Не выбросила и не порвала, а оставила как первый трофей в новой войне.

И только после этого позволила себе улыбнуться уже по-настоящему.

— Мирта.

Да, госпожа?

— Поищите мне всё, что есть на госпожу Зандор.

Мирта чуть склонила голову.

— Уже работаем.

Лиара посмотрела на неё, потом на Сойну, и вдруг рассмеялась тихо, почти беззвучно.

— Разумеется.

Беда как всегда случилась внезапно. Батальон выдвинувшийся наземным маршрутом, зажали в петле дороги обходившей болото, но к счастью бат шёл по-боевому, успев собраться в боевой порядок, и дать ответного огня. Они прорвались бы, но дорогу минировали и теперь там огромные ямы, засыпать которые можно лишь инженерной техникой. Колонна инженерных машин под прикрытием уже выдвинулась, но всё это было очень похоже на одну огромную ловушку.

Обо всём этом рассказал начальник штаба сводной полковой группы родной для Ардора Восьмой Бригады, полковник Альс Тенгос.

— Похоже у меня где-то протекло, но пока мы ищем где, парней расковыряют. — Перед ним лежала карта километровка с подробнейшим обозначением рельефа, которую Ардор сканировал запоминая. — Я не могу тебе приказывать, да и даже просить не имею право, но…

— Но парней будем вытаскивать. — Ардор кивнул и сдёрнув с пояса портативную радиостанцию, не годную ни для чего кроме как для связи в радиусе километра, бросив короткое. — Тревога. Вылет по схеме три. — И вновь повесил на пояс. — Как пойду, не скажу. Пусть для всех сюрпризом станет, но на всякий случай, подготовьте пару тяжёлых бортов. И раненых если что вывезти, и, если будем бросать технику, личный состав. Разрешите идти?

— Давай, майор. Удачи!

Переодеться, накинуть броню и развесить оружие у Ардора заняло буквально пять минут, и к моменту его выхода машины уже крутили винты, а подразделения, поднятые по тактической схеме, строились на лётном поле.

— Наших из Восьмой зажали, будем вызволять. Идём аккуратно, на бреющем и небыстро. Это пилотов касается. Я на своей птичке пойду выше всех, и надеюсь, что смогу предупредить хоть о части всех сюрпризов что нам приготовили. По машинам.

Несмотря на то, что он получил все допуски для пилотирования Алхара, сейчас в пилотском кресле сидел парень, присланный из контрразведки Корпуса, и майор признавал, что тот вёл машину на порядок более умело. Ну и то, что он освобождал командира для наблюдения и ведения огня, конечно было бесценно. Кроме того, на борту сидел десяток сержантов, отобранных им лично, и обучаемых по индивидуальной программе. На них висела тяжёлая штурмовая броня стоимостью по сто тысяч за комплект и тяжёлые метатели, способные одним выстрелом разорвать трёхсоткилограммовую тварь, тоже стоившие как капитальный ремонт БТРа.

Парни сидели в десантных ложементах, спокойные, уверенные, без малейшей бравады или мандража. Они летели работать.

Ардор занял место оператора боевого поста, и включил приборы наружного наблюдения, сделанные на основе экранов дальноглядов, что было весьма удобно, так как давало круговой обзор, физически невозможный никаким другим способом.

Общей авиагруппой командовал начальник штаба батальона, а Алхар, не ожидая взлёта других машин, взвился в воздух, мгновенно набрав крейсерскую скорость в восемьсот километров в час и забираясь всё выше и выше, пока равнина Южной Пустоши не легла внизу словно карта. И там с высоты полёта, Ардор сразу углядел все нюансы обстановки. Зажавшие батальон, были одной из четырёх групп расположенные весьма грамотно. Вторая со стороны подхода деблокирующей колонны, Третья — группа средств противовоздушной обороны и четвёртая — тыловой заслон, если батальон сможет прорваться вперёд.

Алхар уже крутился в небе сбрасывая тепловые ловушки, и уходя от зенитных ракет, а Ардор скинул крышку с клавиши пушечных спарок, и улучив момент когда зенитки на мгновение показалис в прицеле, дал щедрую очередь, на максимальной скорости пушечных приводов.

Ракеты даже такие как у него пускать было бессмысленно. Зенитки их собъют. Но вот облако мелких снарядов, даже с такой дистанции накроет батарею гарантированно, и пока Алхар показывал высший пилотаж, Ардор успел пройтись по всем пяти машинам, выжимая из четырёх пушек настоящее море огня.

Да, каждый такой снаряд представлял небольшую опасность, но бункеры Алхара вмещали по три тысячи снарядов на каждый ствол, и для зенитчиков с неба обрушился настоящий огненный ливень, сносивший хрупкие антенны, дырявивший ракеты прямо на пусковых и убивавший расчёты.

Батарею заволокло облако пыли, и огонь прекратился. Пилоту не требовалось что-то объяснять, и он с переворотом ушел в пикирование, и пройдясь на высоте в сто метров дал возможность командиру дочистить всё что ещё шевелилось, добавив из пулемётных спарок.

Да в боевых порядках имелись зенитные пулемёты, а точнее пулемёты и пушки способные стрелять по воздушным целям, но, когда из-за горизонта на бреющем появился десяток воздухолётов и открыл шквальный огонь, никто и дёрнутся не успел, как вся блокирующая часть была уничтожена огневым налётом.

Все машины имели двойной боекомплект, поэтому ничто не помешало им пройтись по всему что двигалось и сжечь огнём из бортовых пушек и крупнокалиберных пулемётов. Основная часть батальона как раз вычищала последние очаги сопротивления, когда Ардор всё ещё торчавший в воздухе увидел летевшую к ним колонну техники. Машины шли с максимальной скоростью, пыля так, что столб поднимался высоко в небо, развернувшись Алхар отстрелил одну за другой все четыре ракеты, им навстречу.

— Воздух, строй уступ. — Скомандовал Ардор и все остальные машины батальона высадив людей, занимали позиции нисходящей пирамидой, зависнув в воздухе и ожидая команды.

Когда ракеты ударили по голове колонны, превратив её в полыхающие обломки, заминки можно сказать и не случилось. Техника, спешившая на помощь к избиваемым подразделениям, просто обтекла горящие машины, и вырвалась вперёд чуть более широким потоком.

Но вот того, что их встретит слаженный залп всех бортовых пушек двенадцати машин, они конечно готовы не были. Да, рассеивание было огромным, и снаряды на такой дистанции точности уже не имели, но летели так густо, что вражеские машины снова накрыла волна взрывов, скрывшая поле боя дымом и поднятой пылью. Но когда ветер сдул облако, стали видны несколько бронетранспортёров уматывающих на полном ходу прочь.

Ардор не стал догонять беглецов.

Хотелось, конечно, но за годы службы он успел понять, что, когда враг уходит, часто это не бегство, а приглашение. Причём написанное на обороте мины.

— Воздух, не преследовать. Контроль периметра. Командирам взводов, добить сопротивление и проверить технику. Сапёры к дороге и на фланги. В лесополосу не лезть. Кто полезет, пусть сам себя из деревьев и выковыривает.

Пилот Алхара чуть повернул голову.

— Они уходят, командир.

— Пусть. Главная задача выполнена.

Внизу бой уже превращался в грязную работу после боя. Люди вытаскивали раненых, тушили машины, добивали очаги сопротивления, матерились, звали санитаров и искали своих. Батальон Восьмой бригады выглядел потрёпанным, но живым. А это в такой засаде уже тянуло на маленькое чудо, купленное большой кровью.

Когда Алхар, тяжко скрипнув амортизаторами сел на дороге, рядом с искорёженной взрывом машиной связи, полковник Альс Тенгос встретил Ардора без лишних слов. Просто шагнул навстречу, крепко пожал руку и секунду держал, не отпуская.

— Майор, — сказал он хрипло. — Ты мне батальон вытащил.

— К сожалению, не весь.

— Поэтому и не целую.

И оба скупо улыбнулись грубоватой шутке.

— Спасибо, господин полковник. Было бы неловко.

Тенгос коротко усмехнулся, но глаза у него оставались тяжёлыми.

— Одиннадцать убитых, тридцать с лишним раненых. Если бы вы опоздали хоть на десять минут, я бы сейчас докладывал о потере сводного батальона и большей части техники.