В зале волной прокатился негромкий рокот.

— Разведка? — тихо спросил эльгароннский король.

— Разведка, — подтвердил Логрис. — Не отдельные инвесторы, сумасшедший магистр или беглые учёные, которых теперь удобно объявить виноватыми посмертно. Нет. Балларийская государственная структура финансировала, прикрывала и как-то использовала проект, нарушающий основные положения трактата.

— Утечка технологий высшего уровня, — произнесла королева Лайсана.

— Несанкционированное воспроизведение закрытого принципа, — добавил король Инис.

— Опыты на людях, — сказал кто-то ещё, и в голосе впервые прозвучало не дипломатическое раздражение, а человеческое отвращение.

Военный министр Ирталь стоял за спиной Логриса с каменным лицом. Генеральный штаб молчал. Талис тоже молчал, но его молчание, как обычно, означало, что всё уже записано, проверено, разложено и готово стать приговором.

Старый властитель витильского астархата, до этого не произнёсший ни слова, наконец спросил:

— Этрос Ангис знал?

Логрис ответил не сразу.

— Прямых свидетельств об участии короля Балларии в документах нет.

По залу прошла едва заметная волна. Не облегчение. Скорее понимание игры.

— Но? — спросила Лайсана.

— Но закрытый фонд разведки был создан его указом. Руководитель управления назначен им лично. Проект несколько раз получал статус «коронной важности», что невозможно без приложения Большой королевской печати. Деньги проходили через финслужбу королевского двора. А в одном из перехваченных писем представитель Ханго прямо пишет: «Двор требует результатов до зимнего цикла». Не министерство. Не инвестор. Двор.

— Достаточно, — сказал герцог Харгона.

— Более чем, — согласилась Лайсана.

Логрис сел.

Теперь он выглядел не как обвинитель, а как председатель, подводящий Совет к тому решению, которое уже и так висело в воздухе.

— Шардал настаивает на признании Балларии нарушителем первого, третьего, седьмого и двенадцатого разделов Балларийского трактата, в части хранения, допуска, передачи, воспроизведения и применения технологий высшего уровня опасности. Отдельно — за использование людей как материала исследований.

— Формулировка по королю? — спросил герцог Харгона.

Вот тут Логрис позволил себе холодно улыбнуться.

— Я предлагаю не делать вид, будто Этрос Ангис — несчастный человек, обманутый собственными чиновниками. Если король пользуется властью, он отвечает за её тень. Поэтому наказание должно лечь не только на Балларию как государство, но и на него лично как на венценосного гаранта трактата.

— Какое? — спросила Лайсана.

Логрис кивнул Талису.

Тот поднял новый документ.

— Предложения Шардала. Первое: Баллария на десять лет лишается голоса в Совете. Второе: все балларийские лаборатории и научные центры, работающие с маготехническими системами выше шестого класса, переходят под инспекционный режим Совета на срок потери голоса в Совете. Третье: концерн Ханго лишается права внешних поставок в страны трактата на этот же срок, с конфискацией всего оборудования, связанного с нарушением.

— А Этрос? — спросил князь.

Логрис сам ответил:

— Король Этрос Ангис объявляется Советом венценосным нарушителем доверия.

В зале снова стало тихо, потому что это была не просто формулировка, а удар по самой природе власти.

Признание такого рода не лишало трона. Совет Властителей не мог снять корону с короля Балларии. Но мог сделать хуже, официально признав, что его слово больше не считается достаточным обеспечением договора.

— Прошу совет пояснить. Какие практические последствия у этого решения? — спросила Лайсана.

— Все личные гарантии Этроса Ангиса в рамках трактатных соглашений аннулируются. — Охотно пояснил король Эльгаронны, юрист по профессии. — Его подпись больше не принимается без со-подписи Совета. Личные зарубежные активы королевского дома Балларии в юрисдикциях подписантов трактата замораживаются до выплаты компенсаций пострадавшим. Его представители отстраняются от закрытых заседаний. И главное: Баллария обязана принять при короле постоянного надзирающего — не посла, не советника, а наблюдателя с правом прямого доклада Совету.

— Опека, — тихо сказал западный властитель.

— Да, — сказал Логрис. — Опека, на десять лет.

Кто-то негромко выдохнул. Сурово, унизительно, но не война. И именно поэтому решение имело шанс быть принято.

— Если он откажется? — спросил меорский князь.

Логрис пожал плечами.

— Тогда Баллария выходит из трактатной защиты. Все ограничения, удерживающие соседей от силового решения споров, прекращают действовать. Думаю, Этрос достаточно умён, чтобы понять, что унижение дешевле распада. Баллария сильна, но войну одновременно на все фронта не выдержит. Да и не позволят ему такой выверт финансисты и промышленники. Им-то все эти сложности монарха вообще безразличны.

Властители переглянулись. Не все любили Шардал и Логриса, но сейчас вопрос заключался не в любви. Сейчас в зале в ящиках находилось то, чего не должно было существовать нигде, кроме самых закрытых хранилищ. И если такое простить, завтра любой король, магистр или промышленный дом начнёт считать, что запрет действует только для тех, кого поймали слишком рано.

Голосование заняло меньше времени, чем ожидал даже Талис. Решение приняли почти единогласно и против не выступил никто. Лишь воздержался один властитель, давно зависимый от балларийских кредитов, но даже он выглядел так, будто заранее просит прощения у собственных банков.

Когда формальная часть закончилась, Логрис сделал знак, и маготехники закрыли контейнеры.

— С вашего позволения, я передам всё что нами захвачено в распоряжение «Болотного Замка», где мы заканчиваем возводить новую цитадель для «Эхо Машины»

Когда голосование завершилось, Логрис ещё некоторое время не объявлял заседание закрытым.

Он смотрел на чёрные контейнеры в центре зала, и все прекрасно понимали, что там лежит не просто доказательство вины Балларии. Там лежит предупреждение всем присутствующим. Сегодня это нашли в Старых Горах Истара. Завтра нечто подобное могло всплыть в любой другой дыре мира, если дать властям, разведкам и промышленникам почувствовать, что запрет высшего уровня можно обойти удачной формулировкой.

— Решение Совета принято, — сказал он наконец. — Баллария признаётся нарушившей основные положения Балларийского трактата. Король Этрос Ангис объявляется венценосным нарушителем доверия и принимает режим опеки сроком на десять лет. Все меры вступают в силу в момент вручения решения ноты балларийскому двору.

Эндорийский князь медленно кивнул.

— А если Баллария попробует объявить решение Совета шардальской интригой?

— Тогда мы покажем ещё часть документов. Не все. Ровно столько, чтобы их промышленно-финансовая верхушка, поспешила избавиться от монарха любым наиболее быстрым способом.

Совет Властителей закрыл заседание через двадцать минут. Эфирные образы погасли один за другим, живые представители уходили молча, без привычных кулуарных разговоров и вежливых уколов. Даже те, кто недолюбливал Шардал, понимали: в эту ночь Логрис пришёл не жаловаться и не просить. Он пришёл с куском запрещённого ужаса в руках, и Совет был вынужден признать очевидное.

Когда последняя дверь закрылась, в зале остались только шардальцы.

Логрис некоторое время смотрел на раскрытые контейнеры, затем сказал:

— Увезти на Болото. Тройное кольцо охраны. Контрразведка, гвардия, Корпус. Маршрут не сообщать никому, включая тех, кто будет его охранять, до последнего момента.

Талис чуть склонил голову.

— Уже исполнено, ваша милость.

— Разумеется, — устало сказал король. — Именно поэтому вы ещё на службе, а не читаете лекции молодым идиотам о вреде забывчивости.

Талис позволил себе едва заметную улыбку.

— Я бы плохо читал лекции, ваша милость.

— Да. Вы бы сразу начинали с казней.

Он повернулся к военному министру.