Дорген почти восхитился. Вот так надо было оскорблять людей: сухо, вежливо и под протокол.

— А если архивы не в порядке? — спросил он.

— Тогда совместная комиссия окажет содействие в установлении причин.

Ралвор побледнел.

— Это обыск!

— Это помощь, — сказал Дорген. — Привыкайте к новым словам. Они неприятны, но иногда спасают жизнь.

Офицер снова промолчал.

Дорген взял запрос и медленно перечитал первые строки. Медицинские лицензии. Маготехнические поставки. Частные восстановительные центры. Исследовательские группы. Южные округа. Балларийские подрядчики.

Пазл пока не складывался, но запах до боли знакомый. Тот самый, от которого у правителя начинала болеть голова ещё до того, как подчинённые приносили доказательства. Если Шардал копал такие архивы, значит, где-то что-то всплыло. И если это что-то связывало север Истара с балларийскими проектами, то через несколько дней ему снова придётся выбирать между плохим решением и совсем отвратительным.

Он поднял глаза на Ралвора.

— Князь, возвращайтесь на север и объясните всем своим соседям простую вещь. Кто сам принесёт документы, получит шанс сохранить дом, имя и часть влияния. Кто попытается жечь архивы, прятать людей или играть в старую независимость, будет иметь дело не со мной. И даже не с Логрисом. Сначала к нему придёт какой-нибудь очень вежливый шардальский следователь, потом егеря, а потом его родовой замок внезапно станет объектом санитарной обработки. — Он щёлкнул пальцами в воздухе вспоминая. — Шардальская народная забава под названием «Зачистка» Я достаточно ясно выразился?

Ралвор с побледневшим лицом медленно кивнул.

— Да, ваша светлость.

— Вот и славненько. И передайте им ещё одно. Я не собираюсь терять остатки государства ради людей, которые двадцать лет продавали его по кускам, а теперь вдруг вспомнили о суверенитете. До прихода егерей ещё нужно будет дожить, и не факт что мои люди будут добрее чем они.

Князь поднялся, поклонился и вышел заметно тише, чем вошёл.

Когда дверь закрылась, Дорген откинулся на спинку кресла и посмотрел на министра двора.

— Свяжитесь с нашей миссией в Марсане. Пусть узнают, насколько серьёзен этот запрос по медицинским архивам. Неофициально. Без истерики.

— Вы думаете, это связано с Тихим Камнем?

— Я думаю, что после Тихого Камня любое слово «лаборатория» надо считать заряженным оружием. А когда Шардал просит архивы быстро и так широко, значит, где-то уже нашли ствол, и теперь ищут того, кто держал его раньше.

Егерь чуть склонил голову, подтверждая сказанное.

— Я передам в комиссию, что Великое Герцогство готово содействовать.

Дорген посмотрел на него.

— Передайте точнее. Великое Герцогство вынуждено содействовать, потому что слишком долго не умело делать это само. Иногда честная формулировка экономит всем время.

Офицер поклонился.

Оставшись один, Дорген снова посмотрел на портреты предков. Теперь они уже не казались ему такими укоризненными. Возможно, просто свет изменился.

— Ну что, господа, — тихо сказал он. — Вы строили державу, я пытаюсь сохранить хотя бы государство. Не нравится — спускайтесь и попробуйте сами.

Занятия по стратегии начались не с карты, как ожидал Ардор, и даже не с долгого перечисления славных кампаний прошлого. Этим грешили многие преподаватели, полагая, что возраст давно погибших полководцев сам по себе заменяет смысл. Генерал второго ранга Исгал Лурис вошёл в аудиторию без папок, ассистентов и явного желания производить впечатление.

Среднего роста, сухой, жилистый, с седыми волосами, убранными в «драгунскую» косицу, аккуратно подстриженными усами и глазами человека, который слишком долго смотрел на большие карты, чтобы верить красивым стрелкам. На мундире у него было немного наград, но именно таких, после которых умные люди переставали спрашивать, где человек служил. Он, не поднимаясь по ступенькам, остановился у кафедры, оглядел слушателей и только после этого положил на стол тонкую указку.

— Господа, как и указано в ваших расписаниях, я генерал второго ранга Исгал Лурис и буду вести у вас стратегический блок. Сразу попрошу не путать его с искусством рисовать на карте. Это умеют и дети, если дать им цветные карандаши.

По аудитории прошёл сдержанный смешок.

Лурис дождался тишины и продолжил:

— Тактика отвечает на вопрос, как выиграть бой. Стратегия — зачем этот бой вообще нужен, что он меняет после победы, какие двери открывает и какие, наоборот, закрывает намертво. Тактический успех может остаться просто хорошей дракой, а может стать рычагом, после которого противник теряет район, армию, союзника, рынок или веру в собственную безопасность. Именно этот переход от удара к последствиям мы и будем изучать.

Он сделал знак, и на стене развернулась карта Северных Пустошей.

Ардор почти сразу узнал район и вздохнул. Конечно, рано или поздно кто-нибудь в Академии должен был добраться до операции против «Ночных Призраков». Слишком уж удобно ложилась история на учебный стол: усиленная рота, ночной выход, полковой лагерь Гилларской армии, уничтожение целого полка и последующий развал участка фронта.

Лурис повернулся к аудитории.

— Начнём с недавнего, но общеизвестного и уже не раз разобранного примера. Начало Гилларской кампании, Северные Пустоши, операция против полка «Ночные Призраки» силами одной роты. Тогда ещё капитан Таргор-Увир усиленной ротой полностью уничтожил полковой лагерь, сорвав подготовку массированного гилларского рейда и одновременно сняв угрозу с нескольких наших передовых узлов. Тактически это выглядело как ночной налёт. Стратегически — как удар по разведывательно-диверсионному инструменту противника, после которого Гилларская армия на этом направлении потеряла темп и инициативу.

Несколько человек в аудитории повернули головы к Ардору. Кто-то из молодых слушателей смотрел с любопытством, кто-то с заранее подготовленным скепсисом а Ардор сделал вид, что карта на стене интересует его гораздо больше, чем люди вокруг.

— Господин подполковник, — сказал Лурис, не меняя тона, — поскольку речь идёт о вашей операции, будет глупо говорить о ней в вашем присутствии так, будто вы умерли сто лет назад и теперь не можете возразить. Объясните группе, почему вы приняли решение атаковать полковой лагерь силами усиленной роты, а не ограничились разведкой и передачей координат. И особенно меня интересует, как вы поняли, что противовоздушная оборона полка практически отсутствовала.

Ардор поднялся не сразу. Он был готов к чему-то подобному. Академия не могла не попытаться превратить его прошлую жизнь в учебное пособие, и спорить с этим было бессмысленно. Вопрос заключался только в том, сделают это умно или начнут вынимать из операции героическую дурь, забывая про расчёт.

— Господин генерал, господа, если коротко, в обычном бою рота бы погибла, причём быстро и без пользы. Но лагерь «Ночных Призраков» на тот момент был не военным городком в уставном порядке, а большим, плохо прикрытым механизмом подготовки рейда. Люди находились вне подразделений, техника частично рассредоточена, часть подразделений готовилась к выходу, склады боеприпасов и горючего располагались внутри лагеря, а командование полка, судя по перехватам, чувствовало себя настолько уверенно, что поставило штабные шатры прямо по центру, даже не замаскировав их.

Лурис кивнул.

— А ПВО?

Ардор подошёл к карте и взял вторую указку.

— С ПВО всё было ещё проще. У полка, конечно, имелись зенитные пушки восемьдесят на триста в количестве пятнадцати штук и несколько кассетных ракетных установок Зурис — 120, но наличие средств не равно наличию системы. Я использовал расчёт устойчивости ПВО участка. Формула не особо красивая, но рабочая: в числителе — обнаружение, поражение, связь, эшелонирование и готовность; в знаменателе — время реакции, уязвимость позиций и качество маскировки позиций. Если хотя бы два ключевых множителя близки к нулю, вся система превращается в набор железа, которое может страшно выглядеть, но не успевает защитить объект.