— Что они предлагают?

— Пять миллионов долларов инвестиций авансом, плюс двадцать процентов от валовой добычи первые пять лет. После этого пятнадцать процентов бессрочно.

Солидное предложение. Но я знал, что венесуэльская нефть окупит любые затраты.

— А наши условия?

— Семь миллионов авансом, двадцать пять процентов первые три года, потом двадцать процентов. Плюс обязательство построить нефтеперерабатывающий завод в Венесуэле.

Мы подошли к двери люкса. Роквуд постучал условным стуком, и дверь открыл худощавый мужчина в темном костюме, очевидно, охранник или секретарь.

Гостиная люкса была обставлена в стиле ампир. Тяжелая мебель красного дерева, персидские ковры, картины в золоченых рамах. За овальным столом сидели пятеро мужчин, изучавших документы и карты.

Министр Эрнандес оказался полным мужчиной лет пятидесяти с густыми седеющими усами и проницательными черными глазами. Рядом с ним находились двое советников в белых костюмах и представитель Госдепартамента, молодой человек с серьезным лицом и блокнотом.

Напротив расположились британцы. Сэр Джеймс Каллахэн,ивысокий аристократ с моноклем и военной выправкой. Советник колониального офиса, щуплый интеллектуал в очках. Военный атташе — краснолицый полковник с внушительными усами.

— Господа, — произнес министр Эрнандес с легким акцентом, — давайте перейдем к сути. Правительство Венесуэлы готово предоставить концессию на разработку месторождений озера Маракайбо. Срок двадцать пять лет с возможностью продления. Площадь сто тысяч акров.

Сэр Джеймс наклонился вперед:

— Мистер министр, Британская нефтяная компания имеет богатый опыт работы в тропических условиях. Мы разрабатываем месторождения в Персидском заливе, Бирме, Малайе. Наши технологии…

— Сэр Джеймс, — перебил его Роквуд, — опыт это хорошо. Но американские компании предлагают более выгодные финансовые условия и готовы инвестировать в инфраструктуру Венесуэлы.

Началась торговля. Британцы повысили аванс до шести миллионов, американцы — до восьми. Процентные ставки ползли вверх, условия усложнялись.

Я внимательно изучал лица участников переговоров. Министр Эрнандес выглядел заинтересованным, но осторожным. Его советники делали пометки в блокнотах. Представитель Госдепартамента следил за ходом дискуссии.

Через полчаса стало ясно, что переговоры зашли в тупик. Британцы и американцы предлагали примерно равные условия, и министр не мог принять решение.

В этот момент я достал из портфеля толстую папку и положил на стол:

— Сэр Джеймс, коллеги, позвольте внести ясность в обсуждение.

Открыв папку, я достал документы, которые О’Мэлли добыл через информаторов Синдиката в портовых доках:

— Это копии таможенных деклараций британских танкеров, заходивших в порт Нью-Йорка в прошлом году. Документы свидетельствуют о систематических нарушениях американского антиалкогольного законодательства.

Лицо сэра Джеймса изменилось.

— BP регулярно поставляла «техническое топливо» в США, которое затем перерабатывалось в алкогольные напитки подпольными винокурнями Нью-Йорка, — продолжил я. — Ваша компания получала тридцать процентов прибыли от этих операций.

Министр Эрнандес с интересом изучал мои документы.

— Кроме того, — добавил я, доставая следующую бумагу, — вот переписка между лондонским офисом BP и представителями ирландских националистов. Британская нефтяная компания финансировала террористическую деятельность против американских интересов в Ирландии.

Сэр Джеймс попытался перебить:

— Это… это фальшивки! Провокация!

— Документы заверены нотариально, — спокойно ответил я. — Их подлинность может проверить любой эксперт.

Повернувшись к министру, я продолжил:

— Господин министр, американские компании предлагают открытое и честное сотрудничество. Наши условия прозрачны, наши намерения чисты. Британцы же пытаются скрыть собственные нарушения международного права.

Роквуд поддержал меня:

— Мистер Эрнандес, American International Petroleum готова немедленно подписать соглашение о строительстве нефтеперерабатывающего завода стоимостью два миллиона долларов на территории Венесуэлы. Это даст работу тысячам ваших соотечественников.

Министр долго изучал документы с обеих сторон. Наконец поднял голову:

— Господа, правительство Венесуэлы принимает предложение американской стороны. Концессия предоставляется American International Petroleum Corporation на условиях, предложенных мистером Роквудом.

Британцы попытались протестовать, но министр был непреклонен. Представитель Госдепартамента с облегчением записал решение в блокнот.

Через час мы подписывали документы. Венесуэльские концессии стоимостью в миллионы долларов переходили под американский контроль.

Когда британская делегация покинула люкс, Роквуд с восхищением посмотрел на меня:

— Уильям, откуда у вас эти документы на BP?

— Дэвид, в нашем бизнесе нужно быть готовым к любым неожиданностям, — улыбнулся я. — Я изучил деятельность всех потенциальных конкурентов еще до начала переговоров.

На самом деле, Мэдден добыл эти материалы через контакты в портовых доках, а О’Мэлли добавил сведений через ирландскую диаспору. Информаторы Синдиката имели доступ к документам, которые никогда не попали бы в официальные архивы.

— Потрясающая работа, — Роквуд пожал мне руку. — Теперь мы контролируем один из богатейших нефтяных регионов мира.

Я кивнул, понимая, что это только начало. Венесуэльские концессии дадут финансовую базу для гораздо более амбициозных проектов.

Американская нефтяная империя рождалась на моих глазах.

И я стал одним из ее основателей.

После обеда я сидел за массивным столом красного дерева в кабинете, разложив перед собой карту Манхэттена. Красными булавками отмечал ключевые точки операции — редакцию «New York World», типографию на Бауэри, офисы конкурирующих газет.

О’Мэлли и Винни заняли кресла напротив. Ирландец изучал список адресов, а коротышка, как обычно, играл зубочисткой во рту, но глаза его были серьезными.

— Итак, джентльмены, — начал я, указывая на карту, — наша задача создать ложный след, ведущий к «Herald Tribune». Нужно, чтобы Continental Trust поверили именно их журналисты организовали утечку информации через свою газету.

— Как это сделать, босс? — спросил О’Мэлли, достав блокнот.

— Первое. В типографии «World» должны появиться документы, указывающие на то, что набор статьи заказан через посредника от «Herald Tribune». Поддельная переписка, фальшивые чеки.

Винни усмехнулся:

— А кто будет подбрасывать эти бумажки?

— Люди Синдиката. У нас есть контакты среди типографских рабочих. За нужную сумму они «найдут» документы в неподходящем месте и передадут руководству.

О’Мэлли записывал детали:

— А что с самой редакцией «Herald Tribune»?

— Здесь сложнее, — я взял со стола папку с фотографиями. — Нужно организовать встречу между сотрудником «Tribune» и человеком, похожим на Генри Форбс, одного из важных шишек от Continental Trust. Пусть их увидят вместе в подходящем месте.

— Кто сыграет информатора?

— У меня есть на примете актер, работавший в театре до того, как связался с букмекерами. Он умеет менять внешность и голос.

Винни перестал играть зубочисткой:

— А если Continental Trust проверят документы?

— Поэтому мы и делаем их правдоподобными, но не слишком идеальными. Пусть выглядят как настоящая переписка между газетами-конкурентами, а не как работа профессиональных фальсификаторов.

Я встал и подошел к сейфу, достал толстый конверт с долларовыми купюрами:

— Здесь пять тысяч на расходы. На подкуп типографских рабочих и других мелочей.

О’Мэлли спрятал конверт во внутренний карман пиджака:

— Когда начинаем?

— Немедленно. Я пойду в типографию лично, чтобы убедиться в качестве подготовки.

Мы спустились в гараж особняка, где стоял мой Packard.