— Мистер Стерлинг? — Джонсон снял вязаную шапку, обнажив густые каштановые волосы с ранней сединой. — Артур Джонсон. Я наслышан о вас. Мэр Коннолли из Мэлона звонил, сказал, что у вас есть интересные предложения для нашей лесопилки.

— Надеюсь, что интересные и выгодные, мистер Джонсон. Покажете мне ваше предприятие?

Мы сели в его грузовик Ford Model AA, рабочую лошадку американских лесорубов. Кузов приспособлен для перевозки бревен, а в кабине пахло машинным маслом и сосновой смолой. Двигатель работал ровно, несмотря на явный износ, Джонсон явно умел обращаться с техникой.

— Наша семья работает с лесом уже три поколения, — рассказывал он по дороге. — Дед мой, Олаф Джонсон, приехал сюда из Норвегии в 1875 году. Купил участок леса за триста долларов и построил первую пилораму на берегу озера.

Он указал на группу зданий, которые показались впереди между деревьями:

— Отец расширил дело, купил паровые пилы, построил сушильные камеры. До прошлого года у нас работало сто двадцать человек, мы поставляли пиломатериалы в Нью-Йорк, Бостон, даже в Филадельфию.

— А сейчас?

— Сейчас работает тридцать человек, и то через день, — горько усмехнулся Джонсон. — Строительство остановилось, новые дома не строят, старые не ремонтируют. Заказов почти нет.

Лесопилка «Адирондак Тимбер» расположилась на берегу озера Сэранак, используя водяное колесо для привода основных механизмов. Комплекс состоял из главного производственного корпуса, трех сушильных сараев, склада готовой продукции и конторы. Железнодорожная ветка Delaware Hudson подходила непосредственно к складу, что позволяло загружать пиломатериалы прямо в вагоны.

Но сейчас железнодорожные пути зарастали травой, а на складе стояло всего несколько штабелей досок, покрытых брезентом от дождя.

— Вот что осталось от семейного бизнеса, — сказал Джонсон, останавливая грузовик у главного входа. — Раньше эти склады ломились от товара, поезда приходили каждые два дня. Теперь последний вагон отправили три недели назад.

Внутри производственного корпуса царил полумрак. Огромные дисковые пилы стояли неподвижно, покрытые тонким слоем пыли. Транспортеры, по которым еще недавно двигались бревна, пустовали. Несколько рабочих в потертых комбинезонах вяло строгали доски вручную, больше для вида, чем по необходимости.

— Вот наша главная пила, — Джонсон погладил рукой массивный диск диаметром почти шесть футов. — Привезли из Германии в 1923 году. Может распилить бревно диаметром четыре фута за две минуты. Но сейчас работает раз в неделю, не больше.

Он показал мне сушильные камеры, длинные сараи с системой паровых труб для контроля влажности:

— Здесь мы доводим пиломатериалы до нужной кондиции. Влажность двенадцать процентов, стандарт для строительной древесины. Но теперь больше половины камер пустует.

В конторе, небольшом деревянном домике рядом с главным корпусом, Джонсон показал мне финансовые документы. Картина была удручающей: доходы упали со ста восьмидесяти тысяч долларов в 1928 году до двадцати пяти тысяч в прошлом году. При постоянных расходах на содержание оборудования и минимальный штат это означало убытки.

— Мистер Джонсон, — сказал я, изучив цифры, — я вижу, что у вас отличное оборудование и опытные рабочие. Но рынок обычных пиломатериалов действительно умер. Поэтому я предлагаю заняться совсем другой продукцией.

Артур поднял голову от документов:

— Какой именно?

Я развернул на его столе технические чертежи:

— Специализированные деревянные конструкции для электроэнергетики. Каркасы трансформаторных подстанций, опоры для линий электропередач, изоляционные элементы, деревянные траверсы.

Джонсон внимательно изучал чертежи:

— Никогда не делали ничего подобного. Это же точная работа, требует специальных навыков.

— Именно поэтому спрос превышает предложение, — объяснил я. — Большинство лесопилок производят стандартные доски и брус. А специализированные конструкции делают всего несколько предприятий в стране.

Я показал ему расчеты:

— Обычная доска два на четыре дюйма стоит сейчас двенадцать центов за погонный фут. Изоляционная траверса для электроподстанции — два доллара пятьдесят центов за штуку. При том же расходе древесины прибыль в двадцать раз больше.

Глаза Джонсона загорелись:

— Но где взять заказы? Кто будет покупать эти конструкции?

— Государственная программа электрификации сельских районов, — ответил я, доставая папку с документами. — Планируется построить электроподстанции в каждом округе штата, провести линии электропередач к фермам и маленьким городкам.

Джонсон вскочил и быстро прошелся по маленькой конторе:

— Звучит заманчиво. Но переоборудование потребует денег. Новые станки, специальный инструмент, обучение рабочих…

— Кредит на сто пятьдесят тысяч долларов под три процента годовых на десять лет, — предложил я. — Плюс гарантированные заказы на первые восемнадцать месяцев.

Джонсон остановился как вкопанный:

— Сто пятьдесят тысяч? При трех процентах? Мистер Стерлинг, местный банк предлагал мне кредит на ремонт оборудования под пятнадцать процентов, и то после предоставления залога стоимостью вдвое больше суммы кредита.

— Это специальная правительственная программа поддержки стратегических отраслей, — объяснил я. — Электроэнергетика считается приоритетом национальной безопасности.

Я достал договор и положил его на стол:

— Но есть условия. Во-первых, вы обязуетесь нанять на работу всех квалифицированных лесорубов и плотников округа, оставшихся без работы. Во-вторых, создаете учебные курсы для молодежи по специальностям, связанным с деревообработкой. В-третьих, отчисляете один процент от оборота в фонд помощи семьям безработных.

Джонсон сел за стол и начал внимательно читать договор:

— Это означает, что мне придется увеличить штат до восьмидесяти человек?

— Производство специализированных конструкций требует больше квалифицированной работы, чем распиловка обычных досок, — подтвердил я. — Каждая деталь должна соответствовать точным техническим требованиям.

— А обучение? Где мои люди научатся делать электротехнические конструкции?

— Специалисты из General Electric проведут трехнедельные курсы прямо здесь, на вашем предприятии. Плюс мы предоставим подробные технические инструкции и образцы готовой продукции.

Джонсон долго изучал документы, время от времени задавая уточняющие вопросы.

— Мистер Стерлинг, — сказал он наконец, — моя семья работает с лесом уже пятьдесят шесть лет. Мы пережили панику 1907 года, мировую войну, множество кризисов. Но такого положения не было никогда.

Он снова вскочил и указал на окно, за которым виднелась лесопилка:

— Если ваше предложение реально, то вы спасаете не только мой бизнес, но и весь поселок. Без лесопилки Сэранак-Лейк умрет.

— Предложение реально, мистер Джонсон. Завтра из Олбани приедет инженер-технолог, который оценит, какое дополнительное оборудование нужно закупить. Через неделю начнется поставка новых станков из Сиракьюз.

Джонсон вернулся к столу и взял ручку:

— Хорошо. Я подписываю договор. Когда поступят первые деньги?

— Двадцать тысяч долларов на ваш счет в First National Bank of Plattsburgh через три дня. Этого хватит на покупку первой партии специального инструмента и выплату задолженности по зарплате.

Подписание договора заняло полчаса. Джонсон внимательно прочитал каждый пункт, задал десятки уточняющих вопросов, но в итоге поставил подпись под всеми документами.

— Мистер Стерлинг, — сказал он, крепко пожимая мне руку, — не знаю, как вы это сделали, но вы вернули надежду целому поселку.

На обратном пути к вокзалу мы заехали в главный цех, где Джонсон объявил рабочим о подписании договора. Реакция была потрясающей.

Люди обнимались, кто-то даже плакал от радости. Старый мастер по имени Олле, проработавший на лесопилке сорок лет, подошел ко мне со слезами на глазах: