— Оформите часть документов, остальное придётся позже, когда мы проведём срочный курс лечения. Мы имеем дело с отравлением, но не с алкогольным. И не с преднамеренным, — объяснил я.

Система после долгого анализа, наконец, подтвердила мои догадки.

/Обнаружены следы технических жидкостей на слизистой бронхов и носоглотки/

— Николай Константинович, скажем так, переработал. Надышался парами бензина или антифриза, — пояснил я. — Реакция чем-то похожа на тяжёлое алкогольное опьянение. Поэтому нам придётся его положить.

— То есть вы хотите сказать, что они оба были невменяемые, но… при этом оба не виноваты? — прищурился Хлыстов. — Ну ёкарный бабай, доктор! Мне ж план выполнять тоже нужно!

— Поэтому я с вами и не спорю. С вопросами закона решайте сами. Моё дело — подвести итог по медицинской части, — ответил я.

Нужно соблюсти баланс. Высказать о пациентах правду и при этом не привлечь к себе пристальное внимание полицейского. А то создаётся впечатление, что он ко мне относится с подозрением.

Но пока что я палку не перегнул.

— Ладно, будь по-вашему, — сдался, наконец, Хлыстов. — Завтра тогда в любом случае либо я, либо мой коллега сюда заглянет.

— А… А я? — аккуратно спросил курьер. — Мне на работу возвращаться пора…

— Да езжай, — махнул рукой патрульный. — В протокол внесён, номер телефона твой есть. Если появятся вопросы — тебя вызовут. Разберёмся. Так уж и быть, не стану оформлять, в честь праздника.

Курьер ещё долго благодарил нас за помощь — меня с Жаровым и Хлыстова. После мы госпитализировали второго пациента и приступили к составлению плана лечения. Пока санитары везли его в отделение, мы на ходу обсуждали тактику действий.

Ситуация серьёзная, но со стороны, наверное, мы с коллегой смотрелись комично, конечно. Быстрым шагом направлялись к палате с пиццей в руках и попутно решали, как спасти жизнь пострадавшему.

— Знаешь, что делать первым делом? — уточнил я.

— Разумеется. Сначала оксигенация, — кивнул Жаров. — Тактика номер один при отравлении токсичными парами. Ему нужен кислород, медсестёр я уже предупредил.

— Молодчина, не зря тебя так хвалят, — подметил я. — Тактика лечения в данном случае сильно отличается от того же алкогольного отравления. Но, как ни крути, желудок ему промыть всё равно придётся.

— Это разве обязательно? Отравление ведь ингаляционное. Он вдыхал токсины, а не глотал их, — засомневался Жаров.

— Не забывай, что полость рта и полость носа сообщаются через глотку. Пары могли осесть там, а затем попасть через пищевод в желудок, — объяснил я. — Что дальше будем делать?

Я не столько интересовался мнением Жарова, сколько проверял его медицинскую эрудированность. Всё-таки больной в большей степени его, но всё же хочу убедиться, что молодой специалист всё сделает правильно.

Один раз научится, а дальше будет проще. Если снова столкнётся с такой ситуацией, а рядом не окажется старших коллег, он уже не оплошает.

— Антибиотики широкого спектра, и… наверное, стероидные гормоны, — пожал плечами Жаров.

— Не «наверное», а точно, — кивнул я. — От бензина мог остаться химический ожог. Сильное воспаление и ворота для инфекции. Чтобы ему не стало хуже, вводить препараты нужно уже сейчас.

Главное, ещё предупредить медсестёр, чтобы ему именно промывание сделали и не вызвали рвоту искусственно. В противном случае часть токсических веществ может попасть из желудка в лёгкие, и мы с этим круговоротом будем мучиться до самого утра.

Пациенту провели все необходимые процедуры, взяли анализы и после того, как он стабилизировался, мы с чистой совестью вернулись в ординаторскую.

Поесть времени не было. Успели только «заправиться» кофе и рванули на новые поступления. А вот дальше пошла уже самая стандартная ночь на праздники. Никаких особых случаев, просто нескончаемый поток пациентов с панкреатитами, гастритами и алкогольным отравлением — всё, как я и предсказывал.

Мы трудились не покладая рук. Однако к утру медсёстры сделали нам приятный сюрприз. Понимали, что спать сегодня уже никто не ляжет, поэтому к моменту затишья они накрыли стол, принесли свои продукты и разогрели эту злосчастную пиццу!

Наша небольшая компания культурно просидела за столом до конца дежурства. Другими словами, до начала следующего рабочего дня. Уставшие, но сытые мы с Жаровым попрощались и разошлись по своим рабочим местам.

Его ждали плановые адреса в деревнях, а меня приём в поликлинике. Как психиатр в этот день я принимал только экстренных пациентов, но как психотерапевту мне доверили помогать ментальному здоровью людей даже в праздничные дни.

Как ни странно, но я чувствовал себя предельно бодрым. Такое бывает после адреналиновой ночи. Организм думает, что опасность ещё не миновала, и даёт больше сил из своих резервов.

Я задержался на пару минут на улице. Остановился между поликлиническим и стационарным корпусами, чтобы подышать свежим воздухом.

В этот момент ко мне сзади кое-кто подкрался.

— Я знаю, что это ты, Полина, — не оглядываясь, бросил медсестре я. — Неужто напугать меня хотела? Не стоит. Я сегодня столько кофе выпил, что от лишнего испуга и сердце может остановиться.

— Я бы на вашем месте сейчас так не шутила, — прошептала Полина за моей спиной. — Алексей Сергеевич, а вы в курсе, что за вами следят?

Это что, шутка такая?

Я никого не заметил, да и система не выдала предупредительных сообщений. Обычно если за мной кто-то следит, мне сразу же удаётся вычислить этого человека за счёт анализа окружающего информационного поля.

Либо Полина просто решила меня разыграть, либо…

Проклятье! А ведь вполне может оказаться, что она говорит правду. Я ведь перезагружаю систему стабильно каждую ночь. Но сегодня хоть я и сэкономил энергию, всё же не спал и ни разу не давал своему нейроинтерфейсу охладиться.

На то он и «нейро»! Это приставка означает, что система тесно связана с моей нервной системой. А точнее — является её частью. И именно нервная система наиболее чувствительна к отсутствию сна. В будущем, откуда я пришёл, уже доказали множеством клинических исследований, что сон людям необходим в первую очередь для того, чтобы снять лишнюю нагрузку с головного мозга и перераспределить накопившиеся там данные.

Отделить зёрна от плевел, так сказать. Сохранить нужное и уничтожить лишнее.

Я не заметил слежку, потому что сильно утомил себя — теперь это очевидно.

— Где этот человек? — спокойно спросил Полину я. Даже не стал оборачиваться, не пошевелил головой. Старался вести себя естественно, будто продолжаю как ни в чём не бывало наслаждаться утренним воздухом. — Не привлекай к себе лишнего внимания. Просто скажи, где ты его видишь.

— Могли бы и не уточнять, — изобразив рассеянность, произнесла Полина. Девушка начала ту же игру, что и я. Делала вид, что о чём-то лениво болтает со мной, попутно листая сообщения в телефоне. — Он шёл за вами с тех пор, как вы вышли из приёмного отделения. Когда я пришла на работу, он уже стоял около входа на территорию больницы. Стоило вам появиться — и он тут же пошёл за вами. Сейчас этот мужчина стоит в сотне метров от контрольно-пропускного пункта. Неподалёку от остановки. Джинсовая куртка, на голове чёрная кепка. Не обознаетесь.

Что ж, сейчас узнаем, кому это вдруг взбрело в голову преследовать меня…

Больше медлить было нельзя. Если буду разворачиваться постепенно, он тут же скроется. Нужно одно резкое движение и последующий анализ.

Я заранее отдал системе приказ, а затем моментально бросил взгляд на то место, где находится мой преследователь.

Наши взгляды на долю секунды пересеклись. Расстояние между нами было немаленькое, поэтому разглядеть лицо не представлялось возможным. Но система успела зафиксировать необходимый минимум данных об этом человеке. После чего он сразу же скрылся за остановкой и заскочил в приехавшую маршрутку.