— Она-то, может, и придёт в норму, а мне теперь как быть? Из меня дурака сделали! — возмутился он. — Я же вам чуть по лицу не ударил! Хорошо ещё, что вы вовремя меня остановили…

— Тут уж я ничего сказать не могу. В ваши отношения я лезть не собираюсь, — прямо сказал я. — Тем более я — психотерапевт, а не семейный психолог. Дальше разбирайтесь сами. Но я могу дать вам один совет. Выждите несколько дней. А уже после обсудите случившееся. Спокойно, без скандалов. Всё? Вопросов ко мне больше нет?

— Нет, — тяжело вздохнул Гена. — Простите за неудобства. Этого больше не повторится.

Соня лишь молча помотала головой, дав мне понять, что незапланированная консультация теперь уже точно подошла к концу.

Мы же с Полиной направились назад — к площади.

— Ловко вы его обездвижили, Алексей Сергеевич, — подметила медсестра. — А я уж надеялась увидеть хороший мордобой.

— Мордобой? — усмехнулся я. — Какая ты, оказывается, кровожадная, Полина. А на первый взгляд и не скажешь.

— «В тихом омуте…», как говорится, — хмыкнула она.

— А если серьёзно… Я тебе, конечно, благодарен, что решила обо мне побеспокоиться, но лучше в следующий раз всё же не следи за мной, — попросил я.

— А вам есть что скрывать? — она впервые посмотрела мне в глаза. На долю секунды мой нейроинтерфейс активизировался, чтобы выдать анализ её эмоций, но затем тут же затух. Не справляется он с ней — и всё тут!

— Всем есть что скрывать, — уклончиво ответил я. — Но вообще этот Гена вполне мог оказаться буйным психом или маньяком. Так что не рискуй собой, идёт?

— Мне счесть это распоряжением?

— Сочти это дружеским советом, — поправил её я.

— Хм, вот как? — с этими словами она спрятала блокнот в свою сумку. — Не думала, что мы с вами друзья.

— Полина, да ты меня обижаешь, — улыбнулся я. — Как иначе? По-другому у врача с медсестрой отношения строиться и не могут. Мы не просто друзья, мы — боевые товарищи. Как ещё справляться с натиском пациентов, если не плечом к плечу?

— Пожалуй, эту фразу я точно запишу себе как цитату, — сказал Полина, затем вырвалась на пару шагов вперёд и повернулась ко мне лицом. — До завтра, Алексей Сергеевич. Увидимся на дежурстве.

И сбежала даже быстрее, чем я успел с ней попрощаться.

Никогда не перестану удивляться её поведению. Странная, совершенно не анализируемая. Оттого и интересная.

Я ещё раз мысленно похвалил сам себя за то, что не стал заглядывать утром в её блокнот. Иногда некоторые тайны лучше не раскрывать. И ситуация с Геной и Соней — яркий тому пример. Если бы он не полез в её мобильник, во время следующей консультации я бы стёр её синдром в кабинете анонимно.

Никто бы не узнал правды. Ну ничего! Главное, что всё в итоге разрешилось более-менее благополучно. Я сделал всё, что было в моих силах.

Теперь точно пора возвращаться домой. Надеюсь, что больше за мной никто следить не будет!

Остаток дня пролетел незаметно. Вернувшись в служебную квартиру, я не застал Лену дома, а затем сразу же уснул. После дежурства было жизненно необходимо отоспаться. Проснулся я уже ближе к вечеру. Как оказалось, моя сожительница ходила в поликлинику, чтобы доделать начатую работу в профилактическом отделении, пока там нет пациентов.

Профилактика — одно из немногих мест в больнице, где в праздники уж точно нет никакой работы.

Что меня больше всего порадовало, так это тот факт, что настроение Лены по сравнению со вчерашним днём многократно улучшилось. И при этом она не притворялась. Система чётко дала мне понять, что кризис прошёл и наши с ней отношения устаканились.

Даже странно. Если верить интерфейсу и моему собственному чутью, общаться нам стало даже проще, чем прежде. Будто моё раскрытие и назревший между нами конфликт только на пользу пошли.

Вечером мы решили прогуляться. В городе был запланирован праздничный салют, так что подышать свежим воздухом точно не повредит. Да и отдыхать иногда надо! Тем более в моём мире салют даже использовали как психотерапевтическую практику. Только не настоящий, а в особых симуляциях.

Считалось, что яркие разноцветные вспышки, сопровождающиеся звуковыми эффектами, способствуют расслаблению нервной системы и снятию стресса. Другими словами — это разрядка для организма. Там и гормоны счастья начинают вырабатываться, а затем и весь организм немного меняет свою биохимию.

Получается, что в каком-то смысле салют даже полезен для здоровья.

Особенно я оценил красоту этого представления, когда увидел отблески света одновременно и на горах, и на глади Волги — за салютом мы с Леной наблюдали с набережной.

Эх, всё-таки приятный городок, этот Тиховолжск! Аж захотелось снова на природу вырваться. Мне одной рыбалки как-то не хватило.

Однако идиллию праздника прервал звонок на мой мобильный. Я уж было хотел сбросить, но обнаружил, что мне звонит не кто иной, как сам Володин. Главный врач.

Проклятье… Надеюсь, меня не вызывают на какое-нибудь внеплановое дежурство? Было бы очень некстати. И без того наставили рабочих дней чуть ли не на все майские праздники!

— Да, Георгий Сергеевич? — ответил я, прижав второе ухо рукой.

— Астахов, — голос главного врача дрожал. Я уловил его тревогу даже через телефон. — Мы уже не знаем, что делать. Когда вы в последний раз видели Жарова? У вас есть его контакты?

— Есть, я с ним обычно по мобильному созваниваюсь. Вам скинуть номер?

— Нет-нет, не надо. Номер есть, но он не отвечает… — вздохнул Володин. — Получается, что вы — последний, кто сегодня видел Андрея Александровича.

У меня аж мурашки по затылку побежали.

— В каком это смысле — последний? — переспросил я.

— А в таком, Астахов, — ответил Володин. — Жаров не вернулся сегодня с адресов.

Сначала недобрая новость, рассказанная главным врачом, показалась мне какой-то шуткой или преувеличением. Я даже подумал, что Володин просто переработал или слишком активно отпраздновал, из-за чего в итоге и начал названивать мне поздним вечером.

Но лучше перестраховаться. Выяснить, правда ли с Жаровым всё хорошо. Разум говорит, что мой коллега просто отсыпается после дежурства, но подсознание диктует через интуицию более тревожные варианты.

— Георгий Сергеевич, я постараюсь с ним связаться — и перезвоню вам. Дайте мне полчаса, — попросил я.

— Спасибо, Астахов, — ответил главный врач. — У нас сейчас и так проблем навалом, не хватало ещё, чтобы один из специалистов исчез! Причём один из самых лучших.

Я положил трубку. Осадок от разговора с Володиным остался неприятный. Руководитель нашей больницы может создать впечатление доброго сопереживающего человека, но я таких, как он, вижу насквозь.

Георгий Сергеевич не столько переживает за благополучие Жарова, сколько из-за того факта, что вместо него некому будет работать. Андрей Александрович тянет на себе несколько участков. А точнее — норму работы сразу шестерых человек. Причём делает это качественно. Пациенты его любят, а жалобы на работу моего коллеги поступают только от начальства, с которым он наловчился ругаться.

Жаров — тот самый случай, когда нельзя воспользоваться пословицей: «Незаменимых нет».

Но я своё обещание сдержу. Попробую его разыскать. Не ради больницы, а для того, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

— Лёша, что-то случилось? — спросила Лена, когда звуки фейерверков, наконец, утихли. — Выглядишь встревоженным.

— Коллега пропал, — прямо сказал я. — Хороший человек. Возможно, возникло какое-то недопонимание, но лучше перестраховаться. Пойдём, пройдёмся до его квартиры. Он живёт в паре кварталов отсюда. Нам всё равно по пути — тем же маршрутом вернёмся домой.

По дороге к служебной квартире Жарова я попытался несколько раз дозвониться до своего коллеги, но ничего из этого не вышло.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Другими словами, способа связаться с ним пока что нет. Однако я всё же надеюсь, что Жаров просто лёг спать, а телефон отключил, чтобы его не беспокоили бесконечными звонками коллеги и пациенты.