Почти. Но «почти» — это всё, что мне нужно.

Я метнул один из ножей Торна. Не в тело — в глаз. Нож вошёл точно в верхнюю правую глазницу. Тварь взвыла и мотнула головой, разбрызгивая вокруг тёмную кровь.

В этот момент я ринулся вперёд. Не сбоку, не сзади — прямо в лоб. Потому что ослеплённая правая сторона создала мёртвую зону в её восприятии. Зверь плюнул снова, но промахнулся — кислота улетела влево, где ей казался противник.

Я проскользнул справа и всадил меч под хитиновый гребень, в мягкое место между панцирем и шеей. Провернул. Тварь захрипела, её лапы подогнулись.

Внимание! Вы победили Шестиглазого Плевуна.

Я выдернул меч и отступил, тяжело дыша. Лезвие дымилось — кислотная кровь разъедала металл. Нужно вытирать сразу, иначе клинок не протянет и десяти боёв.

С туши выпал обычный лут: хитиновый щиток и железа кислоты. Кристалла души не было. Десять процентов — жестокий процент, когда убиваешь по одному.

Но я получил то, ради чего пришёл.

Внимание! Получен Уровень 5.

Внимание! Получен особый подарок — Шкатулка Новичка.

Сердце забилось быстрее. Шкатулка. Каждые пять уровней — шкатулка. Эту систему я помнил наизусть. И в первый раз, в гробнице Эрика Триста, из шкатулки выпала способность «Каменная Кожа». Что выпадет теперь, в этом усиленном мире прошлого?

Я достал из инвентаря шкатулку. Маленькая, резная, чем-то похожая на ту первую, но с другим орнаментом — вместо цветочных узоров здесь были переплетённые линии, напоминающие… нити? Нити Мироздания?

Осторожно открыл крышку. Вспышка белого света.

Шкатулка Новичка раскрыта!

Содержимое шкатулки: Случайный навык!

Случайный навык: Эхо Памяти

Способность Эхо Памяти — Уровень 1 Пассивная способность. Позволяет владельцу восстанавливать в памяти любого врага или союзника, которого он когда-либо встречал, и воспроизводить один приём или движение этого существа в бою. Количество воспроизведений в день: 1.

Я уставился на описание. Прочитал ещё раз. И ещё.

Эхо Памяти. Я могу вспомнить любого, с кем когда-либо сражался или сражался рядом, и скопировать один его приём. Один раз в день.

Один приём Рикона. Или Ким. Или мастера Йо. Или Княгини Шафак. Или… кого угодно из сотен бойцов, которых я видел. Способность сама по себе не была оружием массового поражения. Один приём, один раз в день. Но для человека, стоящего на пятом уровне и сражающегося за каждый глоток воздуха, это было… надежда. Маленькая, хрупкая, как пламя свечи на сквозняке. Но — надежда.

Я закрыл шкатулку и убрал её в инвентарь. Потом встал, подобрал факел и двинулся дальше, в глубину шахты.

Впереди ждали ещё монстры. Ещё уровни. Ещё кристаллы душ.

И где-то далеко, за горизонтом этого древнего мира, Хранитель Знаний продолжал свою жатву. Но впервые за долгое время я не чувствовал отчаяния. Я чувствовал то, с чего всё начиналось: азарт охоты. Простой, первобытный, человеческий азарт.

Я — Дункан Смит. Библиотекарь. Уровень пять. С тупым мечом и кучей воспоминаний.

И я только начал.

Второй плевун поджидал в тридцати метрах от первого. Я почувствовал его раньше, чем увидел — восприятие, даже на жалкой тройке, уже начинало работать. Лёгкое покалывание в затылке, едва уловимый запах кислоты, чуть более густой, чем фоновая вонь шахты. Я остановился, поднял факел повыше и увидел шесть красных точек на потолке.

На этот раз я не стал ждать атаки. Метнул второй нож Торна — последний метательный — и попал твари в переднюю лапу. Не смертельно, но достаточно, чтобы она сорвалась с потолка и шлёпнулась на пол, потеряв преимущество внезапности.

Бой был короче, чем первый. Я уже знал анатомию этих тварей: мягкое место под хитиновым гребнем, слепая зона справа при повреждённом глазе, задержка в полторы секунды между плевками. Знание — это оружие, которое не ржавеет от кислотной крови.

Три удара. Тварь легла.

Внимание! Вы победили Шестиглазого Плевуна.

Уровня не дали — видимо, для перехода на шестой нужно было больше опыта. Я залутал тушу: хитиновый щиток, ещё одна железа кислоты и — наконец — кристалл.

Душа: Шестиглазый Плевун.

Третий кристалл в коллекции. Разбойник, вепрь, плевун. Не армия, а скорее кружок юных натуралистов. Но для начала сойдёт.

Правый проход оказался длиннее, чем я ожидал. Он вился вниз, как кишка, постепенно расширяясь, и привёл меня в просторную камеру, где когда-то, судя по остаткам инструментов и ржавым тележкам, находилась перевалочная точка для руды.

Здесь я убил ещё троих плевунов. Каждый бой давался легче предыдущего — не потому что я становился сильнее (рост от четвёртого до пятого уровня почти не ощущался), а потому что моё тело вспоминало. Мышечная память, выкованная сотнями сражений, потихоньку просачивалась сквозь слабость нового тела. Я начинал двигаться не как библиотекарь с мечом, а как боец, которого временно лишили силы.

После третьего плевуна система наконец сжалилась.

Внимание! Получен Уровень 6.

Пять очков. Я задумался. Интеллект до сих пор оставался на двойке, и это бесило. Раньше, с интеллектом за девяносто, я мог анализировать бой в реальном времени, просчитывая действия на три хода вперёд. Сейчас мне приходилось полагаться на рефлексы и опыт, а голова работала как калькулятор на севших батарейках.

Два в силу, одно в скорость, два в интеллект. Компромисс.

Статус: Дункан Смит

Уровень: 6

Здоровье: 140/140

Манна: 100/100

Усталость: 38%

Сила: 7

Ловкость: 5

Скорость: 6

Выносливость: 5

Интеллект: 4

Восприятие: 5

Как только интеллект перешёл с двойки на четвёрку, я физически ощутил разницу. Не откровение, не вспышка гениальности — скорее, как если бы кто-то протёр запотевшее стекло. Мысли стали чётче, связи между фактами — яснее. Я вдруг понял, что камера, в которой я стоял, была не просто перевалочной точкой. Рельсы на полу вели в три направления: два назад, к уже зачищенным проходам, и один — вниз, в темноту. Главный ствол шахты.

Вот там и будет гнездо. И босс.

Главный ствол шахты уходил вниз под крутым углом. Рельсы здесь были шире и крепче — по ним когда-то гоняли тяжёлые вагонетки с рудой. Стены блестели от влаги, и с каждым шагом запах кислоты усиливался, превращаясь из неприятного в удушающий.

Я обмотал лицо полоской ткани, которую дала Марфа, — травница предупреждала, что в шахте может быть «дурной воздух». Помогло слабо, но хоть что-то.

Через пятьдесят метров спуска я услышал их. Не одного и не двух — десяток, может больше. Шорох лап, тихое клацанье клыков, влажное бульканье в глотках, готовых выплюнуть кислоту. Свет факела выхватил из тьмы множество красных точек. Глаза. Десятки пар глаз.

— Твою мать, — прошептал я.

Гнездо выглядело как ночной кошмар арахнофоба. Огромная каверна, вся затянутая чем-то похожим на паутину, но плотнее и липче. На стенах, потолке, полу — коконы. Внутри некоторых угадывались очертания животных: коз, собак, чего-то крупнее. В центре каверны, на возвышении из спрессованной паутины, громоздилось нечто, при виде чего мой желудок сделал попытку покинуть тело через горло.