Едва откашлявшись, Ирга выругалась.

– Обратно-то как добираться будем?! – перво-наперво спросила она.

Колдун похлопал её по спине, помогая выбить воду из лёгких. Фыркнул, скрывая обиду:

– Вот тебе и благодарность!

Девка же всё негодовала: лодку упустить в Гадючьем яре – стыдобища! Примерно такая же, как попасться на уловку мертвянок и вовремя не заткнуть уши. Бывалые-то рыбаки знай рыбу удят, пока подводные девки песни горланят! Воска в уши сунул и только следи, чтобы в стаи не собирались да слишком близко не подплывали. А коли какая настырная попалась, то можно и веслом по хребтине… Эх!

Ирга деловито отжала сначала одну, потом вторую косу. На колдуна она старалась не глядеть. Наверняка ведь насмехаться будет! Откуда бы ей знать, что Змеелов и сам страху натерпелся, а что сидит весь такой суровый, так то лишь личина, как та, что натянули на себя мертвянки. Рыжуха вытерла нос мокрым рукавом и рявкнула:

– Спасибо!

– Это ты на меня кричишь?

– Это я тебя благодарю! Спасибо, понял?!

Змеелов вздёрнул край рта, почти что улыбнувшись, и поднял руки кверху: такое извинение не принять опасно!

– Понял-понял. Больше не буду. Куда дальше-то к вашей волхве?

Ирга вздохнула. Чем ниже опускалось Дневное светило к воде, тем больше туч наползало на его место, ещё и туман сгущался. Приближалась непогода.

– Потому-то лодки и жалко, – призналась девка. – Волхва живёт на опушке Лихобора, и по суше там пока ходил только один. Покойный батька Костыля.

Издали Лихобор походил на самый обыкновенный лес. Из чащи не лезли чудища рогатые и косматые, не доносился из-за разросшихся деревьев пробирающий до костей вой, а колдовские огни, если ночами и заманивали путников, то оставались несолоно хлебавши: в этой части острова, заболоченной, сырой и тухлой, люди не жили. Лишь изредка староста с провожатыми навещали волхву, привозили съестное и одежду. Да иногда спрашивали совета совсем уж отчаянные яровчане. Добраться сюда посуху было непросто. Что уж греха таить, почти что невозможно! Потому Иргу с колдуном сразу отправили на лодке. Потому теперь, чавкая босыми ступнями по трясине, рыжуха тоскливо размышляла, не найдётся ли у волхвы ещё одного хотя бы самого плохонького судёнышка. Ведь на берег они выбрались почти что рядом с норой, так что в эту сторону оставалось рукой подать. Зато в обратную, к деревне, пришлось бы пройти аккурат вдоль Лихобора. А что всего хуже – после заката.

– Слышал?

Ирга замерла, только капля холодного пота по виску скользнула.

– Ну слышал, – невозмутимо кивнул колдун. – Галда раскричалась. Жрать, наверное, хочет.

– А если, – Ирга облизала пересохшие губы, – если это не галда, но оно тоже… хочет жрать?

Колдун посерьёзнел. Либо сделал вид. Он насупил брови, поправил сапоги на плече, связанные меж собой завязками, и подошёл к Ирге. Наклонился, внимательно рассматривая напуганное девичье лицо, а потом ка-а-ак…

– Ам!

Ирга вскрикнула и подпрыгнула на месте.

– Козёл! Ты… Ты…

– Напугал?

– Разозлил!

– Ничего, злая ты смелее будешь и перестанешь от каждого крота шарахаться.

– То не крот был, а какая-то тварь нечистая!

– Да ты сама тварь нечистая – колдовка! Тебе-то кого бояться?!

– Сам ты тварь! – возмущённо выдохнула девка.

Она замахнулась дать нахалу оплеуху, но то ли промедлила, то ли Змеелов оказался быстрее. Руку он перехватил в запястье и дёрнул на себя. Ирга оказалась в его объятиях, а колдун, сам от себя не ожидая, вдохнул запах её волос и сказал с непонятной нежностью:

– Тиной воняешь.

– Ты тоже.

– Ну что, больше не страшно?

Ирга насупилась.

– Нет. Подумаешь… А ты… ты… – Она положила ладонь на впалую грудь Змеелова, и тот задержал дыхание, как будто снова оказался на глубине. – Ты тощий. Почему ты такой тощий?

Тот как бы равнодушно передёрнул плечами.

– Безлюдье.

– Я тоже колдую. – Дитя природы! Не замечая, как потемнел взгляд у мужчины, свободной рукой она ощупала себе грудь и заключила: – У меня всё на месте.

Колдун проглотил слюну и с усилием отстранился.

– Ты колдовка по рождению. А я взял чужое, чтобы… неважно.

– Чтобы что? – навострила уши девка.

Змеелов пошёл дальше, как мог быстро, но Ирга на болотах была что рыбёшка в воде, от неё не убежать. Она ещё и ягод успевала набрать: морошки, малины, ранней водяники. Перепачканные соком пригоршни скоро наполнились цветастым сладким бисером.

– На! – Она протянула горсть колдуну. – Ешь! Авось хоть сколько мяса нарастишь…

– Угу, чтобы змеевицы зубы об меня не ломали.

– Ну не нравится сама съем, – обиделась Ирга. – Что уставился?

А уставился он вовсе не на нежданное угощение. Колдун кончиком пальца стёр сок малины с её губы, а после сунул его в рот. Будто бы рассудок отказывает подле этой девки! Сообразив, что натворил, Змеелов закатил глаза.

– Как из свинарника вылезла, право слово.

Ирга холодно отозвалась:

– То есть, ягоды ты не будешь?

– Как это не буду! Давай!

Дорога ложилась под ноги слишком уж легко. А от лёгкости колдун давно успел отвыкнуть.

– Ты бывала у волхвы раньше?

– Нет. Вас бывал, а я за себя сама решать привыкла. Без советов.

Змеелов хмыкнул. Да уж, этой попробуй насоветовать… Стало быть, дорогу рыжуха не знала, однако шла уверенно, перескакивая с кочки на кочку и по наитию огибая скрытые бочаги. Колдун держался чуть позади и всё думал, ведёт ли яровчанскую колдовку чутьё, привычка или всё же само Безлюдье. Выходило, что последнее.

Босые девкины ступни приминали мох, а вмятины тут же заполнялись болотной водой – трясина подступала незаметно, но неотвратимо. Чужак и в самом деле нипочём не выбрался бы с острова – холодная земля проглотила бы его, как жаба комара. Чтобы не замарать подола больше прежнего, Ирга приподняла сарафан и нижнюю рубаху, а Змеелов всё чаще ловил себя на том, что не по сторонам смотрит и не выискивает опасность, а пялится, как дурной, на её ноги. На крепкие в мелких брызгах грязи икры, на покрасневшие от вечерней прохлады лунки под коленями, на длинноватые пальцы… Никак забродили те ягоды, что собрала Ирга! Он хотел сжать остатки малины в кулаке да зашвырнуть подальше, но передумал. Злость злостью, но без колдовкиного угощения он бы до сих пор по берегу ползал, не в силах подняться. Заметила ли дурёха, что всякий раз не просто кормит оголодавшего мужика, а исцеляет его? Навряд… Вышла бы из Ирги лекарка каких поискать! Кабы не Змеелов учил её, а кто получше.

Дневное светило прощально вспыхнуло над самой кромкой воды. Рыжие искры рассыпались по озеру, заплясали в мороси, повисшей над островом, запутались в сырых медных косах. Вот и ночь. А чтобы пережить её, следовало оторвать взгляд от мокрого платья, облепившего тело лягушонка. Ведь Лихобор, хоть и походил издали на самый обыкновенный лес, вонял Безлюдьем.

Место, где обосновалась волхва, не зря звали норой. Начиналось её обиталище с груды камней, покрытых мхом. Местами меж ними протискивались тонкие гибкие деревца, но силы корней не хватало, чтобы сдвинуть с места хоть один валун, потому те лежали друг на друге, сохраняя хрупкое равновесие, боги знают сколько десятилетий. Пройти меж ними, не угодив ступнёй в спрятанную лишайником щель, само по себе испытание. Ноги скользили, от камней тянуло холодом, а быстро темнеющее небо давило крышкой похоронного короба, опускаясь всё ниже. А когда показалось, что хуже некуда, дорогу преградила огромная глыба.

– Подсади, – велела Ирга. – Нам через камни надо. В пещеру.

– А поближе ваша волхва поселиться не могла? – пробурчал колдун.

Пробурчал больше для порядка. Признаться честно, лишний раз облапить девку да невзначай хлопнуть её по заду он был не прочь.