— Ишь как стучит… Непорядок. Надо бы глянуть.

Этот разговор заставил Варвару и Звонарева задуматься. Что-то в словах старого механика о подозрительных запчастях заставляло насторожиться.

Следующим их «экскурсоводом» стал молодой, но уже опытный моторист Витя Лапшин. Невысокий крепкий паренек лет двадцати пяти, встретил их у верстака, заваленного деталями.

В движениях чувствовалась особая, молодая энергия. Темно-русые волосы были аккуратно подстрижены, а на чистой спецовке красовался значок «Ударник труда».

— Вы только гляньте, что делается! — без предисловий начал он, вытаскивая из груды железа поршневые кольца. — Три месяца от силы ходят. А стоят… — Он присвистнул. — Я за эти деньги полмесяца вкалываю.

Звонарев взял кольцо, повертел в руках:

— А зазоры какие при установке даете?

— Вот! — Лапшин просиял, метнулся к шкафчику и достал потрепанный американский справочник. — У меня все по науке. Смотрите, — он быстро листал страницы, — вот тут рекомендации. Только толку чуть. Эти новые кольца, они какие-то… — Он замялся, подбирая слово. — Неправильные они.

Варвара опять навострила уши::

— В каком смысле неправильные?

Лапшин огляделся по сторонам и понизил голос:

— Я ведь до революции еще мальчишкой у отца в мастерской крутился. Он мотористом был, царство ему небесное. Так вот, я помню, как настоящие кольца выглядят. А эти… — Он постучал пальцем по металлу. — Вроде и на вид такие же, а работают по-другому.

Он подвел их к верстаку у окна, где было светлее:

— Вот, глядите. — Достал из ящика еще несколько колец. — Это американские, родные. Это наши, советские. А это… — Он выложил третий комплект. — Это те самые, «неправильные». Вроде похожи, а звенят по-разному.

Звонарев достал из кармана кожанки лупу:

— А структура металла отличается?

— Еще как! — Лапшин заговорил быстрее, увлекаясь. — Я их уже с год собираю, сравниваю. Смотрите, — он достал замусоленную тетрадку, — тут все записано. Какие когда ставил, сколько проходили.

Звонарев делал пометки, зарисовывал узлы, записывал размеры. Его рыжая шевелюра к вечеру стала совсем несуразной — он то и дело взъерошивал волосы, обдумывая услышанное.

Варвара склонилась над записями:

— А откуда эти «неправильные» поступают?

Лапшин помрачнел:

— Через кооперацию вроде как. Документы есть, все честь по чести. Только вот что странно, иногда они лучше американских работают. Представляете?

Он полез куда-то под верстак:

— А вот еще что покажу. — На свет появился фанерный ящик. — Тут у меня целая коллекция. Вот, смотрите, шатунные вкладыши. Тоже три разных типа. И опять та же история, непонятно, кто делает, но качество иногда отменное.

— А с другими деталями такое бывает? — поинтересовался Звонарев.

— Сплошь и рядом! — Лапшин увлеченно выкладывал все новые детали. — Вот клапана, вот толкатели, вот коренные подшипники… У меня уже целый музей собрался. Даже старший механик заинтересовался.

Он вдруг осекся, будто сказал лишнее:

— Только вы это… Не подумайте чего. Я ведь для дела собираю, для понимания.

В этот момент в цехе раздался громкий лязг, кто-то уронил инструмент. Лапшин вздрогнул и торопливо начал убирать детали:

— Ладно, мне работать надо. Вон, слышите? «Форд» новый пригнали, стучит что-то…

Варвара и Звонарев переглянулись. В словах молодого моториста явно проскальзывало что-то тревожное. Что-то, требующее более тщательного расследования.

Самым интересным оказался разговор со старшим механиком Николаем Васильевичем Шестопаловым. Он принял их в своей каморке рядом с инструментальной кладовой.

Тесное помещение, заставленное железными шкафами с документацией. На стене висели диаграммы и графики, аккуратно вычерченные цветными карандашами.

Сам старший механик, худощавый человек лет сорока пяти с внимательными голубыми глазами за стеклами пенсне, производил впечатление скорее ученого, чем работника автобазы.

— Присаживайтесь, — он освободил для гостей два колченогих стула. — Чай будете? У меня тут свой чайник.

Пока закипала вода в жестяном чайнике, Шестопалов достал из шкафа толстую папку в коленкоровом переплете:

— Вот, — он бережно положил ее на стол, — здесь вся статистика за последние три года. Каждая поломка, каждый ремонт. С графиками и выводами.

Его длинные нервные пальцы осторожно перелистывали страницы:

— Обратите внимание, — он указал на цветную диаграмму, — вот любопытная закономерность. Синяя линия — износ оригинальных американских деталей. Красная — советских. А зеленая… — он помедлил, — это те запчасти, которые идут через кооперацию.

Варвара склонилась над графиками:

— Странно. Зеленая линия иногда даже лучше синей показывает.

— Именно! — Шестопалов оживился, его глаза заблестели. — И это при том, что стоят они дешевле. Я тут целое исследование провел. — Он достал еще одну папку. — Смотрите, химический анализ металла. У меня приятель в лаборатории Технологического института работает, он помог.

Звонарев с интересом разглядывал таблицы:

— Легированная сталь? В кустарных условиях?

— В том-то и дело! — Шестопалов понизил голос. — По всем признакам, это заводское производство. Высокая культура металлургии, точная механическая обработка. Но кто и где это делает — загадка.

Он прошел к двери, выглянул в цех, плотно прикрыл ее и вернулся к столу:

— Я тут провел небольшое расследование. Взял все накладные за год, проследил поставщиков. И знаете что? Концы обрываются на каком-то складе в Сормово. А дальше темный лес.

Варвара помешивала ложечкой в стакане с чаем:

— А качество стабильное?

— В том и странность! — Шестопалов вытащил из папки несколько графиков. — Смотрите: первые партии были так себе. Потом — резкое улучшение. Будто кто-то отладил технологию. А последние два месяца — просто удивительное качество.

Он встал, прошелся по каморке:

— Но самое интересное не это. Я заметил одну закономерность… — Он достал из кармана потертый блокнот. — Такие же детали появляются и на других автобазах. В Канавино, в Сормово, даже в Балахне. И везде та же история — неизвестный производитель, высокое качество, цены ниже рыночных.

Звонарев что-то быстро записывал:

— А с браком сталкивались?

— Почти нет. — Шестопалов покачал головой. — Редкие случаи, в пределах нормы. Но вот что странно… — Он снова подошел к двери, проверил, нет ли кого снаружи. — В последнее время стали появляться детали явно по нашим чертежам. Тем, которые мы сами разработали для улучшения конструкции.

Он выдвинул ящик стола:

— Вот, посмотрите. Это наш улучшенный масляный насос. А это — точно такой же, из последней партии «кооперативных» запчастей. Разница только в клейме.

В этот момент в дверь постучали. На пороге появился взволнованный молодой механик, лицо круглое, нос картошкой:

— Николай Васильевич! Там с новым «Фордом» беда — мотор клинит!

Шестопалов поспешно убрал детали:

— Сейчас подойду. — Он повернулся к гостям. — Может, взглянете? Тут что-то нечисто. Машина только с обкатки, пробег всего пятьсот верст…

Варвара и Звонарев согласно кивнули. Такой случай нельзя упустить, новый мотор с непонятной неисправностью это всегда интересно для конструктора. Тем более, что история с загадочными запчастями становилась все интереснее.

Так они и остались, в холодном гараже, под тусклой лампочкой, склонившись над загадочно молчащим двигателем. Уже стемнело, когда они закончили разбираться в разобранном двигателе нового «Форда».

В цехе к тому времени остались только дежурный механик да пара ремонтников в дальнем углу. Тусклые лампы под потолком отбрасывали резкие тени. Шестопалов недавно ушел домой. У него заболела дочь, и он, извинившись, поспешил к семье.

Еще днем Варвара отпустила Пашу:

— Езжай, голубчик, нечего тебе тут до ночи сидеть. Мы сами доберемся.

— Да как же так… — начал было водитель.