— Даринка, не доводи до греха! Какой дядька?

— Так наш, Никита! Ивана Вячеславича пестун.

Евдокия от удивления приоткрыла рот и помахав рукой перед лицом, словно бы стирая прозвучавшее признание, выдавила из себя.

— Не стар ли он для тебя?

Дарина глубоко вздохнула, взгляд её затуманился, а потом она посмотрела на боярышню и, ласково улыбаясь, произнесла:

— Так и я уже в девках засиделась.

— Так сидеть не ходить! — воскликнула боярышня, имея в виду, что сидеть в девках спокойнее, чем замуж ходить. Тем более взрослые девицы многое себе позволяли,и на это все смотрели сквозь пальцы. Но Даринка не поняла. Наморщила лоб и после раздумий повторила:

— Как хошь, боярышня, но я засиделась!

Дуня хлопнула себя по бедрам, выражая свое несогласие.

— Зато ты рукодельница и приданое за тобой будет! Сказала бы ранее, что замуж невтерпеж, так мы бы свахе подарочек сделали, а она уж нашла тебе мужа.

— Спасибо на добром слове, — поклонилась Даринка. — Не надо свахи. Мне Никешенька по сердцу. Он добрый, и с ним не тоскливо мне.

— Хм, Никешенька, значит, — вздохнула Евдокия и принимая Даринкины доводы, махнула на неё рукой :  — Может, и к лучшему, — буркнула она и отправилась дальше.

Пока шла, то все больше склонялась к мысли, что Даринка не прогадала :  Ванюшкин пестун до конца жизни будет у брата в почёте, а это, как-никак,положение. К тому же он многое повидал, немало испытал, а теперь самое время воспользоваться своим опытом для создания семьи.

Ну и старый он только по здешним меркам, а так-то ему под сорок. Лицо обветренное, и меж бровей залегла глубокая складка, о морщинках вокруг глаз не стоит упоминать, так как они у всех тут чуть ли не смолоду, но тело у Ванюшкиного пестуна крепкое. Тому же Гришане ещё десяток лет потребуется, чтобы одолеть матёрого дядьку.

— Опять же, оба в семье останутся, — проворчала Дуняша, окончательно вставая на сторону Даринки.

У пестуна заключен ряд с дедом, что он до взросления Ванюшки обязан быть подле него, а дальше брату самому решать. Даринку же дядька Никита может выкупить из холопства, и дед с ней тоже заключит ряд. Евдокия остановилась, подумав, что мама всё равно не возьмёт Даринку рукодельницей, чтобы не нервировать своих толстомясых вышивальщиц.

«Я возьму! И будет Даринка шить мне ту одежу, что я хочу, а не ту, что положено!» — решила она и закрыла для себя этот вопрос.

— Евдокия Вячеславна, ты в город али как? — смущаясь, спросил Гришкин новик.

— Матюша, я тут похожу… душно в тереме сидеть…

Не успев договорить, она увидела спешащего к ней княжьего человека.

— Здрава будь, боярышня Евдокия, — с поклоном обратился к ней один из служивых князя. Она видела его ранее, но имени не запомнила.

— И тебе здравствовать…

— Игнат, я. Сын Прохора по прозвищу Лис.

— По какому ты делу ко мне, Игнат, — приветливо улыбнулась Евдокия.

— Князь ждёт тебя… расспросить о давешней смуте желает.

— Э-э, хорошо, — боярышня благосклонно кивнула и повернулась к юному воину: — Матюша, позови Еремея Профыча, скажи ему, что нас князь ждёт.

— Сейчас…

— Обожди, боярышня, — преградил дорогу новику служивый.

— Князь просит тебя… — он замялся, — с глазу на глаз переговорить. Дела тайные,и лишним людям знать о них не след.

— Боярин Еремей — не лишний человек, — строго произнесла Евдокия, но прежде чем Игнат Лисин что-либо ответил, небрежно бросила: — Я как раз котика собиралась проведать. Он же в княжьих палатах спит? Хотелось бы мне и Маркизу посмотреть. Московская княгиня давно уж весточки про кошачью семью ждёт.

— А как же князь? — растерянно спросил служивый, но Дуня отвернулась, чтобы не видеть, как Матюшка стучит кулаком по лбу и до Игната доходит девичья хитрость. — Сейчас извещу… сыщу мерзавца…

Евдокия резко повернулась и непонимающе посмотрела на мужчину.

— Кота говорю, сыщу… — повторил он и смутился, вспомнив, чей кот, — жениха твоего… то есть нашего… тьфу ты, пропасть! Поскорее бы уже ты его домой увезла, — неожиданно признался служивый. — Житья от него нет!

Матюша заржал, а княжий муж понял, что сам запутался и боярышню путает, поэтому глубоко вздохнул и признался:

— Жених по всему дому бегает, следит за достойными мужами и бабам обо всем мурлычет! И как они его кошачий язык понимают?!

Евдокия слушала Игната, а брови ее вверх лезли. Она не стала обращать его внимание, что он случайно своего князя назвал мерзавцем, а не кота. Её больше волновало — шутит служивый или всерьез считает, что кот бабам сплетни обо всех мурлычет.

— А что отец Пафнутий по этому поводу говорит? — иронично спросила она.

— Так он тоже…

— Чего? — растерялась боярышня, укоризненно глядя на загибающегося от хохота Матюшку.

— Берет на руки этого болтуна и слушает, как тот ему обо всех докладывает, — прошептал мужчина, и в его взгляде было столько отчаяния, что Евдокия прыснула со смеху. А потом мягко протянула:

— Рь-рь-рь-рь, — сколько смогла, чтобы походило на кошачье тарахтенье.

— Вот!!! — воскликнул Игнат, пуча глаза на неё.

Новик уже не ржал, а жалобно всхрюкивал, а Евдокия заливисто рассмеялась. Кто-то подшутил над мужчиной, а он поверил и переживает, что кот сказки про всех рассказывает. А всё из-за того, что многие верили, что есть люди, которые понимают звериный язык, а есть звери, которые молвят человеческим языком. И почему-то к разговорному жанру относили карканье ворона, уханье филина, тявканье лисы.

Евдокия с улыбкой посмотрела на хмурящегося мужчину и решила пояснить, чтобы он потом не болтал, что она разговаривает на зверином.

— Отец Пафнутий без кота всё про всех знает, а Пушка просто приятно держать на руках. И коту нравится чувствовать себя защищённым и любимым, а его тарахтенье подсказывает нам, что он доволен.

Она выжидающе посмотрела на недоверчиво смотрящего на неё Игната и тот,спохватившись, неуверенно кивнул и отправился предупреждать князя, что боярышня идёт в палаты навестить кота-жениха. Хотя какой он жених? Муж уже, прости господи!

Евдокии пришлось ещё немного погулять, прежде чем она отправилась в княжеские палаты.

— Боярышня, — поприветствовал ее Юрий Васильевич, стоя у входа в ту самую комнатку без дверей, где когда-то оставил Еленку с подвернувшейся ногой. В руках князя мурчал Пушок, но как только он увидел Евдокию, то запросился к ней.

— Неблагодарный, — фыркнул князь, но кота опустил на пол. Однако Пушок не пошёл на руки к боярышне, а забрался на скамью и выжидающе посмотрел.

— Надо же, приглядывать за нами сел, — подивился Юрий Васильевич.

Евдокия прошла вглубь комнаты и развернулась к нему. Ей показалось, что князь не знает, с чего начать разговор и она решила ему помочь :

— Что говорит пленник?

— Говорит, что хочет служить мне и ездил по нашей земле, чтобы присмотреть себе место для поселения.

— Врёт.

— Врёт, — согласился Юрий Васильевич.

— А его люди?

— У всех есть бумаги, подтверждающие их личность, разрешение на торговлю здесь или охрану знатного лица.

— По новому уложению надавить на них при допросе нельзя?

— Нельзя. Если я не буду соблюдать закон, то…

— Да я ж не в укор! — махнула ладошкой Евдокия. — Наоборот, я бы хотела помочь. Есть у меня… не совсем у меня, а в отряде Кузьмича, что сопровождал меня в прошлый раз, есть Карпушка. Он на постоялом дворе подслушал интересный разговор двух иноземных негоциантов и речь велась совсем не о торговле. Что,если Карпушка видел тогда кого-то из тех, кто нынче в темнице сидит?

— О чём те негоцианты говорили?

— Так о мастерских Кошкина-Ноги, о лекарнях и открытии школ. Очень беспокоило их усиление нашей церкви. Они считали её неправильной и опасной для себя. В общем, повторяли слова старика, которые он внушал людям на площади.

Князь слушал, кивая в такт словам боярышни, но мысли его занимало что-то другое. Евдокия поняла, что с допросом без нее разберутся и замолчала.