— Как я и думал, — с презрительным разочарованием в голосе произнёс Смерть, убирая косу. — Вы ведь не здесь, Виктория, не так ли? Не решились явиться лично.

— Конечно, — спокойно кивнув, согласилась та. — Я ведь не дура, господин Аббадон. Я пришла поговорить.

Смерть развёл руками.

— Что уж там. Говорите.

— Наше с вами знакомство, кажется, началось не с того, — заговорила она. — Я пришла обсудить условия перемирия, господин Аббадон.

Тот в ответ широко улыбнулся.

— Так вы наконец поняли, что я вам не по зубам? Что ж; простите, но наше с вами, с позволения, «знакомство» началось с того, что вы помогли демонам пленить меня и заключить в измерении пустоты. С чего вы взяли, что перемирие между нами вообще возможно?

— Бросьте, — заметила Оболенская. — Ведь вы же не юноша, чтобы действовать так импульсивно, полагаясь только на эмоции. Вам миллионы лет…

— … вообще-то — больше, — заметил Смерть.

— … и за всё это время с вами чего только не случалось, — закончила мысль Виктория. — То, что сделали с нашей помощью демоны — всего лишь мелкий эпизод на фоне вашего вечного существования…

— Мелкий? — Смерть резко шагнул вперёд, убрав с лица улыбку. — Что ж, может быть, по моим меркам и мелкий. Но я, знаете ли, не привык оставлять за спиной даже «мелких» врагов.

— Прошло время, — возразила Виктория. — Так уж ли нам с вами нужно быть врагами?

Смерть сухо и хрипло рассмеялся; если внешне он сейчас был мало отличим от обычного человека, то смех этот человеку уж точно никак не мог принадлежать.

— В этой вашей Башне, Виктория — в той, что возвышается над этим городом, и в остальных — хранится очень много моих вещей; ценных вещей, важных или просто дорогих моему сердцу. Если бы вы и правда хотели мира — могли бы начать с того, что вернули бы мне их все, сразу, без каких-либо условий и требований. Тогда — быть может — я и поверил бы вам…

— Ну — мы могли бы это обсудить, господин Аббадон, — вновь улыбнулась Виктория. — Но я для этого нам нужно сесть за стол переговоров и поговорить как цивилизованным партнёрам, а не…

— Со Смертью, милочка, — голос моего учителя в этот момент звучал как-то по-особому, а сам он вдруг показался мне невероятно высоким, — не торгуются.

Кажется, Викторию тоже пробрало; женщина отступила на шаг, замешкавшись…

— Л-ладно, — заметила она. — Просто… просто помните о нашем предложении, господин Аббадон. Перемирие и обсуждение условий! Знаете, против вас сейчас много кто выступает, включая высших демонов Ада и нескольких мёртвых богов. А вы сейчас слабы, и у вас может просто не оказаться времени войти на то, чтобы в силу. Подумайте!

Развернувшись, она сделала два шага от нас — и исчезла в белом свечении.

— … бла, бла, бла, — пробормотал Смерть себе под нос, садясь на землю возле меня. — Как ты думаешь, ученик — сколько раз за всё своё долгое существование я слышал подобные речи?

— Думаю… — я помедлил секунду, — просто дохрена раз.

— Вот именно, — согласился Смерть. — Ты это понимаешь. Но только не они; они ка-а-аждый чёртов раз, думают, будто именно они — особенные.

— И чего теперь ждать? — я пробежался глазами по толпе призраков, на всякий случай глядя, нету ли среди живых или мёртвых Юми. Но её не было ни там, ни там.

— Ну, уж точно не перемирия, — ответил Смерть. — Они просто поняли, что быстрой победы им не видеть, и теперь хотят потянуть время.

Он усмехнулся.

— Думаю, у нас с тобой и дальше будет чем их удивить.

Я скосил глаза на свои рёбра, которые медленно вставали на место.

— Кстати, — заметил я. — Там есть один парень. Антон. Его душа уже долгое время не может найти покой, потому что её сдуру привязали к артефактному мечу. Ты можешь освободить его и отправить туда, где и следует?

Аббадон кивнул.

— Это буквально моя работа, ученик. Не переживай за него.

Я вновь перевёл взгляд на Ингрид и Альтова. Антон был рядом с ней; я не знал, сможет ли он увидеть меня из мира живых, но всё-таки кивнул ему.

Поймав мой взгляд, закованная в металл фигура кивнула в ответ. Значит, всё-таки может.

— Выходит, — заметил я, — заговор, который убил моих товарищей и чуть не убил меня, раскрыт.

— Выходит, что так, — согласился Смерть.

— Ха. Нужно будет сообщить об этом духу Руслана, может, тогда он тоже найдёт покой… — пробормотал я.

— Осталось лишь, — заключил Смерть, — разобраться с заговором, который стоял за этим заговором.

Я хмыкнул, чуть поморщившись от боли, и философски пожал плечами.

Разберёмся и с этим.

Юми стояла и смотрела на собственное тело.

Может быть, удастся как-то его…

— Бесполезно, — заметил голос за её спиной. — Тело уже не подлежит восстановлению, девочка.

Юми обернулась. Виктория Оболенская возникла прямо позади неё, скрестив руки на груди.

— Так я провалила задание? — с вызовом фыркнула Юми. — Испортила выданное мне тело, не выяснила, в чём суть событий в Немёртвом…

— Может, да, а может, и нет, — Виктория покачала головой. — Знаешь, ты успела вызвать нас как раз вовремя — мы прибыли до того, как возник защитный купол. Это вышло удачно. Мы помогли многим, а заодно завербовали много новых душ. Студенты, преподаватели. Кое-что выяснили. Так что не всё так плохо. Конечно, нехорошо, что ты испортила тело…

Она тронула носком искромсанное демоническими когтями тело девушки.

— … но, в конце концов, в сложившихся обстоятельствах тебя вряд ли в этом кто-то обвинит. Всё же была такая бойня…

Виктория развела руками.

— Выдадут тебе новое тело, выдадут. И причешут так, что никто не отличит от прошлого. Тебе нравится снова быть живой, так?

— А кому бы не нравилось? — Юми испытующе глядела на неё.

— Значит, наша сделка ещё в силе, — рассудила Оболенская. — Ты продолжишь быть нашим агентом в мире живых, сможешь посещать Немёртвый — если он, конечно, продолжит работу после сегодняшних событий. Но, конечно, твои цели номер один и номер два теперь меняются местами. Все тайны этого университета и его ректора — ерунда по сравнению с тем, чтобы втереться в доверие к Денису Вальду и узнать побольше о нём и об Аббадоне.

Юми кивнула.

— Думаю, с этой частью я справлюсь без особых проблем.

Альгар ум Сарилл Теохвар медленно и буквально по миллиметру, вращал микрометрический винт, вылавливая идеальный резонанс. Движения пальцев были отточены годами. Вперёд на долю деления, на волосок назад, лёгкая пауза, прислушаться. Чем точнее резонанс, тем ближе матрица сознания к тому образцу, что заложен им в Эхо‑машину. Обычно он полагался на точность настроечного блока и набитые однажды карточки, но на этот раз пришлось задрать параметры так высоко, что готовых вариантов уже не хватало. Приходилось сидеть и крутить винт вручную, надеясь на ощупь, кончиками пальцев, поймать нужный всплеск на грани слышимого и ощущаемого, ведь стоит промахнуться ‑ и вместо идеального слуги получится очередная, и очень дорогая ошибка.

Сорок первый как раз стал такой ошибкой. Он вышел полным идиотом и не смог усвоить даже минимума, из того что вливала в него Машина Знаний. Пустая оболочка с хорошими рефлексами, не более. Сорок второй оказался другой крайностью ‑ религиозным фанатиком. Тот упрямо решил, что всё происходящее с ним ‑ посмертные муки, и их следует перенести с честью, не ропща и не сопротивляясь. Ни о какой гибкости, ни о какой разумной инициативе речи не шло.

Заказчики же, ждать не любили. Для них Эхо‑машина являлась не чудом, а дорогой услугой, оплаченной деньгами или важными услугами. Сорокового передали почти год назад, и он вполне успешно служил хозяину, работая палачом‑дознавателем Королевской Канцелярии. Репутация у него уже сложилась соответствующая. Он выбивал признания быстро, чисто и без лишнего шума. Но баланс в мире должен соблюдаться, и противники короля Сваргала тоже желали себе идеального исполнителя ‑ такого, каких давала Эхо‑машина — неприхотливых, нечеловечески ловких и быстрых убийц, способных зарезать даже архимага.