— Хорошо, — сказал я. — Предлагаю сделать перерыв на обед. К нам должны присоединиться наши коллеги. После будем обсуждать конкретные улучшения. У меня тоже есть несколько идей.

Варвара последней вышла из бюро, но у двери обернулась:

— А знаете, этот двигатель — он как человек. Вроде и простой, а столько в нем всего намешано. И если понять его характер…

Она не закончила фразу, махнула рукой и вышла. А я подумал — насколько она права. Двигатель действительно похож на живое существо. И наша задача — сделать его совершеннее.

После обеда техническое бюро наполнилось табачным дымом — Величковский, только что приехавший из Москвы, дымил неизменной «Герцеговиной Флор». Рядом с ним устроился молодой Сорокин, раскладывая на столе образцы металла и графики испытаний.

— Итак, товарищи, — я развернул чертежи. — Начнем с главного, с блока цилиндров. Предлагаю принципиально новую конструкцию.

Я быстро набросал схему:

— Смотрите: во-первых, меняем геометрию рубашки охлаждения. Вместо обычных каналов делаем направленную циркуляцию с турбулизаторами потока. Это обеспечит равномерное охлаждение всех цилиндров.

Звонарев присвистнул:

— А ведь это решает проблему локальных перегревов! Но как отливать такую конструкцию?

— Для этого у нас есть новый состав чугуна, — вступил Величковский. — Александр, покажите результаты.

Сорокин торопливо развернул графики:

— Мы добавили хром и никель, повысили содержание кремния. После особой термообработки получаем мелкозернистую структуру с повышенной прочностью. Теперь материал отлично обрабатывается и держит геометрию.

— И температурные деформации минимальные, — добавил Величковский. — Можно повысить степень сжатия.

— До скольки? — живо поинтересовалась Варвара.

— Я считаю, до шести единиц реально, — ответил я. — При этом меняем форму камеры сгорания. Вот, смотрите.

Новый чертеж вызвал оживленное обсуждение.

— А если добавить турбулентную камеру? — предложил Звонарев. — Я видел такое решение в немецком журнале.

— Слишком сложно в производстве, — покачал головой Руднев. — Но вот что действительно нужно — изменить систему смазки. Смотрите сюда.

Он быстро набросал схему с дополнительными масляными каналами и форсунками для охлаждения поршней.

— А я про коленвал хочу сказать, — вмешалась Варвара. — Надо противовесы увеличить и галтели шеек по-другому сделать. У меня на испытаниях три вала уже лопнуло.

— Для этого у нас есть специальная сталь, — Сорокин достал еще один график. — Хромоникелевая, с добавлением молибдена. После цементации и закалки прочность заметно повышается.

— Позвольте! — перебил его Циркулев. — А как же допуски? При такой термообработке возможны поводки.

— Для этого я предлагаю новую технологию шлифовки, — усмехнулся Руднев. — С предварительной стабилизацией и очень точной правкой круга.

Я развернул еще один чертеж:

— Теперь система газораспределения. Смотрите: новый профиль кулачков обеспечивает более плавное открытие клапанов. Увеличиваем фазы, добавляем небольшое перекрытие…

— И мощность вырастет! — подхватила Варвара. — А если еще карбюрацию улучшить, тогда вообще отлично.

— Кстати о карбюрации, — я достал схему впускного коллектора. — Предлагаю сделать впускные каналы равной длины, с плавными поворотами. В карбюраторе меняем геометрию диффузора и добавляем эмульсионные колодцы.

— Любопытное решение, — Величковский поправил пенсне. — Весьма любопытное. Но как это все вместе работать будет?

— А вот это мы сейчас и посчитаем, — я разложил листы с формулами. — При новой степени сжатия, улучшенном наполнении и более высоких оборотах мощность должна вырасти минимум в полтора раза.

— До шестидесяти лошадиных сил? — недоверчиво спросил Циркулев.

— И это только начало, — улыбнулся я. — При этом надежность не пострадает. Скорее наоборот, с новыми материалами и технологиями ресурс увеличится.

До позднего вечера мы обсуждали детали, спорили о размерах, допусках, технологиях. Постепенно на чертежах рождался новый двигатель, более мощный, надежный, технологичный.

Когда все разошлись, я еще раз просмотрел расчеты. Да, это не революция, все изменения в пределах возможностей 1929 года.

Но вместе они дадут качественный скачок. Но что важнее всего, мы создаем базу для будущего развития. А уже там можно будет размахнуться.

Через день мы собрались снова.

В моем кабинете уже не хватало места. Все стены были увешаны чертежами нового двигателя, а на столе громоздились папки с расчетами и протоколами испытаний.

— Итак, — я обвел взглядом собравшихся, — пора распределять задачи. Мирослав Аркадьевич, вы отвечаете за конструкторскую документацию блока цилиндров. Особое внимание на систему охлаждения.

Звонарев закивал, уже что-то черкая в листочке в неизменной папке.

— Николай Александрович, — повернулся я к Величковскому, — на вас и Сорокина ложится разработка технологии литья. Сроки сами видите, какие сжатые. Через месяц нужен первый опытный блок.

— Позвольте заметить, — профессор поправил пенсне, — для отработки состава металла и режимов термообработки…

— Времени мало, знаю, — перебил я его. — Поэтому подключайте всю лабораторию. И да, Александр, — обратился я к Сорокину, — установите в термичке новые печи с автоматической регистрацией температуры.

— Алексей Платонович, — посмотрел я на Руднева, — коленчатый вал — ваша задача. Точность обработки шеек должна быть идеальной.

— Можно подумать, я умею иначе, — хмыкнул он, но тут же стал серьезным. — Для этого придется модернизировать шлифовальный участок. И людей обучить.

— Действуйте. Бюджет согласую.

— А что с карбюрацией? — подняла руку Варвара. Она устроилась на подоконнике, болтая ногой. — У меня есть идеи по регулировке…

— Вот и займитесь, — кивнул я. — Только сначала составьте подробную программу испытаний. Нам нужны точные данные по всем режимам работы.

— Игнатий Маркович, — обратился я к Циркулеву, — вы координируете работу всех групп. И особое внимание на допуски — нужна полная взаимозаменяемость деталей.

Он важно кивнул, доставая знаменитый блокнотик в кожаном переплете.

— Теперь по срокам, — я развернул сетевой график. — Первый этап — подготовка производства, оснастка, инструмент. На это месяц. Параллельно идет отработка технологий и обучение персонала.

— Месяц на подготовку? — ахнул Циркулев. — Но позвольте…

— А чего тянуть? — перебила его Варвара. — Главное — начать, а там разберемся.

— Именно, — поддержал я ее. — Второй этап — изготовление первой партии деталей. Все делаем параллельно, чтобы к новому году собрать первый двигатель.

— К новому году⁈ — Циркулев схватился за сердце.

— А что такого? — пожала плечами Варвара. — Мотор несложный, главное все правильно организовать.

— Кстати об организации, — я достал еще один документ. — Создаем специальное конструкторское бюро по двигателям. Руководителем назначаю Звонарева.

Мирослав Аркадьевич от неожиданности выронил карандаш.

— А его заместителем будет Варвара Никитична, — добавил я. — Теория с практикой должны работать вместе.

— Это… это неожиданно, — пробормотал Звонарев, но его глаза уже загорелись энтузиазмом.

— И последнее, — я обвел взглядом команду. — Все понимают, что мы делаем не просто новый двигатель. Мы создаем будущее нашего автомобилестроения. От нашей работы зависит…

— Да-да, мы помним, — перебила меня Варвара. — «Десятки тысяч рублей каждый час промедления». Лучше скажите, когда можно начинать испытания первого образца?

Я улыбнулся:

— Как только будет готов. Но учтите, проверять будем по полной программе.

— Ну наконец-то настоящая работа! — она спрыгнула с подоконника. — Разрешите идти? У меня там стенд еще не калиброван.

Постепенно все разошлись. Последним задержался Величковский:

— Знаете, Леонид Иванович, а ведь действительно интересная конструкция получается. Правда, боюсь, наши металлурги не сразу поймут новые требования к материалам.