— Может быть, — уклончиво ответил я. — Но если я укажу на вашего ставленника и скажу «Это герой», а потом окажется, что он вовсе не идеал… я окажусь там же, где сейчас Антон Кислевский. Нет, такое меня не устраивает.

Я ждал, что Аквила станет убеждать меня, но он лишь задумчиво глядел в окно, будто там не бушевала народная стихия, а цвели в поле ромашки.

— Я и сам думаю, жизнеспособный ли это вариант… Может ли он повести за собой народ, или…

Я поглядел на герцога.

— Сказали «А» — так говорите и «Б». Что у вас за вариант?

Герцог согласно кивнул.

— Да, разумеется, я не просто так начал разговор. Кстати, вам, наверное, интересно, как это Кислевские целые сутки искали своего блудного сына вместе с похищенным мечом, но так и не нашли…

До меня доходило секунду — а потом я расширил глаза.

— … серьёзно?

Анжела тоже вытаращилась на отца.

— Погоди… Влад⁈ Я не знала… что… как…

— Они, конечно, отправили за ним своих людей, — тихо рассмеялся герцог. — Но мои люди были первыми. Они перевернули весь город, но не догадались бы рыть во дворце — а если и догадались бы, кто бы им это позволил? Влад Кислевский вместе с мечом вторые сутки сидит у меня, тише воды и ниже травы.

— … не выйдет, — с лёгкой досадой проговорила Анжела после короткой паузы. — Для народа сейчас одна его фамилия — как красная тряпка для быка. Фамилия «Кислевский» ещё долго будет ругательством…

— Может быть, и так, — возразил герцог. — А может, и нет. Сейчас, пока всё только началось, ещё можно развернуть это в нужную сторону. Рассказать народу историю о том, как плохой старший брат оболгал хорошего младшего…

Я усмехнулся.

— Строго говоря, эта история не так уж далека от правды.

— Вот именно! — с жаром подхватил герцог Аквила. — Поэтому я и спрашиваю вас, господин Сизиф — смогли бы вы поддержать фигуру Влада Кислевского, если я захочу сделать из него новый символ войны с Богами?

Я задумчиво почесал в затылке.

— По правде говоря… прежде всего, меня волнует один-единственный вопрос. Он волнует меня с того самого момента, как Влад позвонил мне и сообщил, что забрал себе меч, и ещё больше стал волновать, как только Анжела сообщила мне, что похищенный меч — это Эскалибур.

Анжела и герцог вопросительно уставились на меня.

Я тяжело вздохнул. Ведь наверняка ответ будет «да». Так ведь?

— … Влад брал Эскалибур в руки?

Как⁈

Как всё могло вот так рухнуть… в никуда? В одночасье?

Антон Кислевский не мог ответить на этот вопрос.

Ещё сутки назад у него было всё. Слава, репутация героя, влияние… даже перспектива свадьбы с Анжелой Аквилой, которая раньше отзывалась в нём лишь раздражением, теперь не пугала его. Напротив! Может быть, всё это время так и надо было? Он — и дочь герцога…

А потом пришёл Сизиф.

Вот кто во всём этом виноват. Вот кто всё и всегда портит. С того самого момента, как он появился в Академии. Сизиф. Отнял у него перспективы, славу. Отнял мечту стать героем, доказать на войне с Богами, кто он такой!..

И ведь что такого он там сказал-то, на этом видео? Ясно же, что это лишь военная хитрость… он просто отвлекал внимание, а потом грохнул бы этого беловолосого по голове, когда тот отвлёкся бы…

Не так уж он был и силён. Иначе как бы Сизиф убил его? Значит, и он, Антон, мог, ему просто не повезло… немного везения, и он был бы по-прежнему на коне…

Чёртов Сизиф. А теперь приходится бежать из города тайно, потому что эта тупая чернь хочет разорвать его на клочки. Да как они вообще смеют⁈ Тут же нашлись говорливые, которые вылезли со своей «правдой» об Академии, нашлись те, кто начал кричать «А мы говорили с самого начала»… И все кричат, что Сизиф — герой!

Этот-то мудак? Герой? Да он…

— Кхм-кхм, — раздалось в углу тёмной комнатушки без окон.

— А⁈ — Антон резко обернулся. — Кто вы? Как сюда попали?

Им с отцом пришлось бежать через тайный ход в поместье; сейчас они отсиживались в старом склепе Кислевских, а вернее — под ним, пока верные люди готовили для них безопасный отход…

Человек, стоящий в углу (дверь комнаты была закрыта и, кажется, даже заперта), озирался по сторонам. Высокий, худой, длинноволосый и очень-очень бледный. Худой, с аккуратной бородкой…

— А я всегда здесь был… — заметил он. — В какой-то мере. Склепы… люблю места, где пахнет смертью.

Он глубоко, с наслаждением вдохнул и шагнул вперёд.

— Привет, мальчик. Меня зовут Дит.

— Б-бог⁈ — Антон дёрнулся в строну. — Стой! Н-не подходи…

Дит лишь рассмеялся.

— Знаю, знаю. Ты у нас мечник, богоборец, всё такое. Богов ненавидишь всей душой! Но… готов поспорить, есть кое-кто, кого ты ненавидишь больше. И его имя начинается на «С», да?

Антон завороженно моргнул. По уму, ему надо было либо атаковать (он ведь и правда мечник и богоборец!), либо готовиться к смерти (нет ни шанса, что он одолеет самого Дита, владыку мира мёртвых!), но все его мысли сейчас были вовсе не об этом.

— Ты про… Про…

— Про Сизифа, мальчик, — кивнул Дит. — Кстати, я тоже его не люблю. Си-и-ильно не люблю… Так как? Обсудим эту тему чуть подробнее?

…стоя на одной из полуразрушенных крыш, я наблюдал на происходящим через бинокль. Заварушка длилась уже третий час; район успел изрядно пострадать, но, по счастью, у нас заранее было всё готово для эвакуации мирного населения, и если божественные шестёрки хотели запугать людей террором и убийствами, то у них это точно не вышло.

Не выходило у них и многое другое — например, заявиться с гиканьем и криками и играючи, с наскока, победить «жалких смертных». Не ожидали, да? Думали, мы поднимем лапки и заплачем? Ничему вы, блин, не учитесь… если бы учились — не дали бы нам столько времени на подготовку. Целых полтора месяца с того момента, как погибли Зевс и олимпицы!

…именно столько прошло с того дня. Полтора месяца, как я прикончил Данте и сдружился с Аквилами, полтора месяца, как один Кислевский упал с геройского пьедестала, и другой начал на этот пьедестал взбираться. Нужно сказать, Влад — как ни странно — куда лучше своего брата годился на эту роль.

Вон он, в самом пекле… вместе со своими отрядом. Я приложил бинокль глазам; отсюда фигурки мечников казались крохотными, и разобрать, кто с кем месится, было невозможно, но вспышки яркого света от ударов Эскалибура были хорошо различимы даже на расстоянии.

— … викинги Асгарда получили подкрепление! — голос, раздававшийся в моих наушниках, был для меня кем-то вроде комментатора, позволяющим лучше разобраться, что и где происходит. — К ним присоединились эти египетские шакалы!.. Пока мы щемим их, но ещё немного — и они начнут щемить нас. Нужна поддержка с воздуха…

— Понял вас, — отозвался другой голос-«комментатор», — сейчас оттесним ублюдков от полевого штаба и постараемся прикрыть вас…

Я перевёл бинокль на другой объект. Мини-полевые штабы были развёрнуты по всему району, обеспечивая бесперебойное пополнение боеприпасов, помощь раненным. Воздух мы контролировали на 80% — у божественных войск почти не было летающих бойцов, а у тех, которые всё-таки были, обнаруживалась резкая и неожиданная непереносимость пулемётного огня…

Заметили, что я говорю о «божественных войсках», «божественных шестёрках», а вовсе не о Богах, да? Это потому, что Боги на передовую не совались, послав в атаку своих слуг, увешанных всевозможными благословениями и накачанных божественными силами, превращённых во всевозможных боевых чудовищ, но в основе своей всё равно людей. Как обычно, Боги прятались за спины смертных и считали себя героическими и отважными личностями.

Впрочем, это был лишь вопрос времени. Когда Боги увидят, что их шестёрки несут потери, а не побеждают, они придут…

— … есть первые Боги! — точно угадав мои мысли, прокричал в наушнике голос магистра Константина. — Вижу двоих ублюдков, вот они… один, кажется, Фрейр, а другой — какой-то ацтек, не могу опознать…