— Госпожа Эржена, к вам гостья!

— Гостья? — удивилась, причем искренне, потому что посторонних в наших краях не бывало. — Кто?

— Нищенка какая-то, — нахмурилась моя горничная, удивляя ещё сильнее. — Странная, блаженная. Чумазая. Но вас просит. Видно, что не в себе. Курт за ней присматривает, чтоб не дурила, и целителя кликнули, но она ревет белугой и вас просит. Умоляет даже.

Недоумевая, но с высокой долей беспокойства (как она вообще до нас дошла?), я поспешила вниз и действительно увидела в холле тонкую фигурку девушки, одетой весьма непритязательно — в потрепанное платье прислуги, ношеное явно не первый день, потому что подол был в грязи, да и не только подол. На плечи девушки был накинут старенький шерстяной жилет, а голова замотана в невзрачный коричневый платок, так что ни волос толком, ни лица рассмотреть было невозможно, учитывая то, что оно было чумазым и откровенно опухшим от слез.

Но всё равно…

Всё равно я её узнала!

И нет, не стала обличать её с порога, вместо этого увидев в глазах искреннее отчаяние и действительно подкрадывающееся безумие, и приняла, может, не самое правильное, но именно то решение, которое подсказало мне сердце.

— Курт, отбой, — приказала строго. — Я знаю эту женщину. Она не опасна.

Развернулась к Берте и приказала ещё:

— Подай сытный обед на двоих в правые покои третьего этажа и подготовь ванну. Подбери среди моих вещей сорочку и свежее домашнее платье. За дело!

Прислугой я командовала не часто, особенно таким тоном, но что-то в моём поведении подсказало окружающим, что спорить нельзя, да и промедление опасно последствиями, так что все лишь молча кивнули и поторопились выполнить мои распоряжения.

Я же, подойдя к Лилиане вплотную, сначала просто взяла вдрогнувшую девушку за плечи, а потом и вовсе аккуратно привлекла к себе, прекрасно видя, что она в таком отчаянии, что готова довериться даже мне.

Той, кто в своё время едва её не убила.

Сначала замерев в моих руках, уже через три секунды Лилиана горько рыдала, прижимаясь ко мне всем телом, а я с ужасом констатировала, что девчонка не только на грани морального истощения, но и веса в ней едва ли сорок килограмм наберется. Она вообще ела все эти дни⁈

Кошмар!

Поначалу растерявшись, уже через пару минут я утвердила в голове оптимальный план действий, после чего обняла кузину крепче и отправила в её тело сонный импульс. Не самый сильный, едва ли заметный, но даже его хватило, чтобы Лилиана обмякла в моих руках, начав оседать на пол, ну а я, не теряясь, позвала Курта, который хоть и отошел от нас, но буквально метра на три, и всё это время внимательно контролировал происходящее.

— Бери. Пошли за мной, — приказала ему.

Кивнув и не торопясь задавать вопросы, за что я была ему особенно благодарна, Курт подхватил невесомую Лилиану и мы вместе поднялись наверх в те комнаты, которые изначально были моими. Как и в центральных покоях, мы тоже сделали в них простейший косметический ремонт, включая водопровод и красивую плитку в уборной, решив, что лишним не будет, но мебель там стояла простая. На всякий случай. Вдруг какие гости внепланово появятся?

И вот… пригодилось.

— Клади, — указала Курту на кровать, пока заправленную покрывалом. — Всё, можешь идти. Дальше я сама.

— Целителя пригласить?

— Нет, я сама.

Не удивившись, Курт просто кивнул и вышел.

Я стала раздевать кузину, начав с откровенно потрепанной обуви, продолжив платком и платьем, отдельно отмечая, что в целом Лилиана чистенькая. Ну, насколько вообще может быть чистым человек, явно позаимствовавший одежду с чужого плеча и прошедший не один километр пешком.

Интересно… Прямо из столицы пешком шла? Или какое-то время всё-таки ехала в дилижансе?

Успев раздеть девушку до нижней сорочки и панталон, которые были вполне приличными и явно личными, нашла в потайном кармашке платья горсть серебряных монет, тихонько выдохнув напряжение (ну, хоть было на что поесть в дороге!), а потом в комнату заглянула Берта с подносом…

И охнула.

— Это же…

— Да, моя кузина, — договорила за Берту, когда та от волнения так и не смогла закончить. — И она явно в беде. Я усыпила её, проспит часа три. Она сильно истощена, причем не только физически. Помоги обтереть тело, пусть пока отдыхает. Я посижу с ней сама. И постарайся ни с кем не разговаривать о том, что увидела. Если кто будет спрашивать, кто у меня в гостях, говори, что подруга.

— Хорошо, — моментально подобралась Берта, словно я выдала ей задание государственной важности. — Всё сделаю.

Вместе мы привели Лилиану в более или менее чистый вид, после чего я накрыла девушку одеялом, перекусила тем, что принесла нам на двоих Берта, а когда служанка ушла, то подсела к кузине поближе, взяла спящую девушку за руку и запустила полную диагностику организма.

Как я и думала, проблема была комплексной. Серьезное физическое и нервное истощение, дистрофия начальной стадии, воспаленные лимфоузлы, подозрительные темные пятна в лобных долях мозга, которые отвечают за эмоции, память и логику (и первыми повреждаются при шизофрении!), нервно пульсирующее магическое ядро, иссохшие энергетические каналы… И мозоли на пятках.

Последнее я аккуратно подлечила напрямую, после чего влила немного обволакивающего света в голову, затем успокоила пульсирующее ядро, и расслабила пережатые энергетические каналы, позволяя девушке действительно расслабиться, причем целиком. И внешне, и внутренне.

Я не следила за временем, действуя методично и неторопливо, так что очень сильно удивилась, когда Лилиана чуть сжала пальцы руки, за которую я продолжала её держать, и с надрывом прошептала:

— Я знала… Знала, что это не сон!

— О чем ты? — уточнила аккуратно, не торопясь вытягивать руку из внезапно крепкого захвата кузины.

— Мне… — девушка рвано выдохнула, — приснилась богиня. Когда я… — её голос стал тише и едва различим, — совсем отчаялась. Она сказала идти к тебе. И я…

Она резко распахнула глаза, которые сияли нехорошим фанатичным блеском.

— Пришла. Умоляю! — Лилиана вцепилась в моё правое запястье с татуировкой уже обеими руками. — Не выдавай меня ему! Мне больше некуда пойти! Я сделаю всё! Всё, что ты потребуешь! Только не выдавай!

— Кому? — прищурилась, хотя и так уже догадались.

— Алехандро! — прозвучало с таким надрывом, что даже у меня в груди что-то нехорошо екнуло. — Он… Он чудовище!

Вот тут я изумилась. Нет, мой бывший жених, конечно, не подарок, но… Чтоб чудовище?

— Он ударил меня, — снова одними обескровленными губами прошептала Лилиана, глядя сквозь меня. — А потом… душил… он…

По её щекам снова потекли слёзы и я, действуя интуитивно, привлекла невесомую девушку к себе, позволяя выплакать страх, боль и то дикое разочарование, которое настигает только тогда, когда боль причиняют действительно близкие люди.

На этот раз я не стала усыплять девушку, позволив выплакаться, причем не задав ни единого вопроса. Захочет — расскажет сама. Но в целом я и так всё поняла. Скорее всего она говорит о том случае, когда пыталась разорвать помолвку. Да, Алехандро довольно вспыльчив, когда что-то не по нему. Удивлена, правда, что его так сильно коротнуло… Но, судя по всему, она сказала это не в самый подходящий момент и он уже был на взводе.

И получилось то, что получилось.

Вот только…

Нельзя ей тут оставаться. Если император и принц узнают, что Лилиана живет у нас, то репрессии не заставят себя долго ждать. Ссылкой мы уже не отделаемся.

Ну и как мне быть?

И помочь вроде бы хочется, и меньше всего я хочу подставлять собственную шею!

Не торопясь озвучивать свои сомнения, я дождалась, когда Лилиана успокоится и сначала помогла девушке поесть, придерживая и тарелку, и кружку, потому что руки у кузины отчетливо дрожали, потом лично набрала ей горячую ванну и помогла помыться, тщательно прополоскав волосы и незаметно высушив их теплой волной света, после чего выдала свежую сорочку из своих запасов, укутала в свой халат и помогла вернуться в постель.