– Чья сторона победит, того и правда. Быть бою!

Закипела драка. И без суда накала всегда было вдосталь. Но теперь отцы выступивших дочерей, друзья кузнеца, родственницы Прины – все болели громче обычного. Не только божественное покровительство решалось, но и человеческая судьба. А она, как известно, всяко больше сочувствия вызывает.

Парни с белыми лентами ринулись против парней с черными. Право, некоторые из них сменили бы метки после случившегося, да нельзя! Тут уж как распорядилась судьба, за того и дерись. Поэтому те, кого вел чужак, размахивали кулаками не меньше, чем те, кто выступал с кузнецом.

Так случилась битва Света супротив Тени. Так оживляли ее каждый год в памяти люди, чтобы напомнить себе и другим: все зыбко в мире, все переменчиво. Никогда не знаешь, чья возьмет, а стало быть, будь готов как к урожаю, так и к голоду.

Один на один Бран нипочем не пошел бы против чужака. Как ни старался он себя убедить, что виденное во время суда в Ключинке – морок, не выходило. Повторял себе раз за разом, что наглотался воды и, Лихо с ним, испугался, а горящие зелеными болотными огнями глаза все преследовали его в кошмарах. Он и сейчас воочию видел изумрудный пламень, мелькающий то справа, то слева. И почему-то нисколько не сомневался, что врагу мало будет победить стенка на стенку, он обязательно прорвется к кузнецу.

Ну да это только если чужак победит! Сам-то Бран тоже не пальцем делан. Да и парни на его стороне все как на подбор: широкоплечие, румяные, сильные. Одолеют! Как пить дать одолеют Тьму!

– Гнать Тьму! Гнать! – закричал Бран, наскакивая на малолетнего паренька с черной лентой.

Ударил огромным кулаком-молотом, парнишка и слег. Поднимется ли? В толчее не разобрать. Да и не до него нынче! То была не добрая потасовка. Не зрелище на потеху приезжанам. Нет! Драка кипела так, как не кипела уже давненько!

Рукой, ногой, зубами! Бран ничего не гнушался, он бы, дай волю, и кузнечным молотом всех раскидал. Куда там вспомнить правила священного боя! Кому-то прилетело в висок, и парня едва успели отволочь в сторонку, проверяя, жив ли; другого здоровенный кузнец боднул лбом в лицо и сплюснул нос; третьему заломил плечо до хруста… Нет, так просто он не позволит погнать себя из отчего дома! Он в Клюквинках не последний человек, а такое не меняют на дорожную суму! Мало ли что там Ива наплела, что велел божий суд. Он-то, Бран, знает, что невиновен!

Но, стоило столкнуться в бою с чужаком, взявшимся оборонять Иву, уверенность как паводком смыло. Казалось бы, что в нем такого? Да, отличался от деревенских. Был светлокож, наверняка из благородных: не на солнце траву косил, не в поле работал. Худощав. Не чета Брану, дни напролет проводившему на жаре в кузне. Навряд он держал в руках что-то тяжелее пера, вот и не нажил в них силы. Однако же в бою давал фору клюквинчанским парням, тешащимся рукопашной при каждом удобном случае!

– Полежи пока, – напутствовал чужак добродушного пахаря, способного завязать узлом кочергу.

И пахарь послушно прилег, точно его матушка родная приласкала. Чужак перешагнул через обмякшее тело и ласково тронул за плечо Ашку-рыбака, тоже не бессильного малого. Посоветовал:

– И ты тоже отдохни.

Ткнул где-то возле шеи – и вот уже второй противник остался недвижим. Кузнец понял: чужак пробирается к нему. Плевать паскудник хотел, победит ли Тень или Свет, он только его, Брана, хочет достать. И достанет! Тогда Бран решил не медлить. Все одно схватка выйдет между ними двумя, так для чего размениваться на остальные черные ленты?

– Ну, иди сюда, ты!

Кузнец осклабился, показывая два ровных ряда зубов. Ни одного еще ему не выбил никто из клюквинчан! Не попортит улыбку и приезжий.

Чужак не отступил под угрозой. Не испугался и когда Бран одной левой уложил парня, повисшего у него на спине. Он молча и лениво приближался. Медлительно, но опасно. Так, как погружается увязший в трясине. Еще вроде только по колени застрял, выбраться не сложно. Но знающий человек уже понимает: отворяют по его душу Огненные врата…

Так приближался противник к Брану. А кузнец стоял на месте и разминал кулаки. Вот только подойдет вражина на вытянутую руку… Но не случилось. Когда чужак оказался достаточно близко, а Бран размахнулся и ударил, врага на месте не оказалось. Он оказался чуть в стороне, самую малость. Но ровнешенько настолько, чтобы кулак пролетел рядом со скулой, лишь обдав ее жаром раззадоренного тела. И сразу после этого Бран понял, что движение, в которое он вложил столько мощи, не остановить. Кулак увлек его вперед, потянув за собой весь немалый вес. А чужак, будь он неладен, подставил ножку как раз в тот момент, когда Бран почти вернул себе равновесие.

– Я тебе ща…

Много хотел сказать кузнец! Пригрозить, что доберется, что шею свернет, как куренку, что, в конце концов, нечестно ставить подножку в бою, хотя последнее он только что сам проделал с другим соперником… Но дыхание почему-то перехватило. А потом пришла боль чуть повыше живота. Падая, кузнец посмотрел, на что же такое он налетел, но увидел лишь ужом исчезающую руку врага, которая тут же оказалась с другой стороны и добавила таким же тычком по пояснице. А опосля, и это самое обидное, смачный пинок ускорил падение, и Бран распластался в пыли! Он тут же взревел и вскочил, превозмогая расползающуюся от ушибов боль. Чужак смотрел на него без страха и ухмылялся.

– Ну что же ты? – подначивал он. – Разве уже устал? Али без мамки не справляешься?

Нет, так не пойдет! Мало приезжему его в нечестном бою побить, так он еще и измывается!

– Убью!!!

Убийств битва Тени и Света не допускала. Не дозволялось даже серьезно ранить и уж тем более покалечить противника. Вот только Бран уже не за Свет сражался. Он сражался за себя. А за себя можно и кишки выпустить! Кузнец пригнулся, наклонил голову, как бык, ударил в землю ногой, разгоняясь…

Но прозвучал зычный глас старосты.

– Победила Тень! – объявил он.

Сила, так и оставшаяся не выплеснутой из молодого тела, бурлила в жилах. Бран зарычал: хоть кому бы врезать, хоть сломать что, чтобы кулаки так не чесались! Но бить было некого. Побежденные соратники с белыми лентами уже расползались в стороны. Кто прихрамывал, кто и потекшую руду зажимал. Их у столов встречали матери и отцы, а кого и жены-невесты. Залечат раны, вкусно накормят, утешат… Возвращались к своим и черные. Так сразу и не скажешь, кто оказался целее, но старосте всяко виднее.

Брана тоже ждали. Но его, помимо Прины, караулили еще и набольшие: старшенький Нора и пекарь. Каждый по отдельности кузнецу уступал, но вместе могли его и скрутить. Тем более что кое-кто уже вопросительно косился: помогать ли выпроваживать преступника?

– Свет проиграл, – негромко сказал Нор, отечески поглаживая по спине Прину. – Твой сын должен уйти. Пока еще добровольно. Не позорьтесь уж…

Бран покрутился на месте в поисках друзей. До него вдруг дошло, что взаправду придется покинуть дом и никто, совсем-совсем никто, даже мама, не может этого изменить! Он наткнулся взглядом на чужака. Тот отвесил ему издевательский полупоклон и произнес:

– Тень победила.

После заката пришла пора любимой всеми части праздника. Покуда светит солнце, надобно соблюдать приличия, следовать заветам предков и прятаться от зоркого старосты, который и милующиеся парочки разгонит, и драку пресечет, ежели кто ненароком вспомнит былые обиды. Когда же светило уступает место Тени, которая к тому же в этом году взяла верх, самое время для настоящего веселья! А чтобы предсказанная холодная да голодная зима не унесла с собою жизни, тем более надобно Тень уважить!

Двор старосты быстро опустел, ведь всем желающим уже не хватало в его пределах места. Большой костер сложили прямо посреди деревни, под присмотром двух идолов с резными ликами – светлого дерева и темного. Они возвышались над хохочущими людьми, и черты их, оживленные пламенем, как бы смягчались. Богам ведь всегда любо смотреть, как веселятся в их честь дети!