— Это еще что такое? — пробормотал он себе под нос, наклоняясь к земле.

В свете фонаря оказалась скрученная записка, привязанная к гайке длинной ниткой. Михеич осторожно извлек ее из решетки. Развернув бумагу, он близко поднес ее к фонарю, щуря подслеповатые глаза.

«Срочно сообщите Краснову на автозавод. Мы заперты в подвале автобазы. Загорская, Звонарев».

Михеич нахмурился, припоминая события вечера. Да, точно, эти двое инженеров оставались в ремонтном цехе. Молодая барышня в синем халате и долговязый рыжий парень в кожанке. А потом он видел, как приходил Просвирнин с какими-то незнакомыми людьми…

Старый сторож медленно сложил записку и спрятал во внутренний карман. За годы службы он повидал всякое и научился понимать, когда дело пахнет криминалом. Нутром чувствовал, что тут что-то нечисто.

До телефона в конторе было недалеко. Михеич твердо решил позвонить на автозавод, но сначала убедиться, что за ним никто не следит. Не зря же столько лет служил в швейцарах, научился замечать любую мелочь и действовать осторожно.

Он неторопливо двинулся к зданию конторы, делая вид, что просто совершает обычный обход. В голове уже складывался план: сначала проверить, нет ли кого в здании, потом быстро позвонить и продолжить дежурство как ни в чем не бывало. А там уж пусть разбираются те, кому положено…

В пустом ночном заводоуправлении гулко разносились шаги. Я мерил шагами свой кабинет, пытаясь справиться с тревогой. Перед глазами стояло сосредоточенное лицо Варвары, склонившейся над чертежами, и взъерошенная рыжая шевелюра Звонарева. Как же я сразу не понял, что на автобазе творится что-то неладное?

В кабинет вошел начальник районной рабоче-крестьянской милиции товарищ Кузьмин, коренастый мужчина с усталым обветренным лицом. За ним — двое оперативников в штатском.

— Значит так, товарищ Краснов, — Кузьмин присел к столу, достал блокнот. — Мы уже установили, что за банда орудует на автобазе. Главарь — некто Утюгов Семен, по кличке Утюг. Старый уголовник, занимается подпольным производством.

Я кивнул:

— Они используют наши заводские чертежи. Видимо, есть свои люди на производстве.

— Это уже установлено, — кивнул один из оперативников, молодой парень с цепким взглядом. — Но сейчас главное — освободить пленников. Прямая атака слишком опасен, у них там есть оружие, могут зашибить.

Кузьмин задумчиво побарабанил пальцами по столу:

— Можно попробовать взять ночью, но рискованно. Они могут успеть… — он замялся, — навредить пленным.

В этот момент меня осенило:

— Товарищ начальник, а что если использовать их же схему? Они ведь ждут поставку запчастей. Мы можем организовать «липовую» доставку, якобы от их сообщников.

Оперативники переглянулись. Кузьмин прищурился:

— Продолжайте.

— У нас есть грузовик, похожий на те, что они используют. Можно загрузить его ящиками, будто там детали. Ваши люди смогут проникнуть на территорию под видом грузчиков.

По мере того как я излагал план, лицо Кузьмина становилось все более заинтересованным.

— А ведь может сработать, — пробормотал он. — Главное, чтобы выглядело достоверно. Какие у них обычно документы на поставку?

Я достал из папки накладные, которые собрал Бойков:

— Вот, стандартные формы кооперации. Их нетрудно воспроизвести.

Следующий час мы обсуждали детали операции. Я подробно объяснял схему работы автобазы, расположение помещений, режим смен. Кузьмин быстро делал пометки в блокноте, иногда уточняя детали.

Когда план был готов, начальник милиции поднялся:

— Ждите здесь. Мы сообщим, как все пройдет.

— Я мог бы… — начал я, но Кузьмин жестко перебил:

— Нет. Это работа для милиции. Вы свое дело сделали, товарищ Краснов.

Оставшись один, я подошел к окну. Над заводом занимался серый октябрьский рассвет. Где-то там, в холодном подвале, томились мои лучшие специалисты. Захотелось закурить, хотя я бросил еще в двадцать первом веке.

Оставалось только ждать. И верить, что моя идея поможет их спасти…

Тусклый рассвет медленно наползал на территорию автобазы. В предутренних сумерках старый грузовик с тентованным кузовом неторопливо подкатил к воротам. За рулем сидел Степан Лукич, немолодой милиционер с окладистой седой бородой, много лет проработавший водителем в угрозыске.

— Запчасти привез, — буднично сказал он заспанному охраннику, протягивая накладные. — От Сидорчука.

Охранник лениво глянул в бумаги. Все было как обычно: печати, подписи, списки деталей. Он махнул рукой:

— Давай к черному входу, там разгружать будут.

В кузове под брезентом притаились четверо оперативников в спецовках грузчиков. Еще две группы уже заняли позиции снаружи — у забора и со стороны железнодорожной ветки.

У черного входа их встретил помятый мужичок в замасленной телогрейке:

— Чего так рано-то? Не ждали до обеда.

— Так дорога свободная, вот и доехали быстро, — пожал плечами Степан Лукич, закуривая папиросу. — Давай, показывай куда разгружать, ребята уже замерзли в кузове.

«Грузчики» споро выпрыгнули из машины, загремели какими-то ящиками. Один из них, молодой крепкий парень, как бы невзначай уронил тяжелый ящик прямо на ногу мужичку в телогрейке. Тот взвыл и согнулся от боли. В ту же секунду его скрутили, заткнув рот.

Все произошло почти бесшумно. В кабинете Просвирнин как раз заканчивал утренний чай. Когда дверь распахнулась, он дернулся, расплескав остатки заварки:

— Что за…

— Ни с места! — скомандовал старший группы. — Рабоче-крестьянская милиция!

Директор автобазы медленно поднял руки:

— Товарищи, какое-то недоразумение…

— Где людей с завода держишь? — жестко спросил оперативник.

— Утюг велел подержать их до вечера, — торопливо заговорил круглолицый молодой механик, которого как раз втолкнули в кабинет. — Они в подвале, в дальней каморке. Вот ключи…

Через несколько минут Варвару и Звонарева вывели из подвала. Они щурились от яркого света, но держались бодро. Варвара даже умудрилась где-то раздобыть гребенку и привести в порядок растрепавшиеся волосы.

— Как вы? — спросил пожилой опер, подавая им воды.

— Жить будем, — улыбнулась Варвара. — Только очень хочется умыться и позвонить нашим. Они, наверное, всю ночь не спали.

Звонарев поправил съехавшие очки:

— И Леониду Ивановичу надо сообщить. Мы тут такого насмотрелись в подвале — целый подпольный завод обнаружили…

— А где главарь банды? — спросил старший оперативник у Просвирнина.

— Утюг… он с вечера уехал в город, — пробормотал тот. — Сказал, будет к вечеру…

— Объявляем в розыск, — кивнул милиционер своим людям. — А с этими пока разберемся.

К семи часам утра операция была завершена.

В кабинете Просвирнина нашли документы, раскрывающие схему подпольного производства. Сам директор и его сообщники были арестованы. Только Утюг ускользнул, но его уже искали по всему городу.

Степан Лукич, сворачивая самокрутку, довольно усмехнулся в седые усы:

— Главное — люди целы. А этого Утюга мы все равно возьмем, не сегодня так завтра…

Восходящее солнце золотило крыши автобазы. Начинался обычный рабочий день, словно и не было этой тревожной ночи. Только груда папок с документами на столе следователя да несколько помятых фигур в наручниках напоминали о только что завершившейся операции.

Я стоял у проходной завода, вглядываясь в серый октябрьский рассвет. Когда во дворе показался милицейский «Форд», я невольно шагнул вперед, чувствуя, как колотится сердце.

Варвара вышла первой. Увидев меня, она вдруг замерла на долю секунды, ее карие глаза странно блеснули. Но тут же взяла себя в руки, расправила плечи, одернула измятый халат.

— Живы-здоровы? — спросил я, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе.

— В полном порядке, Леонид Иванович, — отозвалась она чуть тише обычного, и знакомая решительная складка между бровей на мгновение разгладилась. Но тут же вернулся ее обычный деловой тон: — И даже кое-что полезное узнали.