Деньги, которые «Деф» пожирал как гаморреанец помои шли на поддержание работы и поставки необходимых реагентов и веществ для достижения конечной цели. Вот только месяц за месяцем идут, а цель не достигнута.
— Послушайте, — дыхание неймодианца восстановилось, он перестал быть похожим на мон-каламари, выброшенным на Татуине. — Я давно отказался от своей прошлой жизни, и не планировал продолжать работу над оружием судного дня. Но меня заставили…
— Мне не интересны ваши оправдания, Лок Дурд, — отрезал Пеллеон. — Вы работаете на Доминион. Вам поставлена задача. И вы ее до сих пор не выполнили. Если верите в богов, хоть в каких-нибудь, помолитесь им за то, что здесь я, а не гранд-адмирал Траун.
При упоминании Верховного, неймодианец так затрясся, что его второй подбородок заходил ходуном.
— Идемте, — махнул рукой в сторону административного центра Пеллеон. Благо что ему хотя бы с картой объекта дали предварительно ознакомимся. — Не отставайте и рассказывайте, Дурд. Я хочу знать, почему наше оружие еще не готово.
— Я не всесилен, вице-адмирал, — засеменил рядом с Гиладом неймодианец. — Я создал дефолиатор много лет назад. И это не значит, что я детально помню все его схемы и химический состав реагента. Не говоря уже о том, что мне необходимо его менять под ДНК и биохимию биологических объектов, которые отличаются от известных видов. Мне потребовалось время на то, чтобы воссоздать химическую формулу, испытать ее, устранить ошибки, вновь провести испытания и добиться устойчивого результата. После этого началась работа над модернизацией формулы и вещества под новые вводные параметры биохимии образцов. И, честно говоря, я долгое время думал, что стандартной формулы будет вполне достаточно для того, чтобы новые образцы так же были уничтожены. Однако, этого не произошло — их биохимия отличается от нашей и невосприимчива к химически агрессивным реагентам дефолиатора.
— Разумеются отличаются, — хмыкнул Пеллеон. — Вы что, думаете, будто ваша старая поделка одинаково эффективно уничтожает любую биологическую жизнь в галактике?
— Нет, нет, что вы, я ничего подобного не думаю, даже при испытаниях дефолиатора было установлено, что некоторые виды выживут, но… Послушайте, — неймодианец остановился, привлекая к себе внимание вице-адмирала. — Вы засекретили происхождение образцов и останков, но я с уверенностью могу сказать: во время Войн клонов я и моя команда провели миллионы опытов со всеми возможными и известными галактике биологическими видами, цепочками ДНК. Нуклеотидными соединениями и…
— Не грузите меня излишними научными подробностями, доктор, — посоветовал Пеллеон. — Я же не цитирую вам по памяти Устав, не так ли?
— Да, да, конечно, — спохватился неймодианец. — Просто… я хочу объяснить, что для успешной работы дефолиатора была проделана колоссальная работа. Оружие было создано таким, чтобы уничтожать любую биологическую жизнь на планете. Растительного она или животного происхождения — не важно. Дефолиатор КНС должен был сжечь все, оставив на поле боя исключительно боевых дроидов. Даже броня и фильтрующие элементы не могли эффектно защитить клонов от него. Но ваши образцы…
Неймодианец приосанился.
— Я с уверенностью могу сказать, что образцы и останки, которые вы предоставили для модификации дефолиатора — не известны галактической науке. Этот вид, и все то, что они делают при помощи биотехнологий — это нечто невообразимое. И более ого — крайне устойчивое ко всем известным агрессивным химическим элементам…
— Не ко всем, доктор, — возразил Пеллеон. — Пусть проект начал Траун, но я ознакомлен и с тем, что он предоставил вам наводку на вещество, которое потенциально умеет разлагать биологическую составляющую образцов.
— Да, и мы работаем с пыльцой иторианских деревьев бофорр, — закивал Лок Дурд. — Но мы еще только в начале пути. Ну, от силы — в середине. Мне удалось модернизировать пыльцу таким образом, чтобы она атаковала биологический материал образцов, но…
— Что «но»? — спросил Пеллеон. — Вам удалось заставить пыльцу уничтожать образцы или нет?
— Адмирал, мы добились прогресса. Пыльца в самом деле агрессивна по отношению к генетике образцов и останков, но им тысячи лет! — всплеснул руками Дурд. — Некоторые посвежее, конечно, и ДНК там более качественно сохранилась. Что вообще удивительно — эта генетика довольно стойкая. И в то же время — весьма пластичная. Я подозреваю, что у живых образцов имеется высокая нервная проводимость и высокий болевой порог…
— Хотите сказать, что живые объекты уязвимы к боли?
— Мы моделируем ДНК из тех фрагментов, что остались целы и, полагаю, продвинулись довольно далеко в расшифровке генома образцов. Я могу с уверенностью сказать, что у гуманоидных форм нервная система развита так, как ни у одного вида, известного галактике. Они вообще развиваются по принципам, которые невозможны или бессмысленны с точки зрения эволюции нашей галактики. Кроме того, я могу объяснить, почему пыльца дерева бофорр так агрессивна в отношении их ДНК.
— Извольте.
— В каждом образце, в каждой части останков мы обнаружили следы одной и той же генетической последовательности. Как если бы и представители разумной жизни и то, что они модернизируют — это часть чего-то общего. Как если бы у них у всех были единые предки.
— Так и есть, — подтвердил Пеллеон. — Это рабочая гипотеза наших аналитиков.
— Из чего я делаю вид, — неймодианец взял паузу, набрал побольше воздуха, — что вы предоставили мне образцы и останки представителей внегалактической расы, которая была здесь многие тысячелетия к ряду.
— Интересная мысль, как и то, что вы это заметили, — оценил Пеллеон. — Что ж, вы правы, доктор. Образцы — это следы биотехнологий расы, известной как юужань-вонги. Останки — то, что мы смогли обнаружить исходя из разведки мест базирования этих чужаков в других мирах, ныне ими покинутых.
— Поразительно, — округлившимися глазами посмотрел на военного ученый. — Но ведь все знают, что наша галактика не может быть пересечена… Гравитационная аномалия…
— По нашим сведениям, эти чужаки умеют манипулировать гравитацией, — объяснил Пеллеон. — А так же, они прекрасные биотехнологи. Они длительное время наблюдают за нами и проводят эксперименты на представителях наших видов, а так же биосферах некоторых планет.
— И… И вы хотите их уничтожить? — опешил Лок Дурд. — Они же… Вероятно они единственные, кто побывали за пределами гравитационного барьера. Они могли бы многое рассказать…
— Послушайте доктор, — температура голоса Пеллеона упала ниже нуля. — Из того, что мы знаем, юужань-вонги ни хатта не мирные исследователи и не сироты, которые ищут новый дом. Они религиозные фанатики и завоеватели, которые намерены поработить галактику. Их биотехнологии превосходят наши технологии, и мы не знаем как бороться с таким врагом. Еще меньше мы знаем о том, как их убить в прямом военном столкновении.
— Потому что у вас нет ни одного живого представителя этой расы, да?
— Их агенты несколько раз пытались проникнуть на территорию Доминиона. Мы обнаружили их, попытались захватить, но они всегда убивали себя таким образом, что после них не оставалось останков, — произнес Пеллеон. — Ваш Дефолиатор — это часть нашей стратегии противодействия. Если мы не можем противостоять им в открытом бою, значит мы будем выжигать их и их биологическое оружие, устройства, корабли и все, что они модернизируют с помощью своей биологии, при помощи дефолиатора на основе пыльцы боффорр.
— Как раз об этом я и говорю, — затараторил неймодианец. — Пыльца работает. Мы знаем, что она агрессивна к ДНК вонгов — она уничтожает как раз ту единую генетическую последовательность. Но. Мы не можем гарантировать, что дефолиатор уничтожит их всех.
— Почему? В этом ваша задача.
— Их ДНК изменяется или мутирует, возможно, что это результаты селекции или скрещивания, — пояснил Дурд. — Кроме неизвестных науке последовательностей генов так же есть совершенно знакомые, но адаптированные. Это показывает или на искусные биотехнологические изменения, или же на результаты естественного смешивания генов. Природа сама дает жизнь наиболее приспособленному для выживания набору генов…
