— Мы? — спросила Лиара.

— Да. Вы не принимаете за меня решений о моей службе. Не строите мне будущее за моей спиной. Не договариваетесь с королями, министрами, герцогами, магами и принцессами так, будто я красивое, но молчаливое животное в стойле замка Таргор-Увир.

Альда вздохнула.

— Справедливо.

— И Эльга, — сказал он.

Вот теперь обе стали серьёзными.

— Эльга — отдельный вопрос, — сказала Альда.

— Именно. И я хочу, чтобы он и дальше оставался отдельным, пока девочке не исполнится хотя бы шестнадцать. Не политической задачей, не красивым решением, не «логичной конструкцией». Человеком. Если она к тому моменту всё ещё захочет войти в нашу семью, если вы обе будете этого хотеть, если я буду этого хотеть, тогда поговорим. Не раньше.

Лиара выдохнула так, словно сама не заметила, как задержала дыхание.

— Я согласна.

Альда молчала подольше.

— Я тоже. Но с поправкой. Мы не сможем сделать вид, что вопроса нет. Двор, Корона, пресса и маги уже видят эту линию.

— Видеть могут что угодно. Решать будем мы. Все. Вслух.

Альда медленно улыбнулась.

— Все семейные стратегические решения — только вслух?

— Да.

— Без продавливания через постель?

— Особенно без этого.

— Жаль, — сказала Альда. — Инструмент приятный.

Лиара покраснела, но неожиданно добавила:

— Но нечестный, если им покупать согласие.

Ардор повернулся к ней.

— Вот!

Альда посмотрела на них обоих и вдруг рассмеялась тихо, без прежней игры.

— Боги, какая же у нас странная семья. Муж требует честности, вторая жена вводит моральный кодекс, а герцогиня Зальт сидит и признаёт, что переборщила с управлением.

— Огласим? — спросила Лиара.

— Что?

— Правила.

Ардор моргнул.

— Ты серьёзно?

— Да. Иначе мы потом начнём помнить их каждый в свою пользу.

Альда оживилась.

— Вот это уже разумно. Семейное соглашение. Не брачный контракт, не юридический акт, а внутренний устав дома.

Устав? — Ардор прищурился. — Мне уже нравится.

— Ну не устав, — сказала Лиара. — Обет. Не магический, — успокоила Альда. — Просто наш. Чтобы помнить.

Ардор посмотрел на обеих и неожиданно понял, что злость ушла. Осталась усталость, боль в ребре и что-то тяжёлое, но важное. Они не спорили с тем, что он сказал. Не обиделись напоказ. Не попытались тут же превратить его слова в новую схему управления.

Слушали и это стало непривычным, но очень ценным.

— Хорошо, — сказал он. — Первое. Никто в семье не превращает другого в инструмент.

— Второе, — сказала Лиара. — Страх за любимого не даёт права сажать его в клетку.

— Третье, — сказала Альда. — Служба Ардора — его долг и его выбор. Мы можем спорить, советовать, ругаться, но не ломать.

— Четвёртое, — добавил Ардор. — Я не использую службу как щит от семьи. Если жив, вернулся и могу говорить — говорю.

Лиара кивнула.

— Пятое. Мы не решаем судьбу Эльги без Эльги. И без нас всех.

— Шестое, — Альда чуть прищурилась. — Постель не используется как средство политического давления.

Ардор хмыкнул.

— Но может использоваться как средство примирения.

Лиара вспыхнула до ушей, а Альда довольно улыбнулась.

— Это важное уточнение. Внесём.

— Седьмое, — тихо сказала Лиара. — Если кто-то из нас чувствует, что его тянут не туда, он говорит сразу. Не копит, не терпит, не ждёт, пока станет поздно.

Ардор кивнул.

— Вот это главное.

Альда вытянула руку, ладонью вверх,

— Тогда договорились?

Лиара молча положила ладонь поверх её руки, а Ардор посмотрел на их пальцы, потом накрыл их своей ладонью.

— Договорились.

Некоторое время они сидели молча.

Сквер был маленький, госпитальный, не особенно красивый. Пруд мутный, дорожки слишком прямые, кусты подстрижены так, будто их тоже лечили по уставу. Но в этот момент Ардору показалось, что лучшего места для важного разговора и быть не могло.

— А теперь, — сказала Альда уже обычным тоном, — раз мы всё честно обсудили, я всё равно считаю, что ты должен лежать ещё два дня.

— Мы только что договорились не давить.

— Я не давлю. Я выполняю рекомендации целителей.

— Это давление через медицину.

— Это забота о своём единственном мужчине.

Лиара улыбнулась.

— Арди, ты обещал не путать необходимость с привычкой лезть первым. Вот сейчас необходимость — лежать.

— Предатели.

— Жёны, — поправила Альда.

— Семья, — мягко сказала Лиара.

Он посмотрел на них обеих, вздохнул и сдался.

— Один день.

— Два, — сказала Альда.

— Один с половиной.

— Два.

— Полтора и бульон не отвратительный.

Альда задумалась.

— Мирта договорится с кухней.

Лиара рассмеялась.

— Вот видишь? Семейные переговоры уже работают и это совсем не страшно.

Ардор откинулся на спинку скамьи.

— Если так пойдёт дальше, вы меня всё-таки прогнёте.

Альда наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Нет, любимый. Теперь будем договариваться.

Лиара с другой стороны тихо добавила:

— А если забудем — ты нам скажешь.

Он закрыл глаза, чувствуя на лице слабое солнце, рядом тёплые плечи жён и странное, почти невозможное спокойствие.

— Скажу, — пообещал он. — Только вы тоже не молчите.

— Не дождёшься, — сказала Альда.

— Вот почему-то верю.

Дорген Асвар прилетел в Марсану без обычной истарской пышности.

В другие времена и при других обстоятельствах великий герцог Истара появился бы с двумя парадными воздухолётами сопровождения, блестящей свитой, герольдами, дипломатическими секретарями, охраной в серебристо-синих мундирах и таким количеством родовых знаков, что всякий встречающий сразу понимал бы: прибыл не человек, а суверенная древность в очень дорогой упаковке.

Теперь же его аппарат сел на закрытой площадке Королевского дворца тихо и скромно, а по Истарским меркам и вовсе унизительно. Один тяжёлый воздухолёт, два сопровождающих борта, небольшая охрана, министр двора, глава канцелярии и личный секретарь, державший кожаный портфель так, будто в нём лежали не документы, а последняя надежда герцогства.

Дорген Асвар сошёл по трапу медленно.

Высокий, худой, с длинным лицом и седыми волосами, зачёсанными назад, одетый в алый с золотом камзол и с парадной золотой шпагой, усыпанной бриллиантами. Он представлял ту самую породу, кто даже усталым выглядит достойно, а проигрывая старается стоять так, будто просто временно позволяет обстоятельствам говорить первыми. Но сегодня усталость всё-таки пробивала выучку. Вокруг глаз залегли тени, губы сжаты, а взгляд на мгновение задержался на шардальских гвардейцах у входа.

Не парадно-выходные красавцы с чеканной выправкой и лицами словно с обложки женского журнала. Ветераны, за особые заслуги получившие полное омоложение и лечение, с орденами во всю грудь, спокойными уверенными взглядами людей уже видевших смерть и уверенными в том, что их король наместник бога на земле.

Логрис принял его не в тронном зале, что уже стало знаком.

Тронный зал предназначался для церемоний, союзов, браков, торжественных угроз и красивых лживых фраз, после переписанных в хроники. А этот разговор для хроник не предполагался. В малом картографическом кабинете, за закрытыми дверями, при трёх свидетелях: Ингро Талисе, министре иностранных дел Шардала и молчаливом начальнике дворцовой канцелярии.

На огромном столе лежала груда карт.

Южной границы Шардала, Великого герцогства Истар, Старых Гор, Пустошей, схема захваченной базы в ущелье Гархор. Отдельный лист с маршрутом вывоза ракетных контейнеров. И ещё одна карта, от которой Доргену сразу стало холоднее. старая военная карта Истара, разделённого на зоны контроля.

Зелёным — герцогская администрация, жёлтым — условный контроль, серым — Пустоши, красным — бандитские, контрабандные, балларийские и неизвестные узлы.