— Он… он умер? — прозвучал чей-то дрожащий голос.

Один из мужчин наклонился, чтобы проверить пульс. Его пальцы едва коснулись шеи полурослика, как тот распахнул глаза.

Глаза были мёртвые. Пустые. И в этой пустоте плескался хищный голод.

Рука барда молниеносно метнулась вверх. Он схватил руку мужчины и рывком вывернул её в неестественном направлении. Послышался отвратительный хруст — суставы разошлись, кости выскочили. Крик так и не успел сорваться с губ жертвы: бард тут же впился зубами ему в горло.

Кровь фонтаном брызнула на ближайшие столы.

— Вот дерьмо, — выдохнул я.

Таверна взорвалась. Люди вскрикивали, опрокидывая кружки и стулья. Кто-то кинулся к выходу, кто-то — под стол. Ким и Рикон одновременно посмотрели на меня. В их взглядах не было вопроса. Там было ожидание приказа.

Я коротко кивнул.

Рикон одним движением выхватил из-за спины секиру. Руна на лезвии вспыхнула тусклым светом. Он легко, как будто это была не тяжёлая боёвая секира, а обычная палка, раскрутил её несколько раз, расчищая вокруг себя пространство, и ринулся вперёд, на барда.

Секира свистнула в воздухе, опускаясь на голову противника, — и застыла. Бард поднял руку и… удержал удар голой ладонью. Правда, цена была немалой: несколько пальцев отлетели в сторону, оставив кровавые клочья.

— Да ладно… — выдохнул Рикон, глаза которого расширились.

Ответом стал удар. Бард ударил кулаком в грудь Рикона. Удар был такой силы, что рунный воин отлетел назад, как тряпичная кукла, с грохотом рухнув на ближайший стол, разбив его пополам. Доски разлетелись, кружки полетели в стороны.

Бард рванулся следом, уже открывая рот, чтобы вцепиться в шею Рикона. Но в его грудь врезалась стрела. Тонкая, почти незаметная на фоне хаоса, но точная.

Ким стояла у нашего столика, уже натягивая вторую тетиву.

Бард резко развернулся к ней, зарычав. Я перехватил момент и шагнул между ними. Сабля сама легла в руку, как продолжение мысли. Одним движением я всадил клинок ему в грудь, под тем угол, под которым обычно с одного удара отправлял подобных существ в небытие.

Лезвие вошло в тело с привычным сопротивлением… но того не произошло, к чему я привык.

Он не умер.

Я вырвал саблю обратно. Бард пошатнулся, но не упал. Из раны потекла густая чёрная кровь, но в глазах не потухло ни капли ярости. Он потянулся ко мне руками, пытаясь дотянуться.

— Серьёзно? — вырвалось у меня.

С моим уровнем я обычно убивал таких с первого удара. Сейчас же передо мной стояло нечто, что упорно отказывалось признавать факт собственной смерти.

Я отмахнулся, раз за разом нанося удары. Клинок резал плоть, ломал кости, но монстр всё ещё держался на ногах, медленно оседая, но не сдаваясь. В этот момент в него вонзилось ещё несколько стрел — Ким работала без заминки, одна стрела за другой находили цель.

Рикон, уже поднявшийся на ноги с хриплым ругательством, врезался в барда сбоку и, рыча, вогнал секиру тому в бок, по самую рукоять. Тварь дёрнулась, раскрыла рот, выдав какой-то чужой, не человеческий, режущий уши звук… и наконец обмякла.

Тишина, наступившая после этого, была почти оглушительной.

У меня было ощущение, будто мы только что уложили босса высокого уровня, а не какого-то захлебнувшегося кровью музыканта из придорожной таверны.

— Мир того времени будет сильным, — всплыли в памяти слова Алуры.

Да, Хранительница Судьбы не шутила.

Когда пыль, поднятая битвой, наконец улеглась, а звон стали сменился тяжелой, вязкой тишиной, таверна «Щит и Меч» медленно начала приходить в себя. Люди, ещё секунду назад прятавшиеся под столами и за опрокинутыми лавками, теперь осторожно выглядывали из своих укрытий. В их глазах страх смешивался с болезненным любопытством.

Я перешагнул через обломки мебели и подошел к тому, что осталось от безумного барда. Тело лежало неестественно, словно сломанная кукла, из которой выпустили воздух.

— Ким, осмотрись тут, — бросил я, не оборачиваясь. — Поняла, — коротко отозвалась лучница, растворяясь в полумраке зала.

Я присел на корточки рядом с трупом. Привычка взяла свое: рука автоматически потянулась, ожидая найти привычное свечение или ощутить тепло магического камня. Ничего. Я нахмурился, перевернул тело носком сапога. Пусто.

— Странно, — пробормотал я себе под нос. — С него не выпало кристалла души.

Это было тревожным звоночком. В моем времени даже с крысы можно было вытрясти крохи энергии. Здесь же смерть казалась… окончательной. И пустой. Но больше всего меня беспокоила не отсутствие добычи, а та дикая, неестественная устойчивость, с которой сражался этот одержимый. Если каждый рядовой противник в этой эпохе будет требовать столько усилий, то слова Алуры о «сильном мире прошлого» могут оказаться фатальным преуменьшением.

— Бесовщина какая-то! — громкий голос хозяина таверны вырвал меня из раздумий. Коренастый мужчина выбрался из-за стойки, с ужасом глядя на лужу крови и разгром в своем заведении. Он сплюнул на пол и злобно пнул обломок стула. — Знал же, что не к добру это! Больше никогда не пущу на порог больных, будь они хоть трижды менестрелями!

— Я знал этого парня, — вдруг раздался неуверенный голос из толпы. Один из горожан, все еще прижимая к груди недопитую кружку, сделал шаг вперед. — Он тут постоянно ошивался. Пел сносно, брал недорого. Дня два назад он увязался провожать какого-то местного вельможу, а потом вернулся… ну, вот таким. Бледным, трясущимся. Кто ж знал, что он умом тронулся.

Я выпрямился, чувствуя, как внутри натягивается струна охотничьего азарта. — Что стало с вельможей? — спросил я, глядя мужчине прямо в глаза. Тот пожал плечами, отводя взгляд: — А бес его знает. Говорят, пропал. С концами. А этот, — он кивнул на труп барда, — перед тем как совсем слечь, нес какую-то чушь про призрака.

— Какого призрака? — Ким бесшумно возникла рядом со мной. Её голос звучал ровно, но я знал, что она тоже почувствовала запах тайны. — Не знаю я! — огрызнулся мужик, явно жалея, что вообще открыл рот. — Бредил он!

— Я знаю, — неожиданно твердо произнесла женщина, сидевшая за соседним столом. Она выглядела спокойнее остальных, хотя руки, сжимавшие платок, побелели. Все обернулись к ней. — Мой муж работает на конюшне у того вельможи, — пояснила она. — Господин часто выезжал на охоту, любил он это дело. И барда с собой брал, чтобы тот ему скуку разгонял песнями на привалах. В последний раз они отправились к северо-западу отсюда. Бард, когда вернулся один, бормотал в горячке, что они наткнулись на какой-то заброшенный храм в лесах Эльрандии. И что там живет… нечто.

— Леса Эльрандии, — повторил я, пробуя название на вкус. — Долго туда добираться? — Пешком — дня три, если волки не сожрут, — буркнул кто-то из угла.

— А ты что, герой, решил спасти вельможу? — раздался скрипучий, насмешливый голос. — Или надеешься на награду от родни?

Я повернул голову. За дальним столиком, невозмутимо попивая эль, сидел старик. Вся таверна стояла на ушах, а он даже не расплескал напиток. Его одежда была похожа на лохмотья, но взгляд был цепким и колючим, как репейник.

— Возможно, — я позволил себе легкую, ничего не значащую улыбку.

Больше мне ничего не сказали, да я и не спрашивал. Хозяин таверны, мрачно оглядев разгром, буркнул, что денег за выпивку с меня не возьмет — видимо, решил, что спасение его жизни и жизней постояльцев покрывает счет. И это было кстати. Я только сейчас осознал, что у меня в карманах нет ни гроша местной валюты.

Главное, у меня была цель. Леса Эльрандии. Храм. «Призрак». Всё складывалось в единую картину. То, что случилось с бардом — эта черная кровь, эта неестественная сила — явно имело отношение к Хранителю Знаний. Алура не зря привела меня в эту точку времени и пространства.

— Уходим, — скомандовал я своим спутникам. Рикон, все еще кутающийся в грязную парчу, подобранную в переулке, молча закинул секиру за спину. Ким кивнула.