— Нервничаешь?

Тьфу ты, чёрт! Когда он успел подойти вплотную? Ингрид пришлось стиснуть зубы, чтобы не вздрогнуть, когда за её спиной раздался голос Альтова. Пожилой мужчина в чёрном костюме стоял прямо там; его наполовину парализованное лицо застыло неестественной маской, но держался он крепко и энергично, будто и не на свой возраст вовсе.

— Нужно отдать тебе должное, Ингрид… — тихо и ворчливо, как и всегда, сообщил Альтов. — Поначалу я не поверил. Решил, что ты просто запаниковала, испугалась за своё место или ещё что. Что тот Могильник — какая-то ерунда… Но, похоже, они с этим кристаллом как-то связаны, а ты первая, кто это заметил.

Ингрид коротко кивнула. Валентин Борисович Альтов, глава всех охотников страны, был когда-то её учителем, и общаться с ним на равных у неё не получалось до сих пор.

— В этом городе всё началось, Валентин Борисович, — заметила она. — Так чего удивляться тому, что именно здесь появился кристалл — и именно здесь открылся тот Могильник?

— Здесь, — коротко согласился старый служака. — Что ж у вас за город-то такой…

Первый Могильник действительно открылся именно здесь, в этом городе. Тот самый, из которого в мир живых впервые хлынули упыри, вампиры и призраки. Тогда, двадцать лет назад, всё случилось очень быстро; за первым открылся второй, третий. Вскоре весь мир был охвачен Прорывом, и уже очень немногие помнили, что началось всё отсюда…

Но она — помнила. И Альтов помнил. Такое не забудешь.

— Что бы там ни было с кристаллом, — поспешила добавить Ингрид, — я не сомневаюсь, что это связано с тем Могильником. Я была там, Валентин Борисович. Это не просто какой-то очередной склеп с зомби. Это врата… туда.

Чем бы ни была эта летающая хрень в небе, она дала шанс задержать Альтова и заманить его в Могильник. Этим нужно пользоваться. Иначе всё напрасно.

— Посмотрим, — мрачно отозвался Альтов. — Не радует меня всё это, ой, не радует. Что нас ждёт? Второй Прорыв?

Ингрид кивнула в такт его мыслям. Чем больше накручивает себя старик, тем выше шанс, что он всё-таки сунется туда лично.

Чёрт. Если бы Ключ можно бы украсть! Не пришлось бы лить столько крови, тратить столько нервов. Но нет. Ключ — не какой-то дешёвый амулетик, он связан с душой Альтова напрямую, чуть ли не вплавлен в неё. В каком-то смысле Альтов и есть ключ, а значит, только он может его использовать.

А им с Михаилом остаётся лишь придумать, как заставить его сделать это.

— … а вот насчёт чего я не уверена — так это насчёт нападения на Михаила, — решила Ингрид подкинуть своему старому учителю ещё пищи для размышления. — Связано ли оно с остальным? По всей логике, да, слишком всё непохоже на совпадение, но в то же время оно выбивается из ряда…

Блин. Им самим бы узнать, что это за нападение! Михаил потерял глаз, травмировал руку, а они знают лишь то, что это устроил какой-то неизвестный призрак на демоническом коне. Почему именно в этот момент? На Той Стороне кто-то действительно узнал о том, что они задумали?..

— … госпожа Зоммер, господин Альтов! — перед их лицом защёлкала камера. — Вы прокомментируете события последних дней?

— Что? — Ингрид очнулась, вспомнив, что на церемонии она вообще-то не одна. — Что, по-вашему, я должна комментировать? Это траурная церемония, дань памяти погибшим, а не пресс-конференция!

— Всё, что Отдел может вам сказать, он вам скажет не здесь и не сейчас, — отрезал Альтов.

— Да, но хотя бы небольшое заявление! — упорствовал журналист; его коллеги уже заметили происходящее, и сейчас все смотрели на них.

— Вы знаете хоть что-то, или вам просто нечего сказать? — выкрикнул кто-то другой из прессы.

Альтов побагровел.

— Послушайте! — рявкнул он. — Вы, кажется, и правда забыли, где находитесь. Сейчас начнётся траурная церемония, и мы здесь именно ради неё. Погибли люди, так что имейте совесть!..

— Погибли люди? — парировал журналист. — Около десятка человек, так? Но знаете, из-за кристалла в небе может погибнуть куда больше людей. Возможно, весь город сейчас под угрозой уничтожения, и если вы знаете правду, не время скрывать её…

— Да! К чему нам готовиться? Начинать эвакуацию из города?

— Сколько у нас времени?

Кажется, всем сейчас было плевать на четверых погибших студентов, одного преподавателя и четверых сотрудников Отдела. Всех волновало совсем другое. Эта чёрная штука в небе! Даже сейчас все нет-нет, да бросали взгляд на неё, будто ещё не насмотрелись…

Похоже, она была тут чуть ли не единственной, кого реально тяготила мысль о погибших. Альтов? Альтов тут по служебной надобности, не более и не менее, а вот она…

Это она их убила. Всех девятерых. Да, само собой, она сделала это ради цели, ради своего сына. И ради него она бы сделала это снова, и снова, и снова… но ведь это вовсе не значит, что ей не больно!

Вздохнув, Ингрид попыталась сконцентрироваться на речи, которую ей предстояло произносить через десять минут.

Речь давалась тяжело.

На неё смотрели все эти глаза. Журналисты, студенты, их родственники. Если бы они только знали, из-за чего на самом деле срывается её голос.

— … девять человек погибли из-за трагической ошибки, — продолжала Ингрид. — Один из них был моим коллегой, четверо — нашими студентами, первокурсниками. Вы все знаете их имена; Степан Романович Зверем, заслуженный охотник и инструктор по упокоению. Руслан Теляпин. Виктор Иванцев…

Виктор. Одного из мальчишек звали так же, как и её сына. Она вновь прикрыла глаза на пару секунд.

— … Николай Аронов. Денис Вальд…

Денис, Денис. Почему в то злополучное утро ты попал в эту группу? Сейчас в траурном списке могло быть какое-нибудь другое имя, но…

— Кхм-кхм, — раздалось где-то в глубине толпы. — Пропустите, пожалуйста…

Что? Что там происходит?

Кажется, этим вопросом задавалась не она одна. По толпе тут же пошло движение, раздались перешёптывания. До Ингрид долетало далеко не всё, но обрывки фраз она расслышать всё-таки могла.

— … что? Откуда он взялся?

— … только что его здесь не было!

— … подождите, это же он? Его фото стоит там, в чёрной рамочке…

Толпа быстро раздвигалась в стороны, пропуская вперёд одинокую фигурку; журналисты, почуяв запах жареного, тут же устремились туда вместе со своими камерами.

— Кхм-кхм, — заметил Денис Вальд, выходя вперёд. — Знаете… было приятно слышать о себе все эти хорошие вещи, но вообще-то… я не умер.

— Пульс в норме, слегка ускорен, дыхание ровное…

— Реакция не замедленная, зрачки нормально реагируют на свет…

— Спектральная матрица пациента на первый взгляд не повреждена…

И вот так вот — несколько часов подряд. Непросто быть сенсацией.

Вопросы и ответы, замеры знакомыми и незнакомыми приборами, допросы и проверки. Само собой, я ждал всего этого, но одно дело ждать, а другое — окунуться во всё это с головой. К концу третьего часа происходящее вокруг меня слилось в единый белый шум, и я просто сидел, ожидая, когда же это кончится.

Три часа назад я вышел вперёд на церемонии памяти себя любимого и объявил, что я вообще-то жив (простите, если кто надеялся на иное). И, конечно же, всё завертелось.

Одни отшатывались от меня, будто боясь, что я окажусь голодным зомби; другие — напротив, чуть ли не хватали за рукава, что-то кричали. Камеры щёлкали, журналисты буквально дрались за то, чтобы первыми протолкаться ко мне.

Что до Ингрид, то несколько минут она просто стояла на месте и хлопала глазами, потрясённая так, будто увидела призрака. Хотя нет, сильнее — призраков-то она наверняка в своей жизни встречала много раз, а вот в ситуацию вроде этой попала впервые. Представьте сами, что вы убили кого-то, а он неожиданно оказывается жив!..

Затем бодрый дедок с перекошенным лицом, который стоял возле неё, что-то ей тихо и резко сказал — и Ингрид, очнувшись, объявила в микрофон, что всё под контролем, нужно прекратить шуметь и вызвать скорую, ведь я могу быть ранен…