— П-послушай, Сизиф… А… — неловко начал Стерлинг, стараясь говорить потише.

— Да-да? — откликнулся я.

— А разве… звуки не становятся громче? Мы как будто идём прямо к ним! — он испуганно расширил глаза.

— Мы идём прямо к ним, — подтвердил я.

— Что⁈ Зачем?

— В смысле⁈

Я усмехнулся; мне было не нужно оборачиваться, чтобы увидеть панику и изумления на лицах Пети и Стерлинга — благо, отражения показывали их со всех сторон.

— По моему следу идёт Артемида, а она, между против, Богиня охоты. Вы без меня тоже не выберетесь, если только случайно; в пустом лабиринте это бы сработало, но тут Боги и твари…

— И-и зачем ты идёшь прямо к ним? — в голосе Стерлинга был испуг.

— Кажется, я понял, — заметил Петя с серьёзным видом. — Хочешь использовать монстров как прикрытие?

— Вроде того, — согласился я. — Прямо сейчас твари Хаоса доедают Аполлона, а Артемида думает, что её выбор — между ним и мной. Кроме того, звуки отсекут нас от неё и дадут фору. Мы обойдём их по кругу, не приближаясь. Возможно, на той стороне…

— Иди ты в Тартар, Сизиф! — раздался истерический вопль прямо из-за стены. — Никто меня не доел… ай!.. Пока! Я ещё живой!

— Поздравляю, Аполлон, — отозвался я через стенку. — Но, кажется, это ненадолго?

Яркая вспышка света озарила лабиринт, высвечивая нужные проходы; мы поспешили к ним.

— Артемида!!! — заорал Аполлон. — Да иди уже сюда, идиотка!! Здесь…

— Тцц, — хмыкнул я. — Ты что, хочешь помочь в поисках той, что тебя бросила?

Над лабиринтом повисла секундная пауза, нарушаемая лишь рычанием тварей…

— Да уж, — заметил Петя, ехидно улыбаясь. — Хоть ты и Бог, Аполлон, самоуважения у тебя никакого.

— Чего⁈ Заткнись… ай!! Жалкие смертные…

— Прямо сейчас ты такой же смертный, как мы, — отозвался я. — Хочешь позвать Артемиду? Что дальше? Она, конечно, поймает нас, но тебе помогать не станет; посмотрит, как тебя прикончат твари, и доложит Зевсу о твоей героической гибели — как и обещала.

— Пошёл ты, Сизиф!.. — раздалось из-за стенки.

Голос был усталым, отчаявшимся. А главное, он не спорил. Аполлон понимал, что мои слова — чистая правда, и только воспалённое божественное самолюбие не давало ему согласиться вслух со смертным.

— Знаешь, — продолжил я, — мы могли бы…

— Чего⁈ О чём ты… аааа! Отвали, тварь!

— Даже и не знаю, говорить ли, — спокойно протянул я, пока из-за стены — да нет, уже даже не из-за стены, а прямо из-за ближайшего поворота — доносились жуткие звуки рвущейся плоти и крики Аполлона. — Ты ведь всё равно не примешь помощь от смертного, так?

— Да чем ты можешь мне помочь, придурок?!!

Судя по голосу, Аполлон доведён до отчаяния.

Я усмехнулся.

— Ничем. Если я скажу, что спасу тебя в обмен на помощь, ты только посмеёшься, правда?

— Ага. Уже смеюсь такому предположению… Аа, Хаос!..

Аполлону, похоже, было не до смеха.

— Тогда ничем, — заключил я. — Вот разве что… месть?

— Чего⁈

Мы завернули за угол.

Аполлон еле стоял. Пожалуй, он бы упал, если бы не сотни золотых нитей, которые держали его, сковывая не хуже цепей. Прямо перед ним, в самом центре небольшого пространства, зияла дыра, глубокий колодец, и оттуда лезли твари Хаоса — слепые, кровожадные, похожие на гигантских зубастых мокриц или сколопендр.

Мы остановились на краю зала; Петя и Стерлинг с опаской поглядывали на тварей, но те не обращали на них внимания. Они вылезали из колодца, накидывались на Аполлона, чтобы вонзить в его тело свои жвала, выхватить кусок мяса, а затем снова нырнуть в колодец. Конечно, божественная плоть вкуснее человеческой!

Аполлон зашипел от боли, вскинул руку. Вспышка!.. Впрочем, она вышла слабее предыдущих.

— Похоже, твои силы на исходе, — заметил я. — Это конец, ты ведь понимаешь?

— Без тебя… р-разберусь! — он злобно глянул на меня. — Может, я сдохну, но и тебя Артемида прикончит. И тогда…

Я покачал головой. Не прикончит, Аполлон, не прикончит. Вы с Артемидой кой-чего пока не знаете…

Впрочем, попадаться ей мне всё равно не стоит.

— И тебя это устроит? — заметил Петя. — Она тебя бросила, оставила умирать, чтобы поймать Сизифа. И ты радуешься, что она его поймает?

Губы Бога растянулись в болезненной усмешке.

— А это уже не от меня зависит.

— Что за пессимизм? — очки Пети сверкнули от новой вспышки, ещё более короткой и тусклой. — Ты же Бог!

Он поглядел на меня; я кивнул. Кажется, Петя понял, в чём состоял мой план.

— Думаете меня на «слабо» взять? — Аполлон отшвырнул очередную тварь; нити Судьбы сковывали его, не давали свободно двигаться, не давали отойти от этого места. Эх, а ведь он всего-то и сделал, что немножко нахамил Мойрам!..

Суровые бабушки, что и говорить.

— Просто говорим очевидные вещи, — я облокотился на зеркало и достал из сумки, висевшей через плечо, свой фолиант.

— Да и пошли вы с очевидными вещами!.. Я знаю, что вы думаете… ай!!! — новый укус твари вырвал мясо из его руки; золотая кровь заливала Аполлона со всех сторон. Да уж, долго он не продержится. — Думаете, раз я Бог, а вы смертные, моя гордыня затмит мне разум… нет уж. Артемида — склочная сука и предательница, но она Богиня, а вы смертные. Как вы можете ей отомстить?

Я покачал головой, раскрыл фолиант.

— Знаешь, даже Боги уязвимы перед смертными, впитавшими божественную силу. Пора бы вам это наконец уяснить.

— Будто я не знаю… только у тебя не хватит божественной силы, чтобы прикончить Артемиду!

— Пока — не хватит, — согласился я. — Но если ты попросишь о помощи…

Во мне уже была сила, взятая у Борея. Я мог бы похитить и силу умирающего Аполлона. Сейчас, окровавленный, изодранный, на последнем издыхании, он был слаб…

Но всё-таки не настолько слаб, чтобы фолиант позволил мне забрать его силу себе.

— Что ты предлагаешь? — он уставился на меня со злостью…

И с вопросом. Серьёзным вопросом, без сарказма или издевательства.

Я пожал плечами.

— Попроси меня о помощи. Попроси отомстить твоей сестре, сделать то, что ты не можешь сам. И я сделаю это.

Тот, кто просит о помощи, признаёт, что он слабее. Если он скажет это вслух, для мироздания будет понятно, что в этот момент я сильнее Аполлона. И я впитаю его силу. И тогда…

Глаза Аполлона вспыхнули болью, яростью, тысячей других чувств… Я глядел на него бесстрастно.

— Ладно… — выдохнул он. — Только… обещай мне, что сделаешь это. Что не сбежишь, спасая свою жизнь, а прикончишь эту суку!

— Обещаю, — согласился я. — Разве ты ещё не понял? Мне не сбежать от неё, она всё равно меня догонит, в лабиринте или снаружи. А когда бежать некуда — остаётся нападать.

Аполлон криво усмехнулся.

— Ты сумасшедший, Сизиф… безумец, и всегда таким был. Откуда в смертном столько самоуверенности? Впрочем… у того, кто трахнул мою сестру…

— Что⁈ — уставился на меня Петя. — Ты разве…

— Не сейчас, — поморщился я; от этих мыслей в голове кололо, а Артемида наверняка уже почуяла это и спешит сюда. Вот-вот будет здесь, нужно торопиться. — Ну? Ты согласен, Аполлон?

Моя ладонь лежала на странице фолианта, и казалось, что тот чуть колыхался, будто колотилось под страницами живое сердце.

— Да согласен, согласен! — выкрикнул он, закрывая глаза. — Давай, Сизиф! Я прошу тебя о помощи… в мести моей сестре. Прикончи Артемиду!

Я широко улыбнулся, чувствуя, как мощнейший заряд божественной силы покидает тело Аполлона, чтобы впитаться в меня.

…изорванная, перемазанная в золотой крови и прахе, одежда Аполлона покачнулась секунду — и упала на пол. Громко стукнув о камень, покатились в сторону золотые браслеты, беззвучно осела ткань.

Я захлопнул фолиант.

Тело переполняла сила. Аполлон, даже израненный и умирающий — это вам не какой-нибудь Борей или Хнум. Это Бог совсем другого масштаба, и, пожалуй, если бы не обстоятельства — если бы не тот самый шанс, дарованный мне Мойрами — я бы едва ли смог заполучить его силу.