Звонарев, спотыкаясь, подошел к доске. Начал говорить сбивчиво, но постепенно увлекся, глаза загорелись привычным азартом:

— Суть метода в комбинированном воздействии. Сваи особой конструкции создают несущий каркас, а виброуплотнение с одновременной подачей укрепляющего раствора формирует монолитное основание. Вот результаты проб.

Он развернул графики. В зале зашумели. Цифры действительно впечатляли.

— Позвольте! — вскочил профессор Ларцев из московского Промстройпроекта. — Это же противоречит всем канонам! Виброуплотнение в таких грунтах неприменимо.

— Канонам? — Звонарев на секунду замялся, но тут же вскинул голову. — А вот практика говорит обратное! Смотрите…

Он быстро начертил схему:

— При определенной частоте колебаний происходит резонансное уплотнение. Мы провели триста двадцать семь испытаний! Вот журналы с замерами.

— Молодой человек, — желчно заметил Ларцев, — ваш энтузиазм похвален, но, повторяю, это неуместно. Особенно, когда идет речь о строительстве такого крупного завода.

— Михаил Яковлевич, — перебил его Гинзбург, — я лично проверял результаты. Метод работает. Более того, — он поправил очки, — это настоящий прорыв в технологии фундаментостроения.

В зале снова зашумели. Орджоникидзе внимательно разглядывал графики.

— А сроки? — спросил он. — Сколько времени нужно на укрепление всей площадки?

— При правильной организации работ — три месяца, — ответил я. — Мы уже составили график.

— Немыслимо! — снова вскочил Ларцев. — Такие работы требуют минимум полгода!

— Товарищ нарком, — Звонарев шагнул вперед, чуть не опрокинув стул. — Разрешите объяснить? Мы разработали специальный план организации работ. Шесть участков, работающих параллельно. Бетонный узел уже действует, виброуплотнители изготавливаются.

Он говорил четко, по-деловому, оперируя цифрами и фактами. Куда делась его обычная суетливость, передо зрителями стоял уверенный в себе инженер.

Орджоникидзе слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы. Наконец поднялся:

— Что скажете, товарищ Гинзбург?

— Поддерживаю проект, — твердо ответил профессор. — Риск есть, но он просчитан. А результаты испытаний не оставляют сомнений.

— Хорошо, — Орджоникидзе обвел взглядом зал. — Кто против?

Ларцев снова попытался что-то сказать, но Серго остановил его жестом:

— Товарищ профессор, вы предлагаете альтернативный метод? Который уложится в сроки?

Тот промолчал.

— Тогда решено, — Орджоникидзе достал папиросу. — Даю добро на реализацию проекта. Товарищ Краснов, лично с вас спрошу за результат. Впрочем, вам уже не привыкать к сжатым срокам. И умению делать прорывы. А вы, — он повернулся к Звонареву, — готовьте подробную документацию по методу. Это надо внедрять и на других стройках.

Когда все начали расходиться, Серго задержал меня:

— Скажи честно, Леонид, сработает?

— Сработает, товарищ нарком, — уверенно ответил я. — Технология проверена, люди готовы.

— Люди… — он усмехнулся. — Этот рыжий инженер настоящая находка. Такие кадры нам нужны. Присматривай за ним.

— Обязательно. Кстати, у меня есть идеи по организации инженерного центра. Что, если…

— Потом расскажешь, — перебил Орджоникидзе. Он сверкнул глазами и посмотрел на часы. — Сначала фундаменты. Время не ждет. Я сейчас уезжаю. Заехал проверить, как у вас тут дела. Смотри, Краснов, головой отвечаешь. Не справишься, былые заслуги не спасут.

Ну еще бы. Я знаю. Если не выполню задание, меня не пощадят. Мои недруги во главе с Рыковым не упустят возможности меня уничтожить. Да и сам Сталин тоже по голове не погладит.

…Вечером мы со Звонаревым стояли на площадке. Закатное солнце золотило стрелы подъемных кранов, готовых к началу масштабных работ.

— Знаете, Леонид Иванович, — вдруг сказал он, — я ведь чуть не отказался от распределения сюда. Хотел в Москве остаться, в проектном институте.

— И что передумали?

— Почувствовал, что здесь будет что-то грандиозное, — его глаза загорелись привычным огнем. — Кстати, у меня появились новые идеи по оптимизации свайного поля.

Я слушал его. Да, Серго прав. Такие люди нам нужны. Именно они построят новую промышленность. А мои знания из будущего помогут направить их энергию в нужное русло.

На следующий день, едва июльское солнце поднялось над горизонтом, я опять приехал на стройплощадку. После утверждения метода Звонарева для укрепления грунтов нужно срочно начинать масштабные работы. Время поджимало — по контракту с Фордом первые машины должны сойти с конвейера через полтора года.

Я поднялся на небольшой холм, оглядывая раскинувшуюся внизу панораму будущего завода. Более трехсот гектаров земли предстояло превратить в современное производство. Пока здесь виднелись только колышки разметки да наспех сколоченные времянки. Вдалеке урчали первые экскаваторы «Марион», прибывшие по контракту с американцами.

— Как успехи? — спросил я подошедшего Воронцова, главного инженера строительства. Он с кряхтением забрался вслед за мной.

— Честно говоря, не очень, — он перевел дух и протянул мне сводку. — Грунтовые воды заливают котлованы быстрее, чем мы успеваем их рыть. А метод Звонарева хорош, но для всей площадки нужно время, чтобы его внедрить.

Я бегло посмотрел бумаги. Хотя и так знал их содержимое.

— Время — это как раз то, чего у нас нет, — я развернул принесенные чертежи на походном столике. — Смотрите, что предлагаю.

Снизу к нам подтянулись прорабы и начальники участков. Даже вечно встрепанный Звонарев примчался, услышав про новые технические решения. Сначала все тяжело дышали, потом успокоились.

— Ваш метод укрепления грунтов — отличная основа, — я кивнул молодому инженеру. — Но чтобы ускорить процесс, нужно добавить еще несколько решений. Во-первых, водопонижение с помощью иглофильтров.

— Это как? — заинтересованно подался вперед Звонарев, его зеленые глаза загорелись привычным азартом.

Я набросал схему:

— Опускаем по периметру котлована трубы с фильтрами и откачиваем воду насосами. Техника несложная, но эффективная. Насосы уже заказаны в Германии, через две недели будут здесь.

— А бетон? — спросил Воронцов. — При таких объемах обычные смеси слишком долго набирают прочность.

— И тут есть решение. — Я достал результаты испытаний из лаборатории Величковского. Он их провел специально по моему заказу. — Добавляем в смесь молотый шлак из мартеновских печей и увеличиваем долю цемента. Прочность выше стандартной, и что важнее всего схватывается за пять дней вместо обычных двадцати восьми.

Инженеры удивленно переглядывались.

— Но это же… — начал было Воронцов.

— Да-да, я знаю, «авантюра», — улыбнулся я. — Но все проверено в лаборатории. К тому же у нас есть опыт укрепления грунтов по методу Звонарева. Чем это рискованнее?

Мирослав просиял от упоминания своего метода. А я продолжил:

— Теперь главное, это четкая организация труда и всего процесса. Нужны три бетонных завода, в центре и по краям стройки. Работа круглосуточно, в три смены. Электричество дадим от временной станции. И самое важное — все материалы должны поступать точно по графику, никаких простоев.

В этот момент снизу донесся крик:

— Товарищ Воронцов! В третьем котловане опять прорыв воды!

Мы все посмотрели вниз, под холм.

— Вот видите? — я свернул чертежи. — Каждый день промедления стоит стране десятки тысяч рублей. Давайте начинать. Звонарев, вы со своей группой занимаетесь укреплением грунтов. Воронцов, на вас организация бетонных заводов. Остальным развернуть подробный план работ к вечеру.

Я спустился с холма, направляясь к котлованам. Нужно лично проверить, как идут земляные работы.

В голове уже складывался план следующего этапа, организации скоростного монтажа конструкций. Но это потом. Сейчас надо заложить надежный фундамент. В прямом и переносном смысле.

К вечеру мы снова собрались в бараке технического совета, просторной времянке, наспех сколоченной из свежих досок. Пахло смолой и махоркой. За длинным столом разместились все ключевые фигуры стройки: прорабы, начальники участков, снабженцы.