Нарго Веш медленно поднял голову.

— Ваша святость, горные кланы не примут такого приказа. Если ударить по ним слишком жёстко, север вспыхнет. Южные провинции скажут, что мы режем своих, чтобы угодить Шардалу. Это может стать началом большой внутренней смуты.

— Нет, — сказал Астарх. — Большая внутренняя смута начнётся, если Шардал войдёт в Северные Пределы и покажет местным, что дороги можно охранять, налоги можно собирать без грабежа, а бандитов вешать быстрее, чем мы собираем храмовые пожертвования.

Дарай сложил руки на столе, и поднял голову.

— Но, если мы сами начнём резню в горах, юг и север могут встать друг против друга. Южные дома давно недовольны тем, что северные кланы живут по особому порядку, но они не захотят оплачивать храмовую войну в снегах.

— Южные дома будут куда меньше рады оплачивать потерю трёх провинций, — ответил Астарх. — Логрис не блефует. Он уже сделал это с Гилларом, когда откусил у них земли после войны. Он сделал это с Истаром, прикрыв всё словами о совместном протекторате и восстановлении порядка. Теперь они строят там дороги, ставят блокпосты и вынимают из подвалов местных владетелей так, будто всю жизнь только этим и занимались. Если мы дадим ему повод, он сделает то же самое с нами.

Хорн, военный жрец, нахмурился.

— Наши северные провинции не Истар. Там горы, храмовые крепости, кланы, перевалы. Шардальцам придётся платить кровью за каждый шаг.

— Возможно, — согласился Астарх. — Но они умеют платить кровью. А потом выставлять счёт тем, кто заставил их это делать. Ты видел их карту?

— Видел.

— Тогда не рассказывай мне про перевалы так, будто в Шардале не знают, что такое горы. Они уже подготовили три варианта операции. Не общий план, не дипломатическую угрозу, а рабочие варианты: закрытие перевалов, блокирование торговли, поиск пленных, занятие узлов, временное управление. И слово «временное» в их устах значит ровно столько, сколько им будет выгодно.

Эсфар, всё это время молчавший, наконец заговорил:

— Великий Астарх, мы не можем допустить, чтобы шардальские следователи входили в храмовые посты на монастырские дворы. Это нарушение священной неприкосновенности. Если сегодня мы откроем им двери из-за какого-то пограничного дела, завтра они потребуют списки послушников, налоговые книги и право смотреть обряды в подземных алтарях.

Астарх посмотрел на него устало.

— Если мы сегодня не откроем им несколько дверей, завтра они откроют все двери сами, сапогом. И тогда спорить о неприкосновенности будут уже не с нами, а с комендантом оккупационного района.

— Вы слишком высоко оцениваете их готовность к войне.

— Нет. Я слишком хорошо оцениваю нашу неготовность к ней. Напоминаю, что вот совсем недавно, они уничтожили элитный полк Гиллара силами одной роты, а следом стёрли узловой городок снабжения всего западного фронта и тоже силами одного взвода. А у нас есть полк столь же сильный как гилларский «Ночные призраки»? Напоминаю, что егерский корпус Шардала насчитывает триста тысяч боевого состава, что больше чем вся наша разжиревшая и опустившаяся армия. Ещё как-то смогут показать себя храмовые каратели и Алая Стража, но это всё. Остальное осыплется словно детский шалаш.

В зале стало тихо.

Астарх взял со стола ещё один лист.

— У меня есть ещё одна, без сомнения вдохновляющая информация. Неподтверждённая, но из источника, который ещё не ошибался. Подполковник Ардор Таргор-Увир сейчас привлечён к работе в оперативном управлении их Генерального штаба по нашему кризису, и прямо сейчас планирует операции в Астархате.

Хорн резко выпрямился.

— Тот самый егерь?

— Тот самый. Тихий Камень, Истар, Гилларская кампания, «Ночные Призраки», штурмы, рейды, дворцовые скандалы и всё остальное, что вокруг него успело вырасти. Сейчас он не в поле, и не с батальоном на заставе. Он сидит в Генштабе и что-то планирует вместе с их оперативниками.

Дарай попытался улыбнуться, но вышло плохо.

— Один человек не захватывает провинции.

— Это точно? — Астарх хлопнул ладонью по подлокотнику. А у меня совсем другая информация. Но даже если так, один человек с лёгкостью подскажет, где ударить так, чтобы Тавалан сама разошёлся по швам. И я не знаю, что именно он там планирует. Поиск пленных, налёт на склады, захват перевалов или уничтожение с воздуха опорных храмовых городков? Или, как потом выяснится, бросок к Храмовому городу, потому что какой-нибудь шардальский штабист решил, что если бить, то сразу по горлу.

Эсфар резко сказал:

— Храмовый город неприкосновенен.

— Для нас, — ответил Астарх. — Для них это просто административный, духовный и транспортный узел. Не утешайте себя словами. Шардальцы умеют уважать чужие святыни, пока эти святыни не начинают прикрывать убийц, работорговцев и людей, режущих посёлки на их земле. После этого они называют святыню укреплённым объектом и начинают считать углы обстрела.

Хорн сжал кулаки.

— Значит, надо поднимать войска.

— Поднимать, — кивнул Астарх. — Но не для красивой священной войны, а чтобы наши же северные гарнизоны не разбежались раньше приказа. Перевалы закрыть с нашей стороны. Все пограничные посты проверить. Командиров, которые «не помнят» прохода отряда, снять немедленно и держать под стражей для дознания. Кланы Холодных Клыков собрать ночью. Не утром, не после обряда, не после согласования с их старейшинами. Ночью. Кто приведёт участников налёта сам, сохранит людей, стада и долины. Кто начнёт торговаться, получит храмовую стражу, войска и право объяснять своим женщинам, почему их мужчины решили умереть за чужую добычу, а им самим следует собирать вещи и готовится к торгам.

Нарго Веш покачал головой.

— Это будет кровь.

— Кровь уже пролилась. Просто пока шардальская. Но если мы не найдём виновных сами, следующая кровь будет наша, и её будет намного больше.

Дарай тихо спросил:

— А если пленных уже продали дальше?

Астарх не сразу ответил.

— Тогда мы найдём тех, кто продал, тех, кто купил, и тех, кто провёл караван. Если живых не вернём, Логрис начнёт движение. Он сказал это достаточно ясно. Мне не понравилось, как он говорил, но я услышал.

— Компенсации? — спросил Эсфар.

— Выплатить. Больше, чем они требуют. Не потому, что мы виноваты перед каждым погибшим, а потому что дешевле заплатить золотом, чем провинциями. Семьям убитых — через шардальскую Корону, чтобы Логрис не мог сказать, что мы пытались купить молчание напрямую. Пленным после возвращения — лечение за наш счёт, если они согласятся. Телам — сопровождение с почётным караулом. И никаких жреческих речей о милосердии Неба над павшими. Их убили люди, а не Небо. Не надо прятать мерзость в облаках.

Эти слова задели Высший Круг сильнее приказа о кланах, но спорить никто не стал.

Астарх сел во главе стола.

— Пишите приказы. Наместнику Северных Пределов — личная ответственность. Хорну — военная часть, Нарго Вешу — монастырские городки и храмовые посты, Дараю — деньги, компенсации, снабжение, Эсфару — обоснование по всем канонам, чтобы завтра ни один жрец в северных провинциях не орал, будто мы предали священную землю. Мы не предаём землю. Мы пытаемся оставить её у себя.

Астарх смотрел на карту Северных Пределов, составленную его людьми, задумчиво водя пальцем у перевала Малый Клык. Шардальских планов он, разумеется, не знал, но после разговора с Логрисом и без того понимал, куда придётся первый удар: перевалы, дороги, склады, храмовые городки и прочие места, где власть Астархата держалась не на силе, а на привычке местных подчиняться. На карте всё это ещё принадлежало ему, но, если он ошибётся, карта станет просто страницей в архивной папке Шардальского генштаба.

Заседание Высшего Круга началось без обычных церемоний.

Великий Астарх отменил утренний обряд, и проход паломников, чем сразу привёл жрецов в состояние глухого раздражения. У Тавалана имелось много способов показать тревогу, но отмена обряда перед полным советом означала не тревогу, а беду вошедшую в дом. В зале Совета стоял длинный стол из чёрного дерева, на стенах висели знаки храмовых епархий, а в центре, под высоким куполом, горел ровный белый свет, от которого лица людей казались старше и честнее, чем были в реальности.