В руках Ардора появился двуручный меч.

Оружие оказалось почти с человеческий рост, с широким прямым клинком и простой крестовиной. На металле не было украшений, надписей или знаков. Только ровная серебристая поверхность, по которой проходило белое свечение.

Пальцы Аврела сомкнулись вновь, но серебристая броня не прогнулась.

Ардор разжал его хватку, упёршись ногами в грудь демона, и опустил меч между пальцами. Клинок прошёл через тёмные пластины без сопротивления. Отсечённые когти полетели вниз и начали превращаться в прах ещё до падения.

Аврел отшатнулся, а Ардор приземлился, развернул меч и ударил снизу-вверх «ударом плуга». Клинок рассёк предплечье, плечо и часть грудной защиты. Из раны вырвался не огонь и не кровь, а плотный эфирный выброс, разметавший обломки на десятки метров.

Демон ответил ударом другой руки и Ардор принял его на плечо. Камень под ногами провалился, ступени разрушились, но серебристая броня осталась целой. Он удержался, развернулся вместе с движением противника и перерубил опорную ногу у колена.

Аврел рухнул на бок, проломив стену бокового придела. Несколько колонн сложились, перекрытие осело и накрыло его каменными блоками.

Демон поднялся почти сразу.

Повреждённая нога вытянулась из обломков, обросла новой плотью и снова обрела опору. На груди уже затягивался разрез. Тёмный узел ускорил пульсацию, выпуская по телу новые слои защиты.

Аврел бросился на Ардора, сминая всё на пути.

Они столкнулись у внутреннего двора. Удар отбросил обоих в разные стороны. Ардор пробил спиной стену оружейной галереи, демон врезался в оставленный бронетранспортёр и смял его под собой. Машина лопнула по швам, башню сорвало и швырнуло к храмовым воротам.

Ардор вышел из пролома прежде, чем Аврел успел подняться. Меч ударил по спине, срезал костяные выступы и вошёл почти до середины тела. Демон выгнулся, развернулся и ударил локтем. Не выпустив рукоять меча, Ардор пролетел через весь двор, пробил колоннаду и остановился только у внешней стены.

Серебристая броня выдержала, но внутри неё Ардор почувствовал удар всем телом. Благословение защищало от разрушения, однако не отменяло силы столкновения. Руки дрожали, дыхание сбилось, а состояние сверхскорости требовало всё больше усилий.

Меж тем, Аврел двигался к нему, восстанавливаясь после каждого ранения. Отрубленные части превращались в тёмный прах, но на их месте вырастали новые. Пушки могли повреждать тело, меч бога Войны разрезал его защиту, однако тёмный узел в груди каждый раз возвращал демону прежнюю форму.

Ардор перестал бить по рукам и ногам.

Когда Аврел снова бросился вперёд, он не ушёл с пути. Демон продолжал двигаться, но теперь Ардор успел увидеть, как перед каждым восстановлением узел в груди на мгновение раскрывается и выпускает тонкие нити к повреждённым участкам.

И он шагнул навстречу удару.

Когти прошли по серебристому наплечнику и отбросили его в сторону, но Ардор удержал меч обеими руками. Клинок вошёл в грудь между пластинами. Демон попытался сомкнуть их, однако металл божественного оружия не позволил ране закрыться.

Ардор надавил сильнее.

Аврел схватил его за плечи, поднял и ударил о землю. Двор провалился ещё на полметра. Плиты раскололись, из нижнего помещения вырвался дым, но Ардор не выпустил меч.

Второй удар вдавил его в камень.

Третий раздробил остатки пола.

Ардор направил через клинок всё, что давало благословение бога Войны.

Серебристый свет прошёл внутрь демона. Тёмный узел сжался, пытаясь оттолкнуть его, затем вытянулся вдоль лезвия и раскрылся. На несколько мгновений Ардор увидел внутри не орган и не накопитель, а проход, через который сущность Аврела удерживала себя в Нинголе.

Он развернул меч, тёмный узел разрезало пополам и демон замер.

Его руки ещё удерживали Ардора, но пальцы уже не сжимались. По телу прошла дрожь. Пластины начали отслаиваться, словно потеряли связь друг с другом. Из трещин вырывался белый свет, становившийся всё ярче.

Ардор выдернул меч и отступил.

Аврел, глядя побелевшими глазами куда-то в пустоту, сделал шаг, затем ещё один. Одна нога рассыпалась до колена, рука отделилась от плеча и упала рядом со смятым бронетранспортёром. Демон попытался восстановиться, но тёмный узел больше не отвечал.

Тело рухнуло на колени.

На месте лица на секунду проступили человеческие черты Аврела Лаорна, уже лишённые выражения. Затем голова раскололась, и всё огромное тело рассыпалось тяжёлой искристой пылью.

Эфирный удар прошёл через храмовые помещения и исчез над вершиной горы.

После него наступила тишина.

Шардальские солдаты начали возвращаться во двор. Они двигались осторожно, обходя обрушенные стены, остатки бронемашин и глубокие трещины в камне. Оружие оставалось поднятым, но стрелять больше было не во что.

Ардор стоял посреди разрушенного двора, опираясь на двуручный меч. Серебристая броня сохраняла форму, хотя свет внутри пластин постепенно слабел.

В Храме Двенадцати Богов один за другим вспыхивали алтари.

Первым продолжал сиять алтарь бога Войны. Затем свет появился во втором святилище, в третьем, прошёл по всему храму и поднялся к верхним ярусам. Двенадцать потоков сошлись над внутренним двором.

Они не ослепляли и не давили силой. Каждый коснулся Ардора отдельно, оставляя в эфирной структуре собственную отметку. Одна укрепила тело, другая восстановила истощённые каналы, третья закрыла следы демонического воздействия. Остальные легли глубже, не раскрывая назначения сразу.

Последний поток прошёл через меч и серебристую броню.

Ардор понял, что это не временная защита, выданная на время боя. Двенадцать богов признали его поступок и оставили благословение, которое уже не зависело от храма, алтарей или присутствия жрецов.

Он не разрушил главную святыню мира, хотя мог закончить штурм несколькими залпами. Не позволил демонам выйти за пределы Храмовой Горы, уничтожил Машину призыва и сущность, использовавшую Церковь для прорыва в Нингол.

Свет над двором погас.

Серебристая броня осталась на Ардоре ещё несколько секунд, затем растворилась без следа. Двуручный меч исчез последним. На месте повреждений не осталось ни ран, ни боли, только слой каменной пыли на одежде, и серое, усталое лицо.

К нему подошёл командир ближайшей штурмовой группы.

— Верхний комплекс ещё удерживают две сотни храмовых солдат, господин генерал, — доложил офицер. — После гибели Аврела они запросили условия сдачи.

— Оружие складывают во дворе и выходят по одному, — приказал Ардор. — Алтари, архивы и храмовое имущество не трогать. Сапёрам проверить все переходы к Машине.

Офицер передал приказ.

Через несколько минут верхние ворота открылись. Первые защитники Храмовой Горы начали спускаться без оружия.

Камердинер смахнул невидимую глазом пылинку с аксельбанта, благоговейно отошёл назад охватывая китель парадного мундира одним взглядом и найдя его безупречным, вышел, закрыв за собой дверь. Ардор не любил, когда его одевали, хотя за годы регентства придворные несколько раз пытались объяснить, что участие слуг в подготовке к государственным церемониям относится не к удобству, а к порядку. Он каждый раз соглашался, после чего всё равно отправлял камердинера заниматься чем-нибудь другим.

На этот раз спорить никто не стал.

Ардор накинул китель жесткий от золотого шитья на плечи, застегнул высокий воротник, расправил переднюю планку и чуть сместил золотую перевязь. Орденов накопилось столько, что для официальных церемоний пришлось утвердить отдельный порядок их ношения, иначе они занимали бы всю грудь и мешали двигаться. Сегодня он оставил только высшие награды Шардала, золотую нашивку Корпуса Егерей и «Золотую Звезду Востока», полученную после кампании, против церковников, и «золотую Звезду Севера» за всё остальное.

Поверх мундира, от левого плеча наискосок, легла широкая лента регента.