— Вы боитесь этой девчонки?

Шарла медленно, палец за пальцем сняла перчатки, уложила их на сумочке, и сцепив пальцы, на колене, укоризненно посмотрела на генерала.

— Я боюсь только глупости окружающих. Девчонки с окраины, поднявшиеся слишком быстро, опасны вдвойне. Первое — они помнят, как выглядит настоящая грязь и кровь и не боятся их. Второе — правила приличия ещё не стали второй натурой, и временами они слетают как дешёвая позолота, обнажая истинное нутро. Ну и третье, не следует забывать, что за ней два мощнейших клина. Один в виде концерна Зальт, что само по себе уже должно вызывать даже не опасение, а именно страх, и сам майор, кому явно благоволят из самой королевской Канцелярии, и явно держат как ручного волка. Графа Орвиса эта девочка стоптала на ходу и мгновенно, и вся столица до сих пор в восторге.

Заргос откинулся в кресле.

— Мне нужно понимать, что творится внутри батальона. Кто с кем пьёт, кто недоволен, кто покупается, кто считает, что майор слишком быстро взлетел. Через офицеров сейчас лезть опасно. Контрразведка уже сняла пару человек, и после этого там все будут сидеть тихо как мыши под веником. Через снабжение пробовали — тоже плохо. Его зам сразу стукнул наверх и оттуда так рявкнули что наши складские до сих пор опомнится не могут. Значит, остаётся женская линия.

Шарла улыбнулась едва заметно.

— Женская линия, как вы это называете, господин генерал, обычно держит гарнизон крепче, чем устав. Мужчины думают, что это они командуют. Наивные.

— Вот и пощупайте эту маркизу. Подружитесь, пригласите, введите в круг, посмотрите, на что она реагирует. Деньги, положение, страх, ревность к первой жене, желание стать «своей». У всех есть кнопка.

— А если у неё кнопка нажимается только изнутри?

— Значит, найдёте другую.

Шарла задумчиво провела пальцем по застёжке сумочки.

— Герцогиня Зальт оставила при ней двух дам.

— Знаю.

— Но наверняка не знаете, что не просто дам. Я сегодня видела одну из них возле узла связи. Платье учительницы дорогого лицея, походка монашки, а глаза человека, знающего семнадцать способов заставить мужчину признаться в измене, краже и самоубийстве осколком стекла. Вторая, говорят, вчера за час перепроверила всех слуг, допущенных в апартаменты Таргор-Увиров, и отправила одного мальчишку назад в КЭЧ только потому, что он слишком правильно ответил на вопрос, где кладовая.

Заргос постучал пальцами по столу.

— Зальты перестраховываются.

— Это не перестраховка. Они строят вокруг Лиары маленькую, но очень зубастую крепость. И, судя по тому, как быстро местная квартирная служба начала плакать кровью, крепость уже стреляет.

Генерал помолчал.

— Поэтому я и вызвал вас, Шарла. Вы умеете входить туда, куда другим закрыто.

— Что именно вы хотите?

— Для начала войдите в доверие. Не прямое. Не надо лезть с вопросами про мужа и батальон. Это даже полная дура заметит. Начните с обычного: как жить в форпосте, где что купить, к каким жёнам ходить, от кого держаться подальше, кто шьёт, кто лечит, кто торгует нормальным вином. Потом постепенно. Настроения. Жалобы. Быт. Расписания. Кто бывает у них дома. Как часто майор отсутствует. С кем говорит. Что думает о форпосте.

— И о вас?

Заргос улыбнулся.

— Обо мне особенно.

Шарла наконец сняла очки полностью.

Глаза у неё были тёмные, внимательные и совсем не легкомысленные.

— А если она не дура?

— Шарла. — Голос генерала стал жёстче.

Она выдержала паузу, потом мягко улыбнулась.

— Разумеется, господин генерал. Я всё поняла. Новая маркиза молода, не знает местных правил, наверняка хочет быть принятой. Я проявлю участие, уважение и немного женского сочувствия. Если повезёт, она сама начнёт говорить. — Шарла встала. — Это будет стоить дороже обычного.

Заргос хмыкнул.

— Вы стали жадной.

— Нет. Осторожной. Жадность — это когда берут больше за то же самое. Осторожность — когда понимают, что за прежнюю цену можно купить только прежний риск. А тут риск новый.

— Сколько?

— Двадцать тысяч.

Генерал чуть не поморщился, но удержался. Хорошие инструменты стоили дорого, а плохими сейчас можно было отрубить себе пальцы.

— Получите через Зандора. Не напрямую.

— Разумеется. Я же не граф Орвис.

Заргос посмотрел на неё с раздражением.

— Вы слишком опасно шутите.

— Это не шутка, господин генерал. Это напоминание. Тот, кто недооценивает семью Таргор-Увир, быстро перестаёт быть графом, дворянином и иногда, перестаёт быть и живым.

— И всё же вы справитесь?

Шарла вновь надела очки.

— Конечно. В гарнизоне каждая новая жена проходит через чай, сплетни и советы старших. Я просто сделаю это первой. — Она повернулась к двери, но у самого выхода остановилась. — Один вопрос, господин генерал.

— Говорите.

— Если окажется, что майор уже что-то знает о ваших делах?

Заргос не ответил сразу, и пауза вышла слишком длинной.

— Тогда вы узнаете это раньше, чем он успеет сделать следующий шаг.

Генерал Заргос ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь.

Он не любил умных женщин. Слишком много видят, слишком мало верят и слишком дорого стоят. Но иногда именно они позволяли выиграть там, где грубая сила только ломала мебель и оставляла следы.

А следы ему сейчас были совершенно ни к чему.

Он снова нажал кнопку селектора.

— Полковника Зандора ко мне через десять минут. И пусть принесёт сводку по прибывшему батальону. Полную. Не ту сказку, что они прислали официально.

Селектор щёлкнул.

Заргос откинулся в кресле и посмотрел в окно.

За стеклом форпост Онгори жил своей обычной жизнью. По внутренней дороге прошла колонна машин с эмблемой Корпуса Егерей. На дальнем плацу солдаты нового батальона работали по учебным целям с такой собранной злостью, что даже отсюда было понятно: это не гарнизонная кислятина, привыкшая к тёплым складам и тихим сменам. Люди, обученные выживать и побеждать там, где остальные предпочитали не оказываться. И командовал ими майор, уже успевший отметится в таком количестве громких историй, что хватило бы на пять биографий.

Заргос тихо выругался.

— Ну почему именно ко мне?

Шарла Зандор естественно пришла не сразу.

Умные люди не бегут выполнять поручение так быстро, чтобы всем стало понятно, откуда прилетел пинок. Она выдержала почти сутки, успела показаться на прогулке у офицерского собрания, перекинуться парой слов с женой начальника медслужбы, сделать вид, что очень заинтересована новым поставщиком фруктов, и только после обеда, когда форпост вошёл в ленивое послеобеденное состояние, велела передать маркизе Таргор-Увир свою карточку.

Карточка выглядела ровно так как нужно. Плотная бумага цвета старой кости, тиснение, аккуратные буквы, лёгкий аромат дорогих духов. Такая карточка уже сама по себе сообщала: пришёл не человек, а социальная возможность, и невежливо заставлять её ждать в прихожей.

Лиара взяла карточку, внимательно изучила и передала одной из дам, из аппарата Альды.

Мирта выглядела лет на двадцать пять. Мягкие каштановые волосы, простое серое платье, тонкие очки с обычными стёклами, и лицо гувернантки, способной объяснить ребёнку арифметику так, что тот сам попросит ещё задач. При этом за последние два дня Лиара уже выяснила, что Мирта умеет открывать замки дамской заколкой, читать следы на мебели не протёртой от пыли, определять яд по запаху и смотреть на мужчин так, что те начинали вспоминать грехи с семилетнего возраста.

— Жена полковника Зандора, — сказала Мирта. — Неформальная хозяйка женского круга форпоста. Умная, опасная, но предсказуемая. Муж заведует тыловым хозяйством. Через него проходит почти всё, что здесь можно украсть, перепродать или потерять по документам.

Лиара посмотрела на неё.

— И пришла просто познакомиться?