В кабинет влетел взмыленный Звонарев:

— Беда! На втором узле бетон кончается. А состав с цементом застрял где-то под Арзамасом!

— Вот видите! — Котов развел руками. — Как тут график соблюдать?

Я снял телефонную трубку:

— Соедините с начальником станции Арзамас… Товарищ Непейвода? Здравствуйте. Говорит Краснов, строительство автозавода. У вас наш состав с цементом… Да-да, тот самый. Что значит «в общем порядке»? У нас правительственное задание!

Разговор занял десять минут, пришлось намекнуть на мои связи в наркомате путей сообщения. Наконец начальник станции сдался:

— Через час состав будет у вас.

— Видите, как можно решать вопросы? — повернулся я к Кожухову. — Но это все пожарные меры. Нужна система. Вот, смотрите…

Я разложил новый документ:

— График привязываем к производству бетона. Каждый час расписан. На станции организуем диспетчерскую. Три смены грузчиков, механизированная разгрузка, сортировка материалов прямо на платформах.

— А склады? — подал голос молчавший до сих пор Морозов.

— Никаких складов! — я постучал карандашом по графику. — Только буферные запасы на сутки. Все должно идти сразу в дело. Материал на площадку, замес в бетономешалку, готовый бетон в фундамент.

— Как на конвейере у Форда? — Звонарев хитро прищурился.

— Именно! — я улыбнулся, вспомнив недавние переговоры в Детройте. — Главное, четкий ритм. Кстати, где чертежи разгрузочной эстакады?

— Уже готовы! — Звонарев выудил из своей неизменной папки листы. — Я тут добавил поворотный кран особой конструкции. И еще придумал систему…

Он затараторил, размахивая руками. Кожухов только головой качал, глядя на молодого энтузиаста.

— Хорошо, — прервал я поток идей. — Значит так: Андрей Андреевич, на вас график движения составов. Звонарев, занимайтесь эстакадой. Морозов, организуйте бригады грузчиков. И запомните главное — простоев быть не должно. Каждый час промедления…

— … стоит стране десятки тысяч рублей, — хором закончили все.

— Рад, что запомнили, — усмехнулся я. — За работу, товарищи!

Когда все вышли, я еще раз просмотрел графики. Система поставок сейчас это ключевое звено. Если наладим ее, темпы строительства вырастут в разы. Конечно, в 1929 году это выглядит революционно, но другого пути нет.

Нужно строить завод современными методами. Даже опережающими время.

За окном прогудел паровоз, прибыл состав с цементом. Работа продолжалась.

Солнце едва поднялось над горизонтом, а стройка уже гудела как растревоженный улей. Я стоял на том же холме, откуда месяц назад мы начинали разметку площадки. Теперь пейзаж изменился до неузнаваемости.

Три бетонных узла работали как единый механизм. От железнодорожной эстакады к ним непрерывно шли грузовики с цементом и щебнем. Звонарев, как всегда растрепанный, носился между участками, размахивая своей потрепанной папкой.

— Леонид Иванович! — окликнул меня начальник первого участка Рябинин, коренастый сибиряк с окладистой бородой. — Третий фундамент заливаем. Ваш быстрый бетон творит чудеса, через пять дней можно опалубку снимать.

— Как там виброуплотнители? — спросил я, глядя на работающие механизмы.

— Сперва рабочие ворчали — непривычно. А теперь не нахвалятся. И правда ведь, производительность выше, да и качество лучше.

К нам подошел Топтунов, молодой прораб с инженерным образованием:

— На втором узле небольшая заминка, барахлит привод бетономешалки.

— Запасной привод со склада немедленно! — я повернулся к стоявшему рядом Никольскому, новому начальнику снабжения. — Организуйте.

— Уже отправил, — кивнул тот. — Я как услышал странный звук при обходе, сразу распорядился.

— Вот это работа! — похвалил я. — Учитесь, товарищи, предупреждать проблемы.

Мы спустились к центральному участку. Здесь заканчивали заливку фундамента главного корпуса.

Бетон непрерывным потоком лился из труб, виброуплотнители равномерно гудели, рабочие слаженно двигались по своим местам.

— Как часы работают, — с гордостью сказал Топтунов. — А помните, как месяц назад спорили на техсовете?

Я помнил. Помнил и споры, и сомнения, и откровенное недоверие. Но теперь все видели результат, темпы строительства выросли в несколько раз.

— Леонид Иванович! — к нам подбежал взмыленный Звонарев. — Идемте скорее! Там на четвертом участке такое…

— Что случилось? — встревожился я. — Опять не слава богу⁈

— Да нет, хорошее! — глаза его сияли. — Помните, я предлагал модификацию виброуплотнителя? Так вот, испытали, а там эффективность на тридцать процентов выше!

Мы поспешили за ним. По дороге я отмечал, как изменилась стройка.

Везде порядок, четкая организация, никакой суеты. На разгрузочной эстакаде работали простые поворотные краны с ручным приводом, последнее изобретение Звонарева позволило ускорить их работу.

Грузовики АМО-Ф15 и американские «форды» шли непрерывной чередой. Бригады грузчиков споро разгружали мешки с цементом.

У четвертого участка собралась целая толпа. Новая конструкция виброуплотнителя действительно работала великолепно, бетон буквально на глазах превращался в монолит.

— А я говорил! — возбужденно тараторил Звонарев. — Если изменить частоту колебаний и добавить резонаторы, то можно…

— Отлично, — прервал я его. — Готовьте чертежи, будем переоборудовать остальные машины.

— Уже готовы! — он извлек из своей папки пачку листов. — И еще я тут подумал…

В этот момент раздался паровозный гудок, прибыл очередной состав с материалами.

— За работу, товарищи! — скомандовал я. — К концу недели должны закончить все основные фундаменты.

Вечером я задержался на площадке. В свете прожекторов стройка выглядела особенно внушительно. Три бетонных узла продолжали работать, сменные бригады деловито сновали между участками.

Звонарев, каким-то чудом все еще полный энергии, снова оказался рядом:

— Леонид Иванович, а ведь мы делаем историю, правда? Такими темпами еще никто не строил!

Я молча кивнул. Да, мы делаем историю. И не только в строительстве. Этот завод станет символом новой индустриальной эпохи. Надо лишь его построить.

— Мирослав Аркадьевич, что там с вашими новыми идеями по виброуплотнителям?

Его глаза загорелись, и он снова принялся рассказывать об очередном усовершенствовании. Звонареву достаточно просто указать направление, дальше он уже сам мчался вперед.

Члены московской комиссии собрались у первого бетонного узла ранним утром. Я видел, как придирчиво осматривает оборудование профессор Гринев, как хмурится представитель Промстройпроекта Ларцев.

— Прошу внимания, товарищи, — начал я. — Перед вами новая система организации бетонных работ. Мы разделили весь процесс на отдельные операции, как на конвейере Форда.

Я показал на верхнюю площадку, где были устроены секции для материалов:

— Смотрите: песок, щебень и цемент расположены на разных уровнях. Подача идет самотеком по желобам. Это сокращает использование ручного труда на тридцать процентов.

— Любопытно, — Гринев поправил пенсне. — А точность дозировки?

— Для этого мы установили специальные мерные бункера, — подал голос Звонарев, который, как всегда, оказался рядом. — Вот здесь контрольные весы. Каждая порция материалов отмерена с наивысшей точностью.

— А вот и наша гордость, — я подвел комиссию к бетономешалкам. — Обратите внимание на конструкцию барабана. Мы изменили угол наклона лопастей и добавили систему рычагов для облегчения вращения.

Ларцев скептически хмыкнул:

— Выглядит ненадежно.

— Проверим? — я кивнул рабочим.

Бригада споро засыпала компоненты. Новая мешалка плавно закрутилась.

— Засекайте время, — предложил я.

Через семь минут бетон был готов. Гринев придирчиво изучил состав:

— Однородный… И время перемешивания вдвое меньше обычного. За счет чего?

— Точные пропорции и правильная последовательность загрузки, — объяснил я. — Плюс мы добавляем золу из котельной — это улучшает свойства бетона. Но главной скорости мы достигли за счет организации труда по системе Гастева.