Георгий вздохнул и посмотрел на дочь — в его глазах читалась борьба отцовской любви и понимания необходимости этого шага.

— Яр, после завтрака забери Каэля и Милославу в лабораторию, — приказал я. — После того как вернёшь их, обсудим план тестов корабля.

Яр кивнул. Дальше завтрак продолжился в тишине — только изредка звенели приборы о тарелки, да тихо шуршал андроид-официант, убирая посуду.

Уже после завтрака ко мне подошли Каэль и Милослава.

— О какой страховке говорил отец, князь? — спросила Милослава, слегка нахмурившись. В её взгляде читалось искреннее недоумение.

Я удивился, не понимая: она разве не помнит, что ей сделали новое тело? Я посмотрел на Яра.

«Она не знает, — в моей голове прозвучал голос Яра. — Я сказал ей, что мы вырастили всего лишь разрушенные органы».

Я вздохнул:

— Хорошо, пойдём в лабораторию вместе. Там я вам всё расскажу.

Я развернулся и направился к лифтам, ведущим на другие палубы корабля. Яр, Милослава и Каэль последовали за мной.

Поднявшись на нужную нам палубу, мы подошли к массивным дверям лаборатории. Двери плавно разъехались в стороны, пропуская нас внутрь. В лаборатории я присел на стул и сделал приглашающий жест, указав на свободные стулья возле лабораторного стола.

— Итак, — начал я, когда Милослава и Каэль устроились напротив меня, — Милослава, что ты помнишь? Ты ведь была здесь.

Милослава задумалась, потом посмотрела на Каэля и, переведя взгляд на меня, заговорила:

— Собственно говоря, я ничего толком и не помню. Когда я попала сюда, меня уложили в капсулу и я уснула. А потом, когда проснулась, Яр сказал мне, что я здорова и мне восстановили все повреждённые органы, а импланты убрали. Дальше меня вернули обратно в звёздную систему «Скопление Икара», ну а дальше вы знаете.

— Ясно. Тогда давай я расскажу, что действительно произошло. Теперь, когда вы члены моей команды и, по сути, семьи, делать из этого какую-то тайну бессмысленно. Тем более для многих это уже далеко не тайна, — я на мгновение задумался, с чего начать, и продолжил: — Больше двухсот лет назад моя семья создала технологию воспроизведения новых тел из ДНК. Сейчас это уже далеко не редкость, и многие Дома выращивают новые органы — именно поэтому длительность жизни существенно выросла. Многие живут уже больше ста лет и прекрасно себя чувствуют.

— Да, мне пересаживали новые органы, но они сразу погибали. Болезнь уничтожала их слишком быстро, — произнесла Милослава. — Именно из-за этого мне стали ставить импланты, они работали намного дольше.

Я кивнул:

— Кроме этого, моя мама создала технологию хранения и переноса сознания в новое тело. Именно так произошло и с тобой. Когда ты прибыла сюда, мы сделали слепок твоего сознания и поместили в хранилище. Потом вырастили тебе новое тело — полностью органическое, без имплантов, — и уже в него переместили сознание из хранилища.

Я внимательно наблюдал за Милославой и Каэлем. На лице Милославы отразилось смятение, она слегка побледнела. Каэль же, напротив, сидел выпрямившись, его глаза горели интересом.

— То есть вы говорите, что моё нынешнее тело… не то, в котором я родилась? — тихо спросила Милослава.

— Твоё, сделанное из твоего ДНК. Оно абсолютно идентично тому, что было раньше, — ответил я. — Более того, ты теперь здоровее, чем когда-либо.

— Я, кажется, теперь понимаю, что имел в виду Георгий, говоря о страховке, — Каэль внимательно посмотрел на меня. — Вы можете сделать слепки наших сознаний и поместить в хранилище. А если мы погибнем, вы просто создадите нам новые тела и поместите в них наши сознания?

— Всё верно, но с некоторыми уточнениями, — я поднял руку, призывая их дослушать. — Вы будете помнить всё на момент снятия слепка. А что будет потом — уже нет. Если только вы не дадите согласие на установку усовершенствованного нейроинтерфейса.

Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Этот нейроинтерфейс связан с хранилищем слепка вашего сознания. Всё, что с вами происходит, передаётся в хранилище в режиме реального времени. Если с вами что-то случится, вы будете помнить всё, даже момент гибели.

— Это же прекрасно, — сказала Милослава, и в её глазах впервые за время разговора появился огонёк интереса.

— А в чём подвох? — настороженно спросил Каэль.

Я улыбнулся:

— Яр, а значит, и я, будем иметь полный доступ к вашей памяти. В режиме реального времени — если вы установите нейроинтерфейс.

— Даже если мы будем с Милославой… — начал Каэль, но я прервал его, не дав договорить:

— Да, даже такие моменты. Полный доступ к вашей памяти. Но хочу заверить: эта информация строго конфиденциальна. Она используется исключительно для обеспечения вашей безопасности и анализа критических ситуаций.

— У отца стоит такой нейроинтерфейс? — нахмурившись, спросила Милослава.

— Да, и не только у него, — ответил я.

Милослава повернулась к Каэлю:

— Любимый, я согласна.

Каэль посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня и, улыбнувшись, спросил:

— Надеюсь, вы не будете за нами подглядывать в нерабочее время?

Я рассмеялся:

— Конечно, буду — как же без этого.

Милослава тоже засмеялась:

— Придётся надевать красивое бельё — на всякий случай.

Яр, до этого молча наблюдавший за разговором, кашлянул:

— Если вы готовы, можем приступить к установке нейроинтерфейсов. Потом снимем слепки и возьмём ДНК. Процедура займёт около часа.

— Мы готовы, — твёрдо сказала Милослава и встала.

Каэль поднялся следом:

— Ведите нас к вашим капсулам, Яр.

Яр указал на две соседние установки у дальней стены лаборатории. Синие индикаторы на панелях управления уже мерцали, ожидая пациентов.

— Прошу, — он открыл крышки капсул. — Ложитесь, расслабьтесь. Через несколько минут начнём.

Милослава первой легла в капсулу. Каэль последовал за ней.

— Ладно, оставляю вас Яру, — усмехнулся я. — Как закончите, сообщите. Обсудим тесты нового корабля.

Я направился к выходу. Двери лаборатории плавно разъехались передо мной, и я бросил последний взгляд на пару, лежащую в капсулах под мягким голубым светом. Яр уже склонился над панелью управления, его пальцы порхали над сенсорными клавишами.

«Пусть всё пройдёт гладко», — мысленно пожелал я и вышел в коридор, направляясь в свою каюту.

Двери лаборатории плавно сомкнулись за моей спиной, отсекая приглушённые звуки работы оборудования. Коридор «Стальной Берлоги» встретил меня ровным гулом работающих систем и мягким светом потолочных панелей. Я сделал несколько шагов, но остановился, обернулся к двери лаборатории и на мгновение замер.

В голове крутились мысли о том, правильно ли я поступил, предложив Милославе и Каэлю установить нейроинтерфейсы. Да, это давало нам критически важные возможности для их безопасности и анализа миссий. Но вместе с тем — открывало доступ к самым личным моментам их жизни. Я ещё раз мысленно прокрутил наш разговор: заверил их в конфиденциальности, объяснил границы доступа… Но всё равно чувствовал тень сомнения.

«Они взрослые люди и сами приняли решение, — твёрдо сказал я себе. — К тому же это действительно необходимо».

Развернувшись, я продолжил путь по коридору. Мимо прошли двое техников с планшетами и инструментами — они коротко поклонились и направились к техническому отсеку. Я кивнул им в ответ.

Дойдя до своей каюты, я приложил ладонь к сканеру. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Нужно было подготовиться к обсуждению плана испытаний стелс-разведчика — теперь, когда у нас появилась дополнительная страховка, мы могли позволить себе более смелые манёвры, возможно имело смысл сразу отправить их в звёздную систему «Чёрное крыло».

Я сидел за столом в зале совещаний и пил кофе, просматривая последние новости со всех звёздных систем. Голографический дисплей передо мной показывал сводки, графики и видеопотоки — целая мозаика тревожных событий.