Талис позвонил в маленький серебряный колокольчик. В кабинет вошёл человек без знаков различия и с лицом, которое забывалось ещё до того, как дверь закрывалась за ним.

— Группа «Серый ход», старые медицинские проекты, центр Ренго, все архивные ограничения снять по моему личному допуску. Две теневых наружки на живых фигурантов из списка. Финансовую линию принять через канал герцогини Таргор-Увир. Отдельно выяснить, кто в Управлении медицинских закупок касался пакета принцессы Эльги. Тихо и быстро.

Человек кивнул и исчез.

Талис снова посмотрел на Ардора.

— А теперь возвращайтесь в Академию, подполковник. Учитесь. Делайте вид, что государство пока справляется без вашего личного участия в каждом подвале столицы. Если понадобится ваша память о Тихом Камне, реакция кота или ваша способность разговаривать с маготехнической мерзостью кулаком, я вас вызову.

— Последнее звучит как оскорбление моей профессиональной квалификации. — Ардор усмехнулся.

— Ну, что вы! Это лишь краткое резюме имеющихся методов. Работают они, надо признать, превосходно, но Канцелярия всё же попробует начать с более скучных способов. Нам сейчас требуется не топор, а скальпель.

Ардор поднялся, но Талис остановил его:

— И ещё, подполковник. Если это действительно старый хвост того, о чём я думаю, то вы нашли не просто след преступления. Вы нашли место, где кто-то когда-то научился прикрывать чудовищные вещи словами о лечении, долге и прогрессе. Такие люди опаснее обычных предателей. Предатель хотя бы знает, что продаёт страну. Эти могли искренне считать, что строят будущее.

Ардор вышел из Канцелярии с очень странным ощущением.

Дело он отдал, но спокойнее не стало. Обычно после передачи задачи правильному человеку появлялось хотя бы что-то вроде внутреннего равновесия, но здесь оно не приходило. Старый медицинский проект, печать, похожая на след Тихого Камня, живые люди с поломанной памятью и кот, шипящий на папку, складывались в картину, которую очень хотелось разбить об стену, но Талис был прав. Сейчас требовался не топор.

Ардор сел в свой внедорожник, посмотрел на старое здание без вывески и вдруг подумал, что, возможно, Академия действительно уже начала его портить. Неделей раньше он бы, конечно, тоже пришёл к Талису. Но перед этим успел бы навестить хотя бы одного бывшего врача, архивиста и пару людей, знавших слишком много для собственного здоровья.

Теперь он всего лишь очень хотел это сделать.

Прогресс, как выразился бы Вейн.

А в Балларии тем временем учились жить с новым королём и в новой политической конструкции.

Алайр Ангис унаследовал трон, едва дышащие кредитные линии, обозлённых промышленников, испуганных банкиров, осатаневшую от провалов разведку, недовольных военных и страну, ещё вчера делалавшую вид, что может диктовать миру условия, а сегодня внимательно читавшую каждый пункт трактата, чтобы понять, насколько глубоко ей разрешат дышать.

Королевский дворец стал тише.

Не потому, что там стало меньше людей. Наоборот, людей стало больше. Послы, советники, чиновники, представители торговых домов, армейские генералы, люди из портовых синдикатов, банкиры, промышленники, чиновники трактатных комиссий и те, кто приходил как частное лицо, но говорил голосом целой отрасли. Просто все они теперь говорили иначе. В разговорах исчезла прежняя балларийская уверенность, та самая, где за каждой фразой стоял рынок, флот, золото и привычка покупать нужный результат. А теперь за каждой фразой стоял немой вопрос: сколько ещё у нас осталось времени?

Алайр сидел в малом кабинете своего отца и слушал доклад министра финансов.

Кабинет он оставил почти без изменений. Не из сентиментальности, а из расчёта. Если сразу менять мебель, шторы, карты и людей, все решат, что молодой король не столько вступил на престол, сколько пытается закрасить следы прежнего правления. А следы надо было не закрашивать, а аккуратно резать, выносить и хоронить там, где их не найдут раньше времени.

— За неделю удалось разморозить семь внешних счетов из двадцати девяти, — говорил Сейран Готт, всё ещё мягкий внешне и всё ещё неприятный по содержанию. — корпорация банков Восточного Материка приняла предварительные гарантии, но требуют личного подтверждения от короны, что концерн Ханго не получит прямого доступа к новым кредитам без трактатной проверки. Пул страховых домов Галтар снизил коэффициент риска на треть, но только для гражданских грузов с потвержённым сертификатом конечного покупателя. Военные, маготехнические и транзитные поставки остаются под усиленным контролем.

— То есть нам разрешили торговать зерном, тканями и кастрюлями, но всё, на чём держится настоящая прибыль, по-прежнему под замком, — сказал Алайр.

— В грубой форме именно так, ваше величество.

— Грубая форма экономит время. Продолжайте.

Министр внешней торговли Лирана Оск положила на стол тонкую папку.

— Морской союз готов возобновить переговоры о транзите, но они хотят публичного участия в инспекциях Ханго. Южные княжества пока ждут, чем закончится первая трактатная комиссия. Шардал молчит, и это хуже всего. Когда Логрис молчит, это обычно значит, что он либо уже всё решил, либо ждёт, пока мы сами принесём ему более выгодное решение.

Алайр устало провёл рукой по лицу. Он был молод, но за последние дни выглядел так, будто возраст решил догонять его не годами, а пакетами срочных донесений.

— Ханго?

В кабинете мгновенно стало очень тихо.

Генеральный управляющий концерна Ханго на совещание не был допущен. Это само по себе говорило о многом. Ещё месяц назад такое было бы почти невозможно. Теперь промышленный гигант, кормивший половину оборонных программ Балларии, внезапно оказался не опорой короны, а источником заражения.

— Ханго требует защитить коммерческую тайну, — сказала Оск. — Они утверждают, что ракеты в Старых Горах были поставлены через цепочку частных подрядчиков, а участие концерна ограничивалось техническим сопровождением экспортного изделия.

Маршал Тольг, сидевший у стены, хрипло усмехнулся.

— Я напомню, что нас согнули не за ракеты, а за маготехническую установку к которой они имели прямое отношение. Но конечно экспортное изделие на тайной базе в чужом государстве, под прикрытием разведки, с готовностью к удару по Шардалу… Прекрасная формулировка. Пусть попробуют сказать это вслух перед Советом Властителей, я даже готов купить билет.

— Они не идиоты, — сказал Алайр. — Значит, ищут позицию для торга.

— Да, ваше величество, — кивнула Оск. — И ещё они сильно нервничают из-за старых архивов. Не только по ракетной программе. Сегодня утром их представитель просил личной аудиенции и намекнул, что в документах прошлых лет могли быть исследования, которые теперь трактатные комиссии истолкуют слишком широко.

Алайр медленно поднял глаза.

— Слишком широко?

— Именно так они выразились.

— Когда промышленник говорит «слишком широко», он обычно имеет в виду «ровно так, как написано в документах». Что за исследования?

Оск посмотрела на Готта, тот на маршала, и Алайр понял, что приятных ответов не будет.

— Ранние работы по внешним эфирным контурам, восстановлению повреждённых каналов и управляемой реакции тканей на искусственный импульс, — сказала она. — Формально медицинская и реабилитационная тематика. Часть материалов шла через гражданские фонды и международные программы.

Алайр помолчал.

— Это связано с тем, что нашли в Тихом Камне?

— Мы не знаем, ваше величество.

— Не знаете или не желаете знать?

На этот раз ответил Наргос Эйр, оставшийся при новой короне не из любви Алайра к старой разведке, а потому что менять начальника управления в момент, когда вся сеть трещит, было бы красиво, но глупо.

— Мы знаем, что часть старых исследований пересекалась с людьми Ханго, частными медицинскими центрами и зарубежными консультантами. По некоторым цепочкам всплывают шардальские хвосты, но очень старые, часть уже умерла, часть в почётной отставке, часть давно сменила ведомства. Прямой связи с Тихим Камнем пока нет, но вероятность что это поднимут — существует.