— Хуже, чем раньше, но сносно, — ответил Вудсток. — Мои люди не атаковали Дак. Мы лишь охраняли его. Истреблением мира занимались войска Императора, посланные с Бисса. Скажу вам правду — в Империи найдется не так уж много людей, которые готовы без зазрения совести уничтожить обитаемый мир. Пусть он и населен нелюдями, которых Империя презирает.

— Мне вас пожалеть? — предложил Хан. — Если так, то вряд ли. На Даке погибло множество моих друзей. И миллионы ни в чем не повинных.

— Миллиарды, — поправил Вудсток. — Да, я люблю точность в этом вопросе. Видите ли, я происхожу из рода тионской аристократии. И честь для нас — не пустой звук. Нет нужды в насилии, если оно излишне. Но, мой план по захвату и оккупации Дака был отвергнут. Более того, Император после этого приказал мне заниматься рейдерской деятельностью на территории Галактического Альянса. Учитывая, что у меня достаточно сил, чтобы разбить каждый ваш флот, это довольно…

— Унизительно? — подсказал Хан.

— Непрактично, — произнес Вудсток. — Непрактичность решений Императора все больше вызывает вопросы.

— Можно подумать, что раньше он был мастером прагматики, — произнесла Мон Мотма.

— Был, — заметил Вудсток. — Его стратегия и тактика, по свержению республиканского строя и захвату власти, уничтожение джедаев — это мастерские примеры его размаха. Но, похоже, что Эндор сломил его. С каждым новым приказом я вижу, что он теряет связь с реальностью. Более того, он меняет внешность. То он молод, то стар, то полон сил, то тщедушный старик в плаще, каким мы его знаем. Но его взгляд, — Вудсток замолчал, помрачнев. — Он безумен, генерал Соло. И нет большей печали, чем служить палачом у безумца.

— Зря вы так, — хмыкнул Хан, забрав у дроида бутыль с напитком и плеснув себе вина в бокал. — Могли бы сделать неплохую карьеру.

— Карьера губителя миров меня не интересует, — возразил Вудсток. — А все закончится именно этим. Сколько миров по приказу Императора уже уничтожено? Десяток? Полсотни? Сотня? Обитаемые миры, пригодные для проживания разумных, выращивания урожая… Несмотря на миллиарды звезд и звездных систем, обитаемые миры — большая редкость и ценность. У галактики долгая память. Сколько бы мандалорцы не мнили себя великими воинами, они не победили в итоге ни в одной войне. Но все до сих пор помнят применение ими ядерного оружия и гибель миров. Отчасти по этой причине их ненавидят и презирают, считая лишь послушным инструментом.

— И при чем тут Мандалор? — спросил Хан. — Или ваши интересы уже и туда простираются?

— Пришелся к слову на почве сравнения, — пояснил Вудсток. — Видите ли, аристократы имеют пунктик на том, что они оставят после себя. Наша история и слава — то, что достанется нашим потомкам. Меня устраивает войти в историю как тот, кто свершил месть и истребил обидчиков моего рода. Мне подходит уйти из жизни правителем и защитником Тионского Кластера. Но закончить жизнь, полную выполненных приказов безумца и, в итоге пасть по его приказу, потому что ему плевать на логику, он ищет удовлетворения мелочных обид… Нет, простите, это не мой путь.

— Так в чем проблема? — спросил Хан, показательно делая глоток. Кислятина. Больше Соло к вину не притрагивался. — Присоединяйтесь к нам, вам будут рады.

— Не сомневаюсь, — заулыбался Вудсток. — Но, повторюсь, моя честь дороже жизни. Я давал Присягу Империи. И мировоззрение Альянса, Республики и даже Доминиона, меня не устраивают. Тем более меня не устраивает мягкотелость Имперского пространства и безудержная безумная жестокость того, что теперь называется Темной Империей.

— Интересно, — заулыбался Хан. — Так вы хотите откусить у Империи небольшой кусок.

— Размером с Тионский Кластер.

— Советую забыть про Союзный Тион, — по-человечески Вудстока было жаль. Если он сунется к Трауну, тот сожрет его, а потом его флот и весь Тионский Кластер войдет в состав Доминиона. И, фактически, граница будет пролегать не так уж далеко от новой столицы Альянса. А что для Трауна несколько десятков парсек? Один недолгий перелет всем флотом, и столица осаждена. — Отвоевывать его будет для вас не просто трудно, а мучительно больно.

— Я найду общий язык с вице-адмиралом Пеллеоном, — заявил Вудсток. Сперва Хан хотел было поправить собеседника, но вовремя осекся, решив что не стоит злить синего парня откровенностью не ко времени. — Теперь я хотел бы выстроить взаимоотношения со своими ближайшими соседями.

— То есть с нами, — понял Хан. — Ну, брать в плен одного из генералов Альянса вместе со всем флотом, так себе идейка, знаете ли.

— Вы не представляете, на какие ухищрения я пошел, чтобы выпросить у Императора право атаковать Иего, — холодно произнес Вудсток. Хан мог поклясться, что адмирал подобрал элегантный синоним к слову «унижения». — Мой приказ был ясен и четок — убить всех, и никого не оставлять в живых. Особенно, генерал, Император настаивал на том, чтобы вы умерли не быстро, жестоко и в мучениях.

— Приятно, что целые главы государств заботятся о моей судьбе, — фраза должна была звучать как ирония, но получилось… скорее горько, чем смешно. — Но вы сохранили мне жизнь.

— И потратил немало средств на то, чтобы лучшие «ледорубы» смонтировали голозапись того, как атака нашего спецназа на рубку вашего корабля вызвала декомпрессию, — продолжал Вудсток. — Вы и ваш вуки были выброшены в открытый космос. Без скафандров. Полагаю, Император не будет смотреть все два часа записи, наблюдая за тем, как ваш фальшивый труп теряет влагу, леденеет…

— Полагаю, у Императора не идиоты вокруг собрались, — предположил Хан. — По крайней мере на этот раз. Они заметят «липу».

— Безусловно, — подтвердил Вудсток. — Голозапись и фальшивые доказательства вашей смерти Императору доставил лично Маарель Штиль. У вас есть несколько дней для того, чтобы либо принять мое предложение, либо отказаться от него.

— Дайте угадаю, — Хан щелкнул пальцами, указывая «бластером» на Мон Мотму. — Эту идею вам подсказала ваша шпионка.

— Я не так часто отдаю приказы спасти жизни своим жертвам, — пояснил Вудсток. — Но в тот раз, когда мои патрули натолкнулись на ее поврежденный корабль, дрейфующий на задворках системы Дак, и нашли в нем Мон Мотму, этот день дал мне надежду на то, что это спасение будет знаковым. Я вернул Мон Мотму в Альянс и помог вашей разведке получить нужные данные о наших силах. Так вы создали план по заманиванию нас на Иего. К сожалению, вы недооцениваете глубину проникновения вражеской агентуры в недра вашего чиновничьего и военного аппарата. План Бел Иблис лежал на столе Императора уже через три дня после его создания. И, прошу заметить, не копия с копии. А оригинальная копия.

Иными словами, это был один из тех немногочисленных дубликатов, созданных для информирования старших чинов, вовлеченных в работу над планом. Что намекает на очевидное — предатель из высшего круга Альянса.

Хану стало жарко. Потому как если этот разумный настолько искусен в вопросе обмана, то Лейя в опасности. Как и весь Альянс.

— И что будет, если я откажусь? — спросил Соло.

— Вы умрете, — пожал плечами Вудсток. — Как вы заметили, Император быстро распознает подделку. И, тогда, он либо бросит на меня всю свою ярость. Активируя спящих агентов в моем флоте и армии, приказав им убить меня. Либо же отправит сюда армаду. Последнее маловероятно, но не исключается. Думаю, меня убьет Маарек Штиль после того, как вернется из резиденции Императора.

— Если я откажусь, то вы прикончите меня, подержите в вакууме и покажете труп, чтобы убедить в том, что выполнили приказ, — рассмеялся Хан. — Вудсток, вы точно тионец?

— Во мне нет ничего кореллианского, будьте за это спокойны, — вежливо осадил гостя хозяин.

— Вам следовало отправить ее, — он указал на Мон Мотму, — к моей жене. Или Белу Иблису.

— И они приняли бы ее так же, как и вы, — пояснил Вудсток. — Как предателя. Но, смею заверить, что за все то время, что советник Мотма отходила от кислородного голодания и повреждений на своем кораблей в руках моих врачей, она не предавала вас. Повторюсь, моя мысль о том, что Император больше не способен сделать Империю вновь великой, пришла мне давно. Я не стал бы упускать возможность заполучить союзника, делая из нее слугу двух господ.