Мы вышли на улицу, оставив позади запах крови и страха. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. В голове билась одна мысль: сделать дело. Найти Хранителя, уничтожить его, восстановить этот чертов баланс и к вечеру быть дома. Обнять жену, поцеловать дочь. Это точно мое последнее дело. Я устал от бесконечных битв, от богов и статусов. После этого — только покой.

— Эй, парень! — оклик сзади заставил меня остановиться. — Ты что, правда собрался вслепую и пешком переться до леса?

Я обернулся. Это был тот самый старик из таверны. Он ковылял за нами, опираясь на суковатую палку. — У вас есть вариант получше? — спросил я, прищурившись.

Старик остановился, отдышался и хитро прищурил один глаз. В улыбке блеснули редкие, гнилые зубы. — Я помогу тебе добраться. Знаю я те тропы, да и повозка у меня имеется. Но с одним условием.

— Каким же?

— Разделишь со мной награду за вельможу, если найдем его живым. Родня у него богатая, золота отсыпят не скупиясь.

— А если он мертв? — спросил я, уже зная ответ. Старик пожал плечами с циничной простотой человека, который видел в жизни слишком много дерьма. — Тогда разделим то, что найдем на его трупе. Сапоги там, перстни… Мертвецу они уже без надобности.

Я посмотрел на него. Жадный, пронырливый старый стервятник. В другой ситуации я бы послал его к черту. Но сейчас мне нужен был проводник. — По рукам, — кивнул я.

Он привел меня к покосившемуся дому на окраине, где у забора жевала жухлую траву старая, унылая кляча, запряженная в скрипучую телегу. — Ну вот, моя крассавица, — усмехнулся старик, похлопывая лошадь по боку. — Залезайте. Путь неблизкий.

Колеса скрипнули, лошадь недовольно фыркнула, и мы тронулись в путь, навстречу лесам, храму и тому, кто решил переписать историю мира.

Путешествие оказалось испытанием для моего терпения. Старая кляча, понукаемая стариком, плелась по размытой дороге с энтузиазмом улитки, решившей покорить гору. Скрип рассохшихся колес телеги врезался в тишину ночи, словно кто-то методично пилил ржавой пилой по моим оголенным нервам.

Я сидел на краю повозки, свесив ноги, и смотрел на проплывающие мимо силуэты деревьев. С моими показателями ловкости и выносливости я мог бы преодолеть это расстояние за пару часов, просто перейдя на бег. Я мог бы нестись быстрее ветра, игнорируя усталость. Но была одна проблема — я понятия не имел, куда бежать. Приходилось полагаться на жадного старика и его «транспорт первого класса».

Мы ехали всю ночь. Луна, непривычно яркая и, казалось, висящая ниже, заливала дорогу серебристым светом.

Когда небо на востоке начало едва заметно сереть, старик натянул поводья. — Тпру-у, окаянная! — проскрипел он, и телега с жалобным стоном остановилась.

— Зачем мы остановились? — спросил я, не меняя позы. — Как зачем? — старик кряхтя слез с козел и потянулся, хрустнув спиной. — Лошадке отдых нужен. Да и мне не помешает. Кишки играют, да и глаза слипаются. Привал, парень.

Он порылся в куче тряпья в углу повозки и извлек оттуда завернутый в ткань кусок черствого хлеба и кусок какого-то вяленого мяса, вид которого вызывал сомнения в его съедобности даже для голодного волка.

— Будешь? — он протянул мне кусок, отламывая половину грязными пальцами. — Не королевский пир, но силы поддержит.

— Нет, — коротко ответил я.

— Ну, как знаешь, — старик пожал плечами и впился зубами в мясо. — А спать? Я вот сейчас часика два покемарю, а потом двинем дальше.

— Мы не будем останавливаться, — сказал я, глядя на дорогу, уходящую в темноту леса. — Мы поедем дальше прямо сейчас.

— Ты что, белены объелся? — старик перестал жевать, уставившись на меня. — Лошадь устала. Я устал. Человеку нужно есть и спать, иначе он сдохнет.

— Я не сплю, — спокойно ответил я, поворачиваясь к нему. — И я не ем.

Старик замер с куском хлеба у рта. Он внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Ким и Рикона. Ким неподвижно стояла у края дороги, вглядываясь в чащу, словно статуя. Рикон, с его пустым рукавом и тяжелой секирой, вообще выглядел как кошмар, обретший плоть. Никто из нас не выглядел уставшим. Никто не тянулся к еде.

В глазах старика мелькнул суеверный страх. Он медленно опустил руку с едой. — Да кто вы такие… демоны? — прошептал он. — Человек не может не спать.

— Мы те, кто торопится, — ответил я, игнорируя его вопрос. — Твоя лошадь выдержит, она крепче, чем кажется. А ты можешь поспать в повозке. Залезай назад.

— Но кто править-то будет? Лошадь ж дороги не знает! — возразил старик, хотя в его голосе уже слышалась покорность перед неизведанным.

— Ты скажешь направление. А править есть кому. Рикон!

Однорукий воин, до этого молчаливо подпиравший плечом ствол дерева, отлип от него и подошел к повозке. — Да, босс?

— Садись на козлы. Поведешь.

— Понял, — ухмыльнулся Рикон. Он легко запрыгнул на место возницы. Лошадь, почуяв рядом с собой присутствие смерти или просто испугавшись его внушительной фигуры, нервно переступила с ноги на ногу и всхрапнула.

— Куда править, дед? — спросил Рикон, оборачиваясь.

Старик, всё еще с опаской косясь на нас, махнул рукой в сторону едва заметной колеи, уходящей влево от основного тракта. — Туда… На северо-запад. Там старый тракт, он к лесу Эльрандии выведет. Только держитесь правее у развилки с камнем, иначе в болото угодите.

— Принято, — кивнул Рикон и, не церемонясь, хлестнул поводьями. — Но! Пошла!

Телега снова дернулась и заскрипела. Старик, бурча что-то себе под нос и крестясь, зарылся в тряпье на дне повозки и, к моему удивлению, через пару минут уже действительно захрапел. Видимо, усталость и привычка к опасностям взяли свое — он решил, что если мы не убили его сразу, то пока можно и поспать.

Мы с Ким остались сидеть сзади, свесив ноги. Вокруг сгущался предрассветный туман. Лес приближался, становясь все выше и мрачнее. Деревья здесь были огромными, древними, их кроны закрывали небо.

— Господин Дункан, — тихо произнесла Ким, нарушая молчание. Она смотрела не на меня, а куда-то вверх, на проплывающие ветки.

— М?

— Как вы думаете… у нас получится?

— Получится что? — переспросил я, хотя прекрасно понимал, о чем она.

— Изменить всё это. — Она обвела рукой пространство вокруг. — Алура сказала, что Хранитель Знаний хочет переписать историю. Но если мы остановим его… не сделаем ли мы хуже? Мы ведь вмешиваемся в прошлое. Каждое наше действие здесь — это камень, брошенный в воду. Круги могут разойтись так далеко, что смоют ваше будущее.

Я посмотрел на неё. В полумраке её лицо казалось бледным, но глаза горели живым, человеческим беспокойством. Она была лишь призванной душой, инструментом в моих руках, но за все это время она стала чем-то большим. Личностью.

— У нас нет выбора, Ким, — ответил я. — Если мы не остановим его, будущего не будет вовсе. Ни для кого. Ни для моей жены, ни для дочери. Я на секунду прикрыл глаза, вызывая в памяти образ Констанции. Это было моим якорем. Тем, что не давало мне окончательно превратиться в бесстрастную машину для убийства, каким меня хотела видеть система. — Я просто хочу закончить это, — продолжил я тише. — Вернуться домой. Ужинать с семьей. Забыть о уровнях, душах и богах. Стать просто… Дунканом.

— Просто Дунканом, — эхом повторила Ким с грустной улыбкой. — Боюсь, господин, для этого мира вы уже давно стали чем-то большим, чем просто человек. Но… я вас понимаю.

Она замолчала, поправляя лук за спиной. — Знаете, — вдруг сказала она, — этот мир, прошлое… оно чувствуется иначе. Воздух здесь плотнее. Магия здесь не просто инструмент, она как… дыхание самой земли. Я чувствую это каждой клеточкой.

— Поэтому мы должны быть осторожны, — сказал я, вспоминая бой с бардом. — Здесь даже слабые могут оказаться сильными.

Спереди раздался окрик Рикона, понукающего лошадь, и громкий храп старика. Повозка въехала под своды леса Эльрандии. Тьма вокруг сгустилась, и воздух стал холодным и влажным. Мы приближались к цели.