— Не подведу, парни. Всё будет отлично, и мы с вами ещё выпьем по коктейлю на каком-нибудь жарком пляжике, когда вся эта бессмысленная бойня закончится! А сейчас ноги в руки и лезь ты в кусты, а ты на де…

Договорить я не успел; грянул выстрел, и одноглазый, уже успевший забраться на дереве, рухнул вниз, даже не крикнув.

Блин. Меня не предупредили, что у них есть снайпер!

Я рванулся было к упавшему; в этот момент раздался второй выстрел, и усатый, тихо выдохнув, осел на землю. По его груди растекалось красное пятно.

— НЕЕЕЕЕТ! — завопил я. — ПОЧЕМУ?!! ПОЧЕМУ?!! У ТЕБЯ ВЕДЬ ОСТАВАЛАСЬ ЖЕНА?!!

Глаза усатого глядели в свинцовое небо умиротворённо и тихо; чуть поодаль, не шевелясь, лежал одноглазый, и его мозги уже успели наполовину вытечь из его черепа.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — заорал я, поднимая глаза к небу.

Говорю же, я успел к ним привязаться! Ну блин!

— … стойте! — послышался издалека знакомый голос. — Стойте! Не стреляйте! Это он!

Фрида? А ты тут какого хрена делаешь? Враги же кругом!

— Это наш кэп!

О, и Прайд тут.

— Почему я не удивлена?

И Лорна тоже рядом.

Я только успел подняться, когда они подбежали.

Кровь стекала по моим рукам; я опустил голову.

— Подкрепление пришло слишком поздно, — выдохнул я. — Ещё немного, и вас бы спасли, парни…

— Эй, это что, флешка?!! — выдохнула Фрида, подбегая ко мне. — У тебя в руках… Только не говори, что это та самая!

— Та самая?.. — я понял на неё глаза. — Ну, один отличный парень сказал мне, что тут что-то очень важное. И оно не должно попасть в руки врага.

Я вручил флешку Фриде, накрыл её ладонь своей и печально улыбнулся.

Миссия выполнена, бойцы. Жаль, что всё остальное я провалил.

— Контр-адмирал! — завопила Фрида. — … она тут! Флешка! Он успел забрать её раньше нас!

Она перевела взгляд на мои окровавленные руки, на два трупа…

— … и он прикончил шпионов!

— … всего в пятиста метрах от потайного хода за стену, — заметил Прайд, подбегая ближе. — Если верить тому, что мы узнали.

— Чёрт, ты это в одиночку сделал, кэп⁈ — поразилась Лорна.

Нас окружало всё больше и больше народу. Военные в имперской форме, какие-то офицеры. Высокий и седой дядька — судя по всему, тот самый пресловутый контр-адмирал Шорр, из-за которого всё и началось — взял флешку у Фриды и поглядел на меня едва ли не с благоговением.

— Парень, — выдохнул он. — Мы не знакомы, но… тебе сегодня благодарна вся Империя. Ты… вы все… вы даже не представляете, что на этой флешке. Да если бы информация попала к врагу, вся Империя Галактея могла бы пасть… вся система власти, всё, на чём она держится, все традиции… Даже Императорская Битва… всё обратилось бы в ничто.

А?……………

Даже Императорская Битва?..

И я только что…

— Но ты нас спас, парень, — контр-адмирал глядел на меня счастливыми глазами.

Я же смотрел в никуда и чувствовал, как по моему лицу текут слёзы. Слёзы упущенной возможности.

— Эй, ты чего⁈ — не поняла Фрида. — Ты же победил! Что случилось?

Контр-адмирал положил руку мне на плечо и улыбнулся.

— Это слёзы героя. Героя и истинного патриота. Не нужно им мешать.

Агент Ди, личный ассасин Её Величества Императрицы, сидела в грязном прокуренном баре и пила пиво.

Как говорил её армейский инструктор, «Доверие на войне — это как пиво по пятницам: можно и без него, но зачем?».

Агент Ди в гробу видала доверие, но вот насчёт второй части была согласна на все сто.

— В общем, — закончила она, поставив на стол бокал, — моя начальница гоняет меня за своей дочкой, а та, как обычно в этом возрасте, и дня не может на месте посидеть.

Звучит, наверное, так себе проблемой, но не говорить же случайному собутыльнику в баре, что «начальница» — это Императрица, её дочка — принцесса Фрида, а её задание — разыскать её по всему космосу любой ценой?

Любой ценой, хах. Она только добирается до той части галактики, и тут оп — Фрида уже где-то в совершенно другом месте. Она собирается лететь туда, но та оказывается ещё где-то! А вот сейчас пришла информация, что она на пограничье военной территории, в форте контр-адмирала Шорра! Какого хрена, блин⁈ Она что, несколько недель моталась по космосу во все концы, чтобы Фрида вернулась почти туда, откуда агент Ди начинала?

Ди сделала новый глоток.

— Устала я от всего этого.

Может, у неё кризис среднего возраста? Может, ей просто пора остепениться и завести детей? Да, конечно, долг, незаконченное задание и всё такое…

— Да у меня тоже схожая фигня, — заметил собутыльник. — Шеф — нарцисс и руки распускает; вечно слушать эти его тупые байки по миллионному разу…

Наверное, прозвучало пустяком. Но не говорить же случайно собутыльнице, что «шеф» — это сам Император, а «распускание рук» выражается в том, что он прикончил его напарника прямо перед их вылетов прост о потому, что тот недостаточно восхищался победой Императора в прошлой Битве?

Чёрт. И вот теперь он должен найти этого ублюдка Ортелла в одиночку. Как это сделать вообще? Космос слишком большой… А он слишком устал от всего этого дерьма.

Может, ему пора завязать с этим и остепениться?

Взгляды двоих собутыльников пересеклись.

Грамота, награда, диплом — ничего из этого не бывает лишним. Каждая подобная бумажка о заслугах должна забираться как можно скорее и висеть на своём почетном месте. Именно такое непоколебимое убеждение и позволяло моему деду бежать за очередной повесткой в суд от соседа буквально вприпрыжку.

Возможно, в этом и была доля логики. Даже если ты сотворил какую-то полную ерунду, иногда важно уметь вовремя сделать героическое лицо и принять «заслуженные» благодарности.

Именно это сейчас и происходило.

Возвышение, на котором мы стояли, было возведено прямо на главной площади планетарной столицы, в самом её центре; круче места и не придумаешь. От торжественной символики аж глаза разбегались, а самое приятное — то, что сегодня она была целиком и полностью посвящена мне. Каждое здание, каждый столб и даже канализационный люк были украшены флагами, ленточками и пропагандистскими плакатами. В небе летали огромные голографические баннеры с моим лицом и однообразными победными лозунгами.

Площадь была забита так, что и не протолкнуться. Кажется, люди заполнили собой даже соседние улицы, полностью парализовав движение в столице. Сотни военных и тысячи гражданских зевак слились вместе в победном экстазе, чтобы поглазеть на меня и мою команду.

Приятно, приятно. Ничего не скажешь.

— … мы все собрались здесь сегодня, — контр-адмирал Шорр, стоящий на помосте чуть впереди нас, толкал свою речь чётко и уверенно, — по очень важной причине. В эти тревожные дни, в дни войны, особенно важно, чтобы Империя знала в лицо своих живых героев — и не забывала павших. Почтим же память погибших во время вражеского штурма минутой молчания.

Торжественная музыка тут же угасла; шумная площадь враз замолчала, и расслышать можно было разве что завывание ветра в кронах деревьев.

Я тоже молчал, скорбя по падшим. По тем прикольным ребятам, усатому и одноглазому, если быть конкретным. Всё-таки тогда, пару дней назад, мы с ними неплохо провели время.

Честно говоря, меня даже немного пробило на слезу.

— Как же сильно он любит Империю… — раздался откуда-то снизу тихий шёпот. — Вот он — настоящий самоотверженный герой.

Люди в первых рядах тоже услышали эту фразу и лишь медленно закивали головами.

Минута молчания закончилась, и контр-адмирал Шорр, развернувшись к нам, принялся доставать из красивой коробочки какие-то медальки. Мы с моей командой стояли впереди всех, как главные звёзды дня; позади нас выстроились в ряд с дюжину матёрых вояк, что выглядели даже слишком карикатурно серьёзно. Шрамы, ирокезы, татуировки и брутальные бороды.

Наверное, эти тоже чем-то отличились; я не вникал.