А самое главное — почему именно сейчас? Когда они с Ингрид так близко к плану, когда Альтов уже в городе, его ключ буквально у них в руках — нужно только заманить его в тот Могильник…

Михаил попытался сжать кулаки, но получилось это только со здоровой рукой; он поморщился от боли в перебинтованной кисти, на которой теперь остались только большой и указательный пальцы.

Вчера — некротический прорыв в квартире Вальда. Сегодня это… неужели кто-то там, на Той Стороне, догадался о том, что они делают?

Плевать. Он доведёт дело до конца. Если нужно, сольёт Ингрид, сольёт её сына, сольёт всех. Его жена мертва уже двадцать лет; он вернёт её, чего бы это не стоило…

Лунный свет померк, погружая комнату в полумрак; что-то заслонило его. Михаил удивлённо обернулся к окну.

Какого?..

Что это за огромный чёрный кристалл и откуда он взялся в небесах?

* * *

Не все из собравшихся здесь находились тут физически. Некоторые, заседавшие в других Башнях по всему миру, просто прислали свои образы. И тем не менее, сегодня на собрании присутствовали все, без отговорок и попыток сослаться на неотложные дела.

Тема собрания была слишком важной.

— Господа, — председатель встал с места, обводя взглядом всех — тех, кто находился тут и тех, кто был лишь иллюзией. Все они слушали его внимательно. — Похоже, наши худшие опасения действительно оправдались. Аббадон, он же Смерть, вырвался на свободу из клетки, в которую мы заключили его двадцать лет назад.

— И кто в этом виноват?! — женщина, сидевшая на другом конце стола (а на самом деле — в Испании) тоже встала. — Почему ты так спокойно об этом говоришь?

— Вот-вот! — поддержал её другой, не вставая, но глядя на председателя недовольно. — Двадцать лет! Не тысяча, даже не сотня — ловушка, сделанная вами тремя, продержалась всего двадцать!

— Это не очень-то похоже на бессмертие, которое было нам обещано!

— Тише! — голос председателя загремел над залом, перебивая недовольных. — Вы задаёте не те вопросы, идиоты! Дело не в том, где мы ошиблись в прошлом, а как нам сейчас это исправить в настоящем, побыстрее и с наименьшими потерями!

— Ты думаешь, это будет так легко исправить? Двадцать лет назад Аббадон даже не подозревал, что обычные смертные могут его пленить, а сейчас он знает об угрозе и будет наготове…

— Он ещё слаб! — неожиданно донёсся голос поддержки и в пользу председателя; тот благодарно кивнул старой знакомой, сидящей справа от него. — Он истощён, и на то, чтобы полностью восстановить свои силы, у него уйдёт много времени. Мы же напротив — собирали ресурсы все эти годы. Мы учитывали такой вариант и готовились к нему!

— Готовились? Поэтому ваша Башня в истерике собирает всех призраков, каких только сможет, на роль пушечного мяса?

— Кто говорит об истерике? — гневно отозвался мужчина, сидящий слева от председателя. — Если наши действия выглядят бессистемными, это лишь значит, что вы не знаете, в чём их суть…

— Так, может быть, расскажете? Это всё-таки касается нас всех!

— Да! Когда Смерть явится, он будем мстить не только вашей троице, но и остальным. Вы подставили всех!

— Подставили? — женщина справа от председателя рассмеялась. — Что вы несёте? Как будто вас кто-то заставлял. Как будто вы сами не умоляли взять вас в долю в этом деле!

— Хватит!!! — председатель хлопнул рукой по столу. — Выяснением личных отношений можно будет заняться потом, когда мы устраним угрозу! Наши партнёры с нижних слоёв так же заинтересованы в том, чтобы вернуть Аббадона в клетку, как и мы с вами. Поэтому прежде всего нам стоит обсудить…

Но все неожиданно молчали.

Некроманты из Башен — этой и остальных — обернувшись, глядели в окно, наружу. Туда, где завис над городом и даже над Башней огромный чёрный кристалл.

В отличие от живых, они точно знали, что это такое.

— Как ты думаешь, — заметил Смерть ровным голосом, — в чём принципиальная разница между живыми и мёртвыми?

Я удивлённо уставился на своего нового учителя. Тот, однако же, даже не смотрел на меня — он с любопытством разглядывал маленькое изящное пирожное, которое держал в руках.

Мы сидели на ночной террасе маленького кафе; пока я заказал себе суп и пару бургеров с картошкой фри, Смерть ограничился лишь чашечкой кофе да этим пирожным, да и те, как мне показалось, взял больше для вида, чтобы не сидеть без ничего, пока я утоляю голод.

— Мёртвые не едят, — буркнул я в ответ. — И не пьют. То ли не хотят, то ли не могут.

Смерть хохотнул.

— Как правило, чертовски хотят. И, кстати, могут — если знают, что и как. Так всё-таки, в чём это различие?

— Ну… — задумался я. — Живой жив, мёртвый мёртв. Даже не знаю, что сказать.

— Конкретнее. Раскрой мысль.

Тоже мне, нашёлся философ. Может, Аббадон слишком буквально воспринял свою новую роль учителя?

— У живого бьётся сердце, — начал перечислять я, — кровь течёт по венам… проще говоря, биологические процессы…

Смерть, покрутив пирожное в руке, поставил его обратно на блюдечко. Он явно кайфовал от разговора.

— Ты всё путаешь, ученик.

Ну вот, я же говорил! Я с раздражением принялся жевать бургер.

— … ты всё путаешь, — повторил он. — Биологические процессы — просто инструмент, поддерживающий жизнь в теле, но не коренное отличие. Просто… посмотри на них.

Он обвёл рукой пространство вокруг, людей, сидящих в кафе или идущих мимо нас по улице.

— Взгляни. Простые смертные. Живые. Что ты можешь о них сказать?

Что сказать о них?.. Я сощурился, пытаясь понять, к чему клонит Смерть. Что есть у всех живых и чего нет у всех мёртвых?

Пока что смысл его урока ускользал от меня. А люди вокруг… ну, люди как люди. Мужчины и женщины, взрослые и дети. Наверное, всех их объединяло то, что они были нервными и испуганными. И все нет-нет, да бросали взгляд наверх; туда, где над городом завис огромный, видимый почти отовсюду чёрный кристалл.

Да уж, настроения в городе ходили откровенно панические. Неудивительно! Когда над городом повисает непонятная зловещая штука, такое не проходит незамеченным. Город гудел уже сутки с лишним — а именно столько времени назад Смерть создал свою летающую цитадель.

Сутки непонимания, тревоги и паранойи. Многие в этот день не вышли на работу; на мой телефон пришло уведомление о переносе траурной церемонии в Немёртвом. Другие, такие, как, например, Отдел, напротив — работали как проклятые, пытаясь выяснить хоть что-то.

Но, как говорится, если б мы знали, что это такое, мы не знаем, что это такое. Люди были напуганы, люди строили теории. Все постоянно ждали, что кристалл раскроется, оттуда появятся какие-то жуткие монстры и всех сожрут…

— Они волнуются за своё будущее, — буркнул я, вновь поворачиваясь к Аббадону. — И очень не хотят стать мёртвыми.

Кажется, этот ответ мой учитель тоже нашёл уморительно смешным.

— Как и ты, — заметил он, отпивая кофе. — И, кстати, это отличный вопрос.

— Вопрос?

— Я ведь предлагал тебе хорошее посмертие — тогда, в первый вечер, — Смерть испытующе поглядел на меня. — Всё честно, без обмана. Небольшой персональный рай. Никаких больше волнений и забот. Наслаждайся себе… так почему же ты отказался?

Ладно, он прав — вопрос и правда хорош.

— Можно было бы порассуждать о доверии… — начал я. — Или о том, что представления о рае у каждого свои. Но, наверное, основная причина не в этом. Просто я подумал, что… В посмертие я ещё всегда успею. А вот пути назад уже не будет.

— Вот! — Смерть щёлкнул пальцами у меня перед лицом. — Вот первый шаг к правильному ответу! Ты на верном пути, ученик.

Рассмеявшись, он откусил от крохотного пирожного половину.

— Смерть — это конец пути, — пояснил он, прожевав. — Тебе может показаться иначе — как же так, ведь мёртвые могут сохранить свою личность, мёртвые могут быть деятельнее иных живых, но…