Тут не к добру вспомнилась подружка сестры Мотька, умудрившаяся сослужить службу князю и заработать награду. Тяжкий стон вырвался из груди боярича.

— Ванюш, о чём задумался? — пощекотала его сестра.

— А, — расстроенно отмахнулся он.

— Ну скажи, — не отставала она.

— Не трожь меня, — надулся Ванюшка.

— Тогда шепни, — обняла она его.

— До чего же ты приставучая! — дернулся он из её объятий, но быстро затих, прижался.

— По секрету, — на ухо предложила она ему.

— Никчемный я, — с трудом признался брат.

— Ты наследник, — многозначительно произнесла она и заглянула ему в глаза.

А он с такой горечью посмотрел на неё, что Дуня не нашлась, что сказать. Да и напоминание о наследстве звучало, как обязательство перед семьей. Собственно, так и было — все члены семьи работали на укрепление позиций рода, и все надеялись, что Ванюшка оправдает надежды.

Разговор затих сам собою и только после обеда на постоялом дворе, когда вновь сели в сани, все оживились. Посмеялись над хозяином двора, копируя его любовь к словечкам «того самое» и «атож». С удовольствием вспомнили восхищенные лица португальских негоциантов при въезде в Москву, их удивление обилием транспорта на улице, ступор при виде широкого ассортимента товаров в кошкинских мастерских, подрагивающие от волнения руки при передаче им часов. А дальше говорили обо всём,и не заметили, как подъехали к Дмитрову.

— Боярышня, к княжьему двору едем? — уточнил Юрята.

— Да. Мы теперь до весны там.

Служивый кивнул, показывая, что услышал, и поскакал вперёд. Дуня шмыгнула замёрзшим носом, смотря ему вслед.

— Не нравится он тебе, — хмыкнул брат.

— Нет.

— А он старается понравиться, — играя бровями, заметил Ванюша.

— Старается, — согласилась она и криво усмехнулась, вспомнив, как Юрята смотрел на Еленку. Вот где были искренние чувства, а с ней Гусев обращается как с тухлым яйцом.

— Да только зря, — злорадно припечатал брат, глядя вслед Юрате. — Дед присматривает тебе служивого князя, — с гордостью поведал боярич.

— А зачем нам князь? — с кислым выражением лица, спросила Дуня. — Посадить на свою шею и слушать, как он с нами через губу будет говорить?

Ванюшка вытаращился на неё, а она, не стесняясь, добавила:

— И вся его никчёмная родня прилепится к нам, стараясь урвать побольше, но благодарности от них не дождёшься.

— Я думал, что тебе любо стать княгиней, — растерялся мальчишка.

— Ванюша, если только брать в мужья старенького сироту княжеского рода.

Услышавший её слова, Григорий фыркнул, а Олежка с братом сидели, открыв рты.

— Пф-ф, с ума сошла такое говорить! — опомнился Ванюшка и вопросительно посмотрела на приятеля, но тот тоже был шокирован словами боярышни.

— Ты скажи деду, что он сам может жениться на княгине, — как ни в чём не бывало предложила Дуня.

— Шутишь? — предположил брат.

— Почему же? Все можно оговорить заранее и пусть женится, раз ему хочется к князьям примазаться.

— Да ну! — не понимая, как реагировать на слова сестры, выдавил из себя мальчишка. — Зачем она нам? Ещё станет мамой командовать или мною! — развил он свою мысль, представив, что в доме появится новая старшая женщина.

Евдокия укоризненно посмотрела на брата, и он смутился.

— Прости, — буркнул Ванюша, — я думал, что ты обрадуешься, если к тебе посватается князь.

— И не подумал, а каково мне будет жить в княжеской семье и сколько вам всем впахивать, чтобы содержать знатную родню.

— Так уж и содержать? — все ещё не веря, что это плохая идея, буркнул Ванюшка.

— А зачем тогда мы им? — жестко спросила его Евдокия, отбросив показное равнодушие. — Ты должен понимать, что деду придется искать им службу поближе к князю, прикрывать все их грешки, создавать видимость безбедной жизни и без конца платить, чтобы меня не обижали.

— Но неужто всё так плохо? — не сдавался брат.

— Потребуется немало вложений и лет, чтобы я освоилась в чужой семье. И учитывай, что только бестолковая и нищая княжеская семья согласится породниться с нами.

— Дунь, ты так говоришь, как будто мы безродные! — вспыхнул Иван.

— Ещё недавно наш дед был дьяком, — пожала она плечами.

— Думным!

— Думным дьяком, — согласилась Евдокия. — Нам повезло, что князь назвал его думным боярином и дал право голоса, но только твои дети, а скорее внуки обретут нужный вес, если сумеют сохранить влияние.

— А князья никогда не забудут, какой властью обладали до того, как вынуждены были пойти на службу к нашему, — со вздохом пояснил очевидное Олежка бояричу.

Евдокия улыбнулась ему, одобрительно кивнув.

— Дед может договориться с какой-нибудь княгиней о браке, — после паузы продолжила она развивать новую мысль. — К примеру, он обеспечивает ей дом и содержание, а она разрешает взять тебе свою фамилию.

Брат возмущенно засопел, сложил пальцы в кукиш и обиженно отвернулся. Евдокия усмехнулась. Вариант породниться с княжеской семьей только на первый взгляд привлекателен, а чуть копни и получается одна морока со злобными пересудами со стороны окружающих.

— Ванюш, сейчас такое время, что без князей нам легче занять высокое положение. Иван Васильевич пристально наблюдает за присягнувшими ему князьями, и нашего деда наделили полномочиями в Думе им в противовес. Ты тогда был маленьким и не помнишь, как пришлые бояре и князья потеснили московских бояр. Вот тогда князь возвысил деда и Репешка, чтобы в Думе сохранить равновесие.

Мальчики внимательно слушали Евдокию, впитывая политические моменты.

— Дунь, а негоцианты обращались к нам как к графам! — неожиданно вспомнил Ванюша.

— Ну вот, видишь? У нас свой титул, оказывается,есть, — подмигнула она ему и выползла из остановившихся саней, натужно кряхтя. Княжий двор встретил их обычной суетой. Брат поддержал сестру не только под руку, но и ворчанием:

— Ой, всё отсидел себе! Ногой не шевельнуть.

Пока расхаживались, во двор вышли слуги и начали разгружать сани, распрягать коней, брать гостей под белы рученьки.

— Помогите лучше моей сопровождающей, — рассердилась Евдокия. — Не видите разве, что устала она.

Пунцовая Даринка стояла, оперевшись на дядьку Ванюши и покачивалась, глупо улыбаясь.

— Как дивно-то! — лепетала она. — Какие вы все славные!

— Это он её настойкой напоил, — со знанием дела шепнул брат. — Она у него от всех болезней.

Боярышня укоризненно посмотрела на пестуна, но промолчала. В конце концов,Даринка не юная дева и не первый год знает дядьку боярича. Он её заботливо поддержал, когда она попыталась спрыгнуть с саней и не отпустил, когда она раскачивалась, смеясь над танцующей землей под ногами.

Гришка со своими ребятками посмеивался, но службу не забывал. Проводил боярышню до крыльца, проверил куда поселили боярича с пестуном, проследил, где поставили сани и обиходили ли животных, и только потом пошел в гридницу. На Юряту он внимания не обращал.

Вои Гусева терпеливо дожидались, когда их хозяин вызнает необходимые новости, а после потащились в гридницу, с завистью поглядывая на Доронинского старшего. Григорий по пути сунул полушку одному челядину, другому копеечку — и все вокруг забегали, несмотря на позднее время. Вышедшему на шум десятнику подарил новомодную московскую игрушку, подлетающую кверху. Ерунда, а седеющий Вихря обрадовался, как дитя, и велел накормить запоздавших гостей.

Гусевские вои затосковали, но их тоже пригласили к накрытому столу и настроение у них поднялось.

— Это откуда ж у тебя столько подарков? — поинтересовался воин Юряты, увидев, что Гришка поставил на стол ещё одну забавную вещицу, которую приберег для сотника. И ведь как угадал! Не дорогое оружие или броня, а мелочь для ребятёнка, но все потянули руки, чтобы посмотреть, как движется игрушка, если крутить рычажок.

— В Доронино раньше всякую забаву мастерили, и я увлекся.

— А-а, а я думал, что боярышня Евдокия Вячеславна тебя балует.