Не найдя себе дела, Евдокия оделась и взяв себе в сопровождающие Арину, вышла во двор. Там к ней присоединился Илья, а после подошел Балашёв с двумя внуками.

— Вот, Гордейка и Елисейка, — немного волнуясь, представил их Кузьма.

— Хм, надо же — Гордей и Елисей. А как батюшку их звали?

— Дак, поди знай, — растерянно ответил воин, но старший внук произнес:

— Мстишей батьку звали.

— Значит, с возрастом будут Гордей Мстиславовичем и Елисеем Мстистлавовичем. Прямо по-княжески звучит!

— До этого ещё дорасти надо и заслужить, — буркнул Балашёв, и Евдокия поняла, что не всё гладко у него с обретенными внуками.

Она отметила, что младший жмётся к нему, а старший вроде как сам по себе. Ей показалось, что Гордей ревнует братишку. Это можно было понять. До сего момента именно он был для Елисейки самым важным человеком, а теперь это дед. А ещё он совершенно точно хотел так же по-детски прижаться к Кузьме и выплакать всё пережитое, но гордость мешала. Похоже, что не зря пацана мать с отцом назвали его Гордеем.

Евдокия ободряюще улыбнулась мальчикам, а Балашеву наставительно произнесла:

— Коли поможешь внукам, то заслужат именование с отчеством. Они настоящие воины. Ведь выжили, не пропали, держась друг за дружку, а с тобой-то крепко на ноги встанут.

Кузьма поклонился, благодаря за добрые слова, а главное за то, что боярышня послужила путеводной звездой и привела его к семье. Пусть не к дочерям, но род Балашёвых не пропал и возродится во внуках. Мальчишки не отставали от деда, кланялись.

— Евдокия Вячеславна, можно ли Гордейку к тебе в новики взять? — спросил воин, кося глазом на Илью. — Хотя бы во время пути?

— А почему только за старшего просишь?

— Да я, — Балашев смутился, — Елисейка-то мал ещё и…

— Не мал, и ты сам это знаешь, — заметила ему боярышня. — Коли младший выберет воинскую стезю, то уже сейчас руку к сабельке и луку приучать надо.

— Внучок, покажи боярышне свои поделки, — обратился он к мальчику и тот вытащил из-за пазухи связанные между собою фигурки.

— Что это? Похоже на гипс? — удивилась Евдокия.

— Елисейка придумал лепить из глины основы, — заторопился объяснить Кузьма, — эту основу он вдавливает в мокрый песок, а потом белую пасту заливает. В замке этого добра после постройки много осталось, вот он и…

— Хм, ясно.

Евдокия рассматривала фигурки, отмечая их тщательную проработку. В основном это были святые, но спутать их между собою было нельзя.

— Тебе нравится слушать жития святых? — спросила она у мальчика.

Он кивнул, но чуть подумав, робко мотнул головой, отрицая своё согласие и пока никто не успел его наново спросить, достал ещё одну фигурку.

— Да это же я, — ахнула Евдокия, увидев в созданной руками мальчика Снегурочке себя. Несмотря на то, что фигурка была не раскрашена и местами обкрошилась, боярышня вспомнила день своего приезда. Именно такой она была, и Елисей воссоздал её.

Кузьма облегчённо вздохнул, увидев, что Евдокия Вячеславна продолжает ласково общаться с внуком. Старший в это время держался отстраненно, изображая независимость, при этом с опаской поглядывая на присматривающегося к нему Илью. А Евдокия неожиданно для всех произнесла:

— Ну вот, теперь у меня есть помощник, чтобы исполнить задуманное. А то задолжала я новгородцам!

— Ты это о чём, боярышня? — нахмурился Илья — для него Новгород остался опасным местом: там Григория ранили, а их всех чуть не перебили.

— Да так… сон был мне, что однажды я создам там барельеф на площади в память о вхождении новгородцев в наше общее царство-государство.

Илья решил, что барельеф что-то вроде картины, и возмутился:

— Не заслужили они! Аль забыла ты, что нас там чуть не убили!

— Одни нападали, — согласилась она, но тут же напомнила: —а другие защищали! Но вспоминать не об этом надо, а о том, как много пользы всем случилось от нашего согласия с ними. Вместе мы на Рифейских горах от Золотой орды отбиваемся и крепости ставим. Добыча ценных каменьев и железных руд идет полным ходом. Царский воевода для всех единый закон огласил и следит за порядком. Местный люд из лесов выходит, торг ведет, дома рядом с крепостями ставит.

— Это Гаврилы Златова отец написал? — спросил Илья.

— Да. У нас люди больше про Ливонию и осман говорят. Всем интересно, сколько денег мы тратим на защиту границ и есть ли толк, а основные доходы как раз идут с Рифейских гор. И не удержались бы мы в горах, не будь с нами новгородских ушкуйников, псковичей или удалых вятичей. А сейчас царь отправил посольство к султану, чтобы попробовать договориться о дороге к Чёрному морю для новгородских купцов.

— Эти и без договоров везде пройдут, — ворчливо отозвался воин. — А басурмане нам не друзья.

— Не друзья, это уж точно! Потому мы здесь. Но нам необходимо расширять торговлю, а она после захвата Крыма османами вовсе остановилась. Для нас это серьёзные убытки, — заметила ему боярышня и перевела взгляд на слушавших беседу мальчишек.

Им было лестно, что она их не гонит. А ей вспомнилось противостояние с Марфой Борецкой, очень уж там всё сложно было и ещё тогда Дуня думала о кукловоде, оставшемся в тени. Теперь кукловоды обнаружены.

— Евдокия Вячеславна, тебе нехорошо?

— Что? Нет, всё хорошо. Мы со всем справимся, — непонятно для воёв ответила она.

Ей пришла мысль, что она обозначила цели, так сказать, нашла жуков-короедов, подтачивающих древо человечества, а другие пусть разбираются с ними. В конце концов, у Семёна Волка под рукой отец и братья, умеющие выслеживать и настигать дичь. Им без разницы, животина это или посланник папский. Как только они встанут на след Игнасио, то его дни будут сочтены. А там глядишь и других избранных выследят.

Дома же царская семья и духовенство уже прикладывает силы, чтобы народ не только жил достойно, но и учился. Жаль, что часть церковников продолжает тянуть блага земные под себя, но люди бегут от них. Вместе с людьми уходят из тех монастырей монахи, что не приемлют духовного оскудения. Так что стяжатели проигрывают, несмотря на то, что никто их не гонит и не притесняет.

Евдокия же ещё всем расскажет о зарождающемся при Папе ордене, лишающих людей знаний из корысти, и это сплотит всех, а ещё даст цель всем бунтарям по духу. Поговорка «их энергию да в нужное русло бы» сработает идеально.

Она просияла, представив отца Варфоломея, вышедшего на тропу войны. Он уже несет культуру в массы, а если узнает, что у него есть противники, то найдёт себе сподвижников и попрёт как танк.

Участие в строительстве храма и помощь в восстановлении Алексино сильно изменило его. Евдокия иногда сравнивала его с расцветшим кактусом и удивлялась случившимися с ним переменами.

Не забыла она включить в свой план бояр. Они тож внесут вклад в обустройство общества. Ныне стыдно вести хозяйство неразумно, притесняя осевших крестьян. Об этом монахи постоянно пишут и много полезного советуют.

Горя воинственным пылом, Евдокия поспешила вернуться в свои покои, чтобы записать свои мысли. Уж она молчать не будет и всем всё расскажет!

Историческая справка:

Стефан и османы — в январе 1475 г на земли Стефана пришло огромное войско (140 тыс) осман. Господарь выставил 40 тыс. ополченцев, 5 тыс. наемников и 2 тыс. поляков. Казалось, что результат очевиден, но войско Стефана наголо разбило турков. Это была невероятная победа и все были уверены, что теперь-то Европейские государи разделаются с османами. Но уже на следующий год Стефан вынужден был признать себя вассалом турков и возобновить плату дани.

Русь и османы — отношения напряженные. Часть Крыма в 1475 г стала вассалом турков и получился военно-разбойничий тандем, на который Русь реагировала соответственно. С другой стороны, торговля была очень желанна обоими государствами и Крым мог стать прослойкой безопасности. Но вышло все неважнецки из-за постоянных провокаций третьих государств.