— То есть не просто уличная шелуха.

— Нет, ваше величество. Это были дорогие и качественные специалисты.

— Дорогие, мёртвые профессионалы.

— Да.

Военный министр Дорн тяжело сказал:

— И их, вообще-то, не бесконечное количество.

Этрос остановился.

— Вы мне напоминаете об очевидном, маршал?

— Да, ваше величество. Потому что иногда очевидное полезно произнести вслух, прежде чем мы закопаем ещё два десятка уникальных специалистов в попытке убить человека, который почему-то каждый раз оказывается быстрее.

В комнате снова стало тихо.

Маршал Дорн был одним из немногих, кто мог говорить с королём почти прямо. Не потому, что Этрос любил прямоту, а потому что Дорн пережил две войны, три внутренних кризиса, один заговор и однажды лично вывел короля из горящего охотничьего дома, после чего получил пожизненное право озвучивать неудобные факты.

— Вы предлагаете оставить его в покое? — спросил Этрос.

— Нет. Но я предлагаю перестать считать его задачей для убийц. Таргор-Увир уже не просто офицер. Он символ, политический актив Шардала, муж Зальт, любимец армии, любимец улицы, одарённый, а теперь ещё человек, принёсший Логрису наши ракеты. Если продолжим кидать в эту топку агентов, то только улучшим его биографию.

— Прекрасно, — сказал король. — Значит, будем кидать батальонами?

— Батальоны он тоже почему-то ест, ваше величество.

Салвин Орта позволил себе сухо добавить:

— В основном вместе с документами, и пленными.

Этрос посмотрел на обоих.

— Вы чрезвычайно смешны сегодня.

— Нет, ваше величество, — сказал Орта. — Мы весьма напуганы. У него весьма развитое стратегическое и уникальное тактическое мышление. Уже сейчас за ним и его батальоном наблюдают из всех генеральных штабов, и анализируют его операции и подходы.

Вот это прозвучало хуже любого доклада.

Король медленно сел обратно.

— Продолжайте.

Орта открыл следующую папку.

— Но куда хуже выглядит внутренний фактор. Наши финансовые круги крайне недовольны потерей шардальского рынка после обострения отношений, и это уже стоило нашим торговым домам, банкам и промышленным группам огромных денег. Но до последнего момента они считали, что давление на Шардал временно и придерживались относительно нейтральной позиции. Теперь, после провала операции в Истаре и захвата технологий Ханго, их оценка стала резко негативной.

Барон Ханго побледнел ещё сильнее.

— Кто именно?

Орта посмотрел на него почти с жалостью.

— Все, кто умеет считать. То есть весь Большой Экономический Совет.

Король поднял руку, останавливая начинающийся спор.

— Конкретнее.

— Северные промышленники считают, что мы лишили Балларию растущего рынка, где спрос на станки, тонкую механику, химические компоненты, оптику и транспорт мог расти ещё десятилетия. Торговый союз Восточных портов требует пересмотра политики, потому что шардальские ограничения уже бьют по фрахту, стоимости страховок и торговле в целом. Банкиры недовольны потерей вкладов, страховые дома подняли ставки на любые операции, связанные с Истаром и южным Шардалом. А после утраты ракетного объекта акции Ханго неминуемо просядут при первой же утечке.

Барон Ханго резко сказал.

— Это не вина концерна! Объект был военным!

— Объект был совместным, — холодно ответил Орта. — И на нём присутствовал ваш представитель с документацией.

— Для технического надзора!

— Да какая сейчас разница? — Устало произнёс советник. — Вы ищете причины почему лодка тонет, а нужно искать пластырь.

— Господа, — сказал Этрос.

Оба замолчали.

Король посмотрел на карту.

Тонкая красная черта шардальской границы казалась на бумаге просто линией. Но за ней — растущий враг, огромный рынок, сильная промышленность, армия после удачной войны, король Логрис, умевший улыбаться так, будто уже получил чужое золото, и теперь ещё этот майор.

Таргор-Увир.

Имя начинало раздражать словно зубная боль.

— Финансисты чего хотят? — спросил Этрос.

До этого молчавший министр двора, осторожно ответил.

— Официально — стабилизации отношений и постепенного открытия торговых каналов. Неофициально полного прекращения дорогостоящих операций, которые приносят больше выгод Шардалу, чем Балларии.

Этрос усмехнулся.

— Какая изящная формулировка.

— Она не моя, ваше величество. Это из закрытой записки Большого Совета.

— Они уже пишут записки?

— Да.

— Кому же?

Пауза.

— Вам, наследнику и главе правительства. И, вероятно, нескольким людям, способным влиять на парламентские фракции.

И вот теперь король действительно занервничал. Не внешне. Внешне он всего лишь положил ладонь на подлокотник кресла и чуть постучал пальцами. Но те, кто давно знал Этроса Ангиса, понимали, что внутри сильно сдвинулось.

Армия могла провалить операцию, разведка могла потерять людей, а Ханго мог потерять секреты. Это всё болезненно, но управляемо. А вот когда финансовые круги начинали писать записки не только королю, но и наследнику, это уже пахло не недовольством. Это пахло сильно неприятными вариантами.

— Они считают, что я ошибся? — тихо спросил Этрос.

Никто не хотел отвечать, но маршал Дорн всё-таки ответил:

— Они считают, что политика давления на Шардал стала слишком дорого нам обходится, и обогащать наших соперников.

— Это не ответ.

— Это самый безопасный ответ, ваше величество.

Король пристально и тяжело посмотрел на него, но Дорн выдержал взгляд.

— Хорошо, — сказал Этрос. — Тогда давайте небезопасный.

Маршал медленно вдохнул.

— Да. Они считают, что вы ошиблись. Не в самой идее сдерживать Шардал, а в выборе методов. Шардал оказался не слабее после войны с Гилларой, а намного сильнее. Логрис получил новые земли, армию с боевым опытом, новый инструмент ведения разведки и боевых действий, промышленный рывок и внутренний подъём. Наши операции должны были раскачать приграничье, а вместо этого они дали ему повод зачистить границу, усилить Корпус Егерей, ударить по Истару политически и получить наши технологии. — Слова падали тяжело, но маршал продолжил.

— А Таргор-Увир, стал лицом этих успехов. Мы хотели устранить проблему, а создали легенду.

Этрос резко встал.

— Довольно.

Маршал опустил голову в поклоне.

Король прошёлся до окна, и встал, рассеянно смотря на город.

За стеклом лежала столица Балларии. Строгая, богатая, уверенная в себе. Купола банков, башни министерств, длинные фасады торговых домов, широкие проспекты, где деньги ходили не хуже войск, иногда побеждая быстрее. И Этрос вдруг ясно понял, что нервничает не из-за Ардора.

Майор служил внешним маркером. Опасным, ярким, слишком живучим, но всё же человеком. А вот рынок Шардала, потерянные контракты, недовольные банкиры, Ханго с просевшими акциями, Истар с грязными тайнами и собственная элита, начинающая считать убытки вслух, — это уже не операция. Это настоящая трещина в основании.

— Что предлагает разведка? — спросил он, не оборачиваясь.

Орта ответил сразу:

— Прекратить попытки устранения Таргор-Увира. Заморозить активные каналы на южном участке до выяснения масштаба утечек, начать полную ревизию агентуры и системы управления. Вывести из Истара всех, кого ещё можно вывести. Дезавуировать Ханго представив всё как частную инициативу технического характера, если шардальцы начнут давить публично. И подготовить пробный торговый заход через посредников.

Барон Ханго вскинулся.

— Дезавуировать концерн?

— Не концерн. Эпизод, — сухо сказал Орта. — Если конечно хотите спасти всё предприятие.

— А если Шардал предъявит ракеты?

— Скажем, что украдены. Или проданы третьими лицами. Или что это опытные изделия, попавшие в Истар без санкции Короны. — Этрос горько усмехнулся.

— Никто не поверит.

— Верить не обязательно. Важно дать удобную ложь тем, кто хочет молчать. — Король наконец обернулся. — А что предлагает армия?