Страж Разлома

Уровень: 200

Двухсотый. Впервые — враг, сопоставимый с моим уровнем.

Бой длился час. Я призвал всех — всю свою армию, более четырёхсот душ к тому моменту. Мутанты, горгульи, костяные гончие, кристаллические пауки, земляные черви — все бросились на Стража, как прилив на скалу.

Кайрос ударил молотом — и Страж впервые пошатнулся. Джума добавил палицей — трещина побежала по кристаллическому телу. Заклинатель выпустил Ирвану — змея обвила ноги Стража, не давая двигаться. Камилла обрушила «Цунами» — вода затопила основание, вымывая энергию. Вин бросился в атаку, его «Касание Пожирателя» высасывало кристаллическую плоть по кусочкам.

Рикон прыгнул на плечо Стража — секира вошла в шею, руны вспыхнули так ярко, что на мгновение ущелье осветилось, как при фотовспышке. Шафак одновременно окаменяла конечности — одну за другой, превращая кристалл в гранит, лишая подвижности. Ким стреляла в точки сочленений, где кристалл был тоньше.

И я — в центре. Клинок Уробороса в руке, армия за спиной, двести двадцать пять уровней в теле.

Удар. Не «Эхо Памяти», не скопированный приём — мой собственный. Мой, выкованный за все время. Удар, в котором была сила Рикона, точность Ким, хитрость Лотфи, упрямство Констанции и ярость человека, у которого отобрали лицо жены.

Клинок вошёл в сердцевину Стража. Кристалл треснул. Тьма хлынула наружу, как нефть из скважины, — и растворилась, впитавшись в камень.

Страж рухнул. Беззвучно. Как падает марионетка, когда обрезают нити.

Внимание! Вы победили Стража Разлома.

Внимание! Получен Уровень 230.

Внимание! Получен Уровень 240.

Внимание! Получен Уровень 250.

Я стоял на дне ущелья, в кольце рассеивающейся тьмы, и чувствовал… всё. Каждый камень под ногами, каждое движение воздуха, каждое сердцебиение моих товарищей. Мир стал читаемым, как открытая книга. Нити Мироздания были видны невооружённым глазом. Тонкие, светящиеся, протянутые от каждого живого существа к каждому другому. Паутина жизни.

Душа: Страж Разлома.

Пятисотая душа. Ровно пятьсот существ, готовых по моей команде подняться из мёртвых и идти в бой.

Армия Легата Душ.

Я поднялся из ущелья на закате. Команда ждала наверху — грязные, уставшие, но живые. Все.

Джума посмотрел на меня. Долго, внимательно, как смотрят на оружие, которое вдруг оказалось опаснее, чем ожидалось.

— Ты изменился, — сказал он. Голос — ровный, но с оттенком чего-то, что я определил бы как осторожность. — Я чувствую. Когда мы встречались раньше — в той, прежней жизни — ты был силён. Но сейчас… — он помолчал, подбирая слова. — Сейчас ты — другое. Тогда ты был огнём. Сейчас ты — пожар.

Заклинатель Змей стоял рядом, его змея — та маленькая, изумрудная — обвила его шею, как всегда. Но сейчас она смотрела на меня. Не с угрозой — с вниманием. Как смотрят на нечто, от чего лучше держаться на расстоянии.

— Твоя энергия, — тихо сказал Заклинатель, — сейчас плотнее, чем у большинства существ, которых я встречал за свою жизнь. А я встречал Владык. Ты стал сильнее, чем был, когда убил меня.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Загорелые, в ссадинах, в чёрной крови Стража. Руки библиотекаря, который три недели назад не мог убить волка.

Статус: Дункан Смит

Уровень: 250

Класс: Легат Душ

Титул: Эмиссар

Здоровье: 4800/4800

Манна: 6200/6200

Сила: 243

Ловкость: 198

Скорость: 221

Выносливость: 215

Интеллект: 187

Восприятие: 156

Армия душ: 500

Цифры, которые были бы абсурдными месяц назад. Цифры, от которых Владыка Тьмы нервно оглянулся бы через плечо. Но Хранитель Знаний — не Владыка Тьмы. Он — то, что поглотило Владыку Тьмы. И десяток других, подобных ему.

Двести пятьдесят — это много. Но достаточно ли?

— Достаточно, — сказал Кайрос, как будто прочитал мои мысли. Он стоял, опершись на молот, и смотрел на север — туда, где за горизонтом, за Расколотыми Горами, стояла башня из чёрного камня. — Ты никогда не станешь сильнее Ноарха в лобовом столкновении. Он поглотил слишком многих. Но тебе и не нужно быть сильнее. Тебе нужно быть рядом. Достаточно близко, чтобы протянуть руку.

— К фонарю, — сказал я.

— К фонарю, — подтвердил Кайрос.

Элара подбежала.

— Пятьсот, — сказала она с гордостью. — Ровно.

— Спасибо, — я улыбнулся. Потом посмотрел на неё — на босоногую девочку, которая два дня просидела на краю ада, считая души, пока вокруг гремели бои.

— Ты не боялась? — спросил я.

— Боялась, — честно ответила она. — Но вы все были рядом. А когда рядом есть люди, которые сильнее страха, — бояться не так страшно.

Рикон, стоявший позади, тихо хмыкнул и отвернулся. Я видел, как он украдкой вытер глаз тыльной стороной ладони. Варвар, который мог рубить троллей одной рукой и прослезился от слов двенадцатилетней девочки.

— Идём, — сказал я. — Башня не будет ждать вечно.

Мы двинулись на север. Одиннадцать фигур — и пятьсот душ в моём инвентаре, ждущих команды. Армия аномалий, идущая на войну с богом.

Фонарь горел.

Он всегда горел. С того дня, когда Ноарх впервые зажёг его — три тысячи лет назад, в Безвременье, в тишине пустого зала.

Фонарь горел, и в его бирюзовом свете Ноарх видел души. Десятки. Сотни. Каждая — как мотылёк в стеклянной банке, бьющийся о стенки, ищущий выход, которого не было. Каждая — бывший воин, бывший маг, бывший герой. Теперь — ингредиент. Кирпич в стене, которую Ноарх строил тысячелетиями.

Он сидел за столом в центральном зале башни — за тем самым столом, который был здесь задолго до него, вырезанным из цельной глыбы чёрного обсидиана. На столе лежал пергамент. Не один — сотни. Карты, схемы, списки, формулы. Три тысячи лет работы, разложенные по категориям, пронумерованные, перекрёстно связанные. Ноарх был педантом. Всегда был.

«Педант» — так называла его Алура. Не с презрением — с нежностью. Тогда, когда между ними ещё было «тогда». Когда он засиживался над вычислениями до рассвета, а она приносила ему чай — настоящий, из мира смертных, который он любил, потому что чай был конечен, а конечные вещи имели вкус, — и ставила кружку рядом с пергаментом, и он брал её, не глядя, и пил, не отрываясь от работы, а она стояла за его спиной и смотрела, и её пальцы — длинные, тонкие, пальцы ткачихи судеб — ложились ему на плечо.

Ноарх поднял фонарь и посмотрел сквозь стекло. Души внутри мерцали — каждая своим цветом. Золотая — Лотфи, стратег, математик, чей разум был острее любого клинка. Белая — Кроуфорд, колдун, чья магия при полной мощности могла стереть город с лица земли. Радужная — Газель, падший ангел, чья суть была ни человеческой, ни божественной, а чем-то промежуточным, и это промежуточное делало её уникальной.

Он знал каждую душу по имени. По характеру. По слабостям и силам. Не потому что изучал — потому что помнил. Ноарх помнил всё. Это было его проклятие и его дар: абсолютная память. Каждый разговор, каждое лицо, каждый жест за три тысячи лет — всё хранилось в его голове, как в библиотеке, идеально каталогизированное, мгновенно доступное.

Ноарх встал и подошёл к стене. К рисункам. Его рисункам — сотням фигур, начертанных за месяцы, каждая с аннотациями, стрелками, формулами. Карта мира, разложенная не по географии, а по душам.

Красные крестики — собранные. Пустые круги — ожидающие.

Он провёл пальцем по стене, пока не нашёл три фигуры без крестиков. Кайрос. Игнара. Балгарот.

Кайроса он посетил месяц назад. Долина, огород, помидоры. Фермер с молотом, расколовшим горы. Ноарх попытался поглотить его — и не смог. Кайрос сломал три луча фонаря голыми руками. Три луча — из шести.