Я наткнулся на вопросительный взгляд Анжелы.

— Смешная история, потом расскажу. Короче говоря: я мог бы стать союзником для тебя и твоего отца — но точно не для Кислевских.

Анжела задумчиво глядела на меня.

— Ну, это ясно. Но всё-таки Кислевские, даром что виконты, довольно влиятельны, и мой отец не просто так собирался скрепить союз наших семей, выдав меня за Антона. Они сильные союзники, с которыми нужно считаться…

Она не договорила, оборвав фразу на середине и вопросительно поглядев на меня. Вопрос, впрочем, и так был понятен.

Кислевские — мудаки, и с этим никто не спорит, но они сильны, и союз с ними имеет свои преимущества. Что могу предложить такого герцогу и Анжеле я, чтобы это перебило пользу Кислевских?

— Всё это, конечно, самое начало диалога, — улыбнулся я широкой, радушной улыбкой. — Долгого, обстоятельного диалога о многом и разном. Думаю, мне будет что обсудить и с тобой, и с твоим отцом…

— Однако, — заметила Анжела, — позвонил ты всё же мне, а не моему отцу. Почему, можно спросить?

Моя улыбка стала ещё шире.

— Может быть, я не Стерлинг, но я нахожусь в его теле, и у меня сохранились кой-какие его воспоминания и мысли. В том числе и кое-что о тебе. Кажется, он запомнил тебя как умную, любознательную и интересную девушку, умеющую мыслить критически и быстро соображать в непростых ситуациях…

Наглое враньё с моей стороны, конечно. Стерлинг — насколько мне передались его мысли, а мне передалось всё же лишь самое поверхностное — обращал внимание в основном на внешний вид девушки, её красоту, и уж точно не думал о её мозгах. Но комплименты всегда в моде, не так ли?

Анжела улыбнулась в ответ.

— Пусть так… но какие-то конкретные предложения у тебя есть?

Я чуть поморщился.

— Ещё вчера с утра — были… но с тех пор многое произошло и сильно поменялась диспозиция.

— Поменялась в нашу пользу и наоборот? — осторожно уточнила Анжела.

Кажется, я не ошибся насчёт критического мышления и острого ума.

— Не в пользу Богов, это точно… — негромко пробормотал я. — Но как раз из-за этого они могут прийти в ярости, пойти вразнос и атаковать; пострадает множество невинных людей…

— И что же делать?

Глубоко вздохнув, я устроился на диване поудобнее.

— Вот как раз это-то я и хочу понять. Возможно, мы сможем что-нибудь придумать и помочь доруг другу… и этому миру заодно?

…в особняке Кислевских было тихо и пусто. Хорошо, что они заранее позаботились об этом. План, который они составили с отцом, был безупречен — войти, вырубить всю охрану, испортить системы слежения. Затем — красивая сцена с Сизифом и его друзьями на мушке. Понятно, что от этих идиотов ничего не добиться, но и сделать они против кучи автоматчиков ничего не смогут. Тут даже этот аферист с истёкшим сроком годности не сумеет выкрутиться!

Затем — Антон «приходит в ярость», отец его успокаивает, и Антон выбегает из комнаты. Честно говоря, Антону даже играть особо не пришлось — он и правда вышел из себя. Как он вообще смеет, этот мерзавец!..

Но, оказавшись за пределами гостиной, он тут же взял себя в руки. Теперь — хватит эмоций, нужно заняться делом. Он в этом особняке не просто так.

Эгида. Наглый мудак Сизиф похитил у него Эгиду, артефакт, по праву принадлежащий его предкам. Там, в Академии, с Эгидой Антон был неуязвим! Слишком силён для этого мудака! Если бы не случайность, тому никто было бы не победить…

А затем Сизиф её похитил. Он потом просмотрел видео с камер (конечно, перед тем, как люди отца уничтожили их — до последней копии); там хорошо видно, как Сизиф прячет Эгиду себе под рубашку, как раз перед появлением военных и отца.

Отец тоже видел это. Он и задал Антону жёсткий и требовательный вопрос: как он думает вернуть артефакт? Кажется, отец думал, что это его вина… вовсе не так! Случайность, чёртова случайность и подлость Сизифа…

Но он предложил этот план, и отец его поддержал. Скорее всего, Эгида где-то здесь, в особняке Лебедевых… Нужно только обыскать его — тихо, чтобы Сизиф и его дружки не заметили. Найти её и убираться. Пусть смеются… посмотрим, кто будет смеяться последним!

Только бы она была здесь, в особняке.

Затаившись за кустом, Данте внимательно наблюдал за людьми, выходящими из большого особняка.

…последние сутки для посланника Богов выдались чертовски плохими. Оказавшись в пасти адской гончей, огромного трёхглавого пса, он едва не рехнулся от паники и захлестнувших его воспоминаний о деньках, проведённых в Аду! По счастью, тварь не сожрала его живьём — лишь отволокла на другой конец города и слегка прикопала там. Чёрт, если бы он не знал, что это адская гончая, то мог бы сказать, что тварюга хотела… поиграть⁈

Но пусть даже он и остался в живых, пусть выбрался на свободу из ямы, всё складывалось один к одному — хуже некуда. Он провалил задание — не достал ценный груз, который везли Кислевским; его викинги из дружины Локи почти все были убиты в бою или схвачены; он потерял свой меч… чёрт, его меч, выкованный самим Богом Гефестом! Это было особенно досадно.

А самое плохое — то, что Боги и их посланники не выходили с ним на связь. Данте ещё вечером попытался с ними связаться, но как ни старался он взывать к ним, как ни возносил молитвы — всё было глухо и пусто. Как будто его просто не слышали!..

Впрочем, чему удивляться? Боги имеют право не услышать жалкого смертного слугу. Наверное, после всех этих неудач он просто попал к ним в немилость.

Что ж. Он знал, что совершить, чтобы вернуть себе расположение Богов.

У всего, что происходило в герцогстве, было два основных виновника. Сизиф — и Антон Кислевский.

Увы, Данте не знал, где искать Сизифа; он даже по-прежнему не знал, как тот сейчас выглядит. Конечно, Богов бы больше порадовала смерть этого напыщенного самовлюблённого грешника, но нужно быть реалистом — прямо сейчас Данте никак не мог найти Сизифа.

Зато Антона Кислевского искать долго было не нужно. Пусть сам по себе этот придурок из себя ничего не представлял, всё же он являлся лицом и знаменем греховного, кощунственного похода против Богов!..

Слежка привела его сюда — и вот теперь Данте сидел за кустом и ждал.

Люди садились по машинам; военные в масках, виконт Игорь Кислевский.

Из особняка их вышло на одного меньше, чем вошло. Антон Кислевский всё ещё был внутри. Данте довольно хмыкнул под нос. Порой расплата настигает грешников в тот момент, когда они ждут этого меньше всего!..

Машины тронулись с места, выезжая за территорию; Данте терпеливо ждал, пока они все уедут, чтобы тихо и беспрепятственно попасть в особняк. Конечно, им всем тоже будет воздано по заслугам — в своё время; и виконту, и его людям. Но позже. Пока это время ещё не пришло.

Сейчас у него другая цель и другая задача. Лишить сопротивление его символа. Вернуть расположение Богов и отомстить за гибель Гименея и прочих.

Данте не знал, что это за особняк; не знал, что все эти люди здесь делали, зачем приезжали, почему Антон остался внутри и зачем туда вошла дочь местного правителя.

Он знал лишь одно. Это здание станет местом, где умрёт Антон Кислевский.

Анжела не успела ничего ответить на мои слова; лишь только она открыла рот, как в дверь гостиной постучали — деликатно, но настойчиво.

— Сизиф?.. — раздался за дверью голос Августы Лебедевой. — У нас, кажется, проблемы. Можно войти?..

— Входи, — отозвался я. — Как-никак, это твой дом.

Мы с Анжелой оба повернулись к двери; Августа вошла быстрым шагом, за ней появился и её брат.

— Что-то не так, — он хмуро глянул на нас. — Оказывается, перед тем, как прийти сюда, люди Кислевских вырубили всю нашу охрану и прислугу — они до сих пор валяются в отключке — и испортили систему слежения за домом.

— Может быть, мы уже паранойю разводим, — добавила Лебедева, — но почему-то мне кажется, что нет, ни эти мудаки что-то задумали… прошу прощения, госпожа Аквила.