Евдокия услышала пронзительный свист, все замерли, а потом вои бросились подниматься наверх. Князь быстрым движением уронил её и закрыл опрокинутой лодкой. Он хотел и царевича туда же запихать, но тот по-взрослому рыкнул:
— Не смей! Я буду сражаться со всеми!
Евдокия не успела испугаться. Раздался новый свист и напряжение сошло на нет.
— То гости к нам, — услышала она одного из воёв и неуклюже вылезла, обиженно косясь на мужчин. Никто не помог ей подняться. Уже когда она стала подниматься на крутой берег, то царевич взял её за руку и потянул за собой, ворча, что она похожа на снежном страшилище.
Князь же был серьёзен и старался прикрывать собою племянника с боярышней. Совершенно бесполезный жест, но делал он это интуитивно.
Стоило всем оказаться наверху, как Балашёв с Ильей закрыли Евдокию собою и подвели поближе к Мухе.
— Они тут с самого нашего приезда стояли за деревьями, — шепнул ей Илья. — Мы узнали валашского господаря и сделали вид, что не замечаем их.
— О, — удивилась Дуня и вытянула шею, чтобы разглядеть Влада. Случайно столкнулась взглядом с ним и осторожно помахала рукой, приветствуя и желая здравия. Влад улыбнулся и вежливо кивнул ей.
Евдокия осталась у лошади, пока мужчины переговаривались. Потом князь с царевичем расступились, и Балашёв с Ильей тоже отошли, давая простор своей боярышне. Она засуетилась, торопливо отряхиваясь от снега и не сразу заметила, что на неё все смотрят. Досадуя, что ей не дали времени привести себя в порядок, она честь по чести поприветствовала Влада.
— Преломим хлеб, — пригласил царевич всех к столу.
Слуги откинули полы шатра, и все увидели большой стол, заставленный едой. Евдокия почувствовала, что ужасно проголодалась, но прежде, чем она сделала шаг, Балашёв остановил её:
— Погоди-ка, Евдокия Вячеславна, дай получше почищу тебя от снега.
В руках у него были собраны ветки и ими он начал сбивать с нее налипший снег. Царевич посмотрел на себя, замешкался и с укоризной глянул на боярышню, как будто только она виновата была в его неподобающем виде.
— Я тебя почищу, — крикнула она ему, выхватывая веник у Кузьмы.
Влад смотрел на боярышню охаживающую веником царевича, широко раскрыв глаза — он не понимал происходящего. Его уверяли, что между Иоаном и боярышней нет любовных отношений, но сейчас он собственными глазами увидел высочайшую степень доверия между этими двумя. И опять же ему доносили, что царь и его наследник никому не доверяют, а он наблюдает иное.
Евдокия сделала шаг назад, удовлетворённо рассматривая очищенного от снега царевича. С теплой улыбкой посмотрела на князя, которому помог отряхнуться вой, и перевела взгляд на господаря.
Его глаза изучающе впились в неё — и Дуне стало не по себе. Она продолжала улыбаться, но теплота в ней исчезла, уступив место настороженной вежливости.
От бывшего валашского господаря фонило силой, перемешанной с неуступчивостью. Евдокия уже привыкла общаться с сильными по духу людьми и обладала собственной мягкой силой, но взгляд Влада Дракулы нервировал её. И всё же она не отвела глаза, пытаясь понять его.
Ей показалось, что этот мужчина отчаянно нуждается в любви, что без неё он сгорает, и эта пытка длится годами, но особо мучительно для него то, что он понимает это. Он устал быть непримиримым, не хочет ненавидеть, но другого пути у него нет, и она знала, что он не ошибается. А еще она поняла, что мужчина с таким внутренним огнём не умеет любить, а будет только брать, и всегда ему будет мало!
Евдокия отвернулась и сделала шаг к Юрию Васильевичу, вздыхая полной грудью. Вырваться из плена тёмноглазого господаря было непросто.
Князь еле сдержался, чтобы не обнять её, а она с удовольствием бы позволила ему это, но они просто встали рядом. Она задержалась подле Юрия Васильевича, ощущая себя рядом с ним в безопасности. Он подал ей бокал с питиём.
— Испей, душа моя, — тихо произнёс князь.
Евдокия приняла бокал и с благодарностью посмотрела на князя, выбрасывая Влада из головы. Он не один такой, кому за всю жизнь достались крохи счастья и, как бы ни было его жалко, она не хотела положить свою жизнь на алтарь его благополучия.
Царевич поддерживал с ним разговор, князь прислушивался, а Евдокия витала в облаках. Ей не было дела до произнесенных слов, она всю суть видела в позах говоривших, в изменениях их мимики. Не было сомнений в том, что Влад хочет вернуть свои земли и выгнать османских ставленников. Но дело в том, что Валахия уже не единожды была ограблена и из нее продолжали выжимать остатнее. Люди там готовы принять любую власть над собою, лишь бы в их жизнь вернулся покой и законы.
— Тебя не поддержат бояре, — услышала Евдокия слова царевича.
— Я господарь по праву рождения и по духу. Бояре продажны, но есть те, кто остался верен нашей земле и мне.
Дуня обратила внимание на лицо Юрия Васильевича. Он сочувствовал положению Влада, поскольку на себе испытал, что значит сызмальства готовиться править, а потом оказаться лишним, но при этом смотрел на него, как на несмышленыша. Князь явно чувствовал себя мудрее валаха, хотя он был на десять лет моложе его.
Евдокия с удовольствием выпила поданный ей отвар до дна, чувствуя, как тепло расходится по телу, но не решилась подойти к столу, чтобы поставить бокал. Князь как будто почувствовал её смятение и, повернувшись, сам взял у неё бокал и поставил на стол. И сам же набрал ей еды в плошку.
Царевич с господарем замолчали, наблюдая за ним, а князь сосредоточенно выбирал лучшее. Он неспешно нарезал мясо маленькими кусочками и аккуратно складывал, добавляя по щепотке маринованных овощей, как любила Евдокия. На лице Ивана Иваныча заиграла улыбка, а Влад отчаянно захотел оказаться на месте князя!..
Он бы многое отдал, чтобы единственной его заботой было угодить любимой женщине. Но больше всего ему захотелось, чтобы на него смотрели с такой же нежностью, как делает это боярышня Евдокия. Он мог бы взять себе любую девушку, даже самую неистовую в любви, но в нём самом было огня на десятерых. Когда-то он завидовал Стефану из-за Евдокии Олельковны, а теперь на его пути встретилась Евдокия Вячеславна. Не знак ли судьбы это?
Влад с трудом гасил в себе раздражение, слушая юного Иона. Русь не будет помогать ему, и царевич ясно это дал знать. Но вдруг ключом к помощи послужит боярышня? Похоже, что её маленькие ручки держат намного больше власти, чем все тут готовы предположить. Он и сам чувствовал готовность подчиняться ей, но только после того, как сядет на родительский стол и разберётся с османами. Предавших его бояр оставит на потом.
Влад вновь бросил жаркий взгляд на Евдокию.
— Говорят, ваши боярыни лучшие хозяйки, — неожиданно сменил он тему.
Иван Иваныч растерянно перевёл взгляд с гостя на Дуню, а потом на помрачневшего дядю.
— Они управляют землями, пока их мужи воюют, — продолжил Влад и царевичу надо было что-то ответить.
— Так и есть.
— И светлая боярышня умеет хозяйничать? — с чарующей улыбкой спросил господарь у Иван Иваныча, смотря при этом на Евдокию.
— Евдокия увеличила доход своей семьи в десятки раз за несколько лет, — горделиво ответил царевич. — Мой отец очень ценит её.
Влад одобрительно цокнул языком и медленно покивал, давая себе больше времени безнаказанно смотреть на боярышню. Ему нравилось наблюдать, как выражение её лица меняется. Из нежного оно стало сосредоточенно-внимательным, а потом он увидел сдержанный вызов. На его лице отобразилась предвкушающая улыбка, но брат царя загородил боярышню и, чуть наклонившись, угрожающе прорычал:
— Не смотри в её сторону!
Владу показалось, что он слышит звук боевого рога, и по телу пробежали будоражащие мурашки.
— А то что? — с вызовом спросил он.
— На ленты порежу.
Валах оскалился, и лицо его сделалось хищным, что ему чрезвычайно шло.
— А может, я тебя порежу? — тягуче спросил он и приблизился вплотную. Князь посмотрел на Влада сверху вниз и протянул руку назад, чтобы ему подали меч.
