметил, как его взгляд снова скользнул по документам. Любопытство — слабость даже самых осторожных людей.

— Простите, Барнард, — сказал я, поднимаясь из кресла, — природа зовет. Не присмотрите за бумагами? В клубе, конечно, воровать не принято, но эти документы… скажем так, некоторые правительственные секреты лучше держать под присмотром.

— Разумеется, — ответил Барух. — Идите спокойно.

Я направился к выходу из библиотеки, но задержался в коридоре, прислушиваясь. Через несколько секунд услышал тихий шорох бумаги, звук, который может издать человек, осторожно перелистывающий документы.

В уборной я провел ровно четыре минуты, достаточно, чтобы внимательный человек мог изучить одностраничный меморандум, но недостаточно, чтобы это выглядело подозрительно. Вернувшись, я обнаружил Барруха в той же позе, но с выражением легкой задумчивости на лице.