/Объект обездвижен. Болевой порог не превышен. Уровень адреналина в крови объекта достигает пика, начинается фаза спада/

— Всё-всё, больше не буду нападать, обещаю! — простонал он.

В эту же секунду из-за зданий с двух сторон появились те самые люди, которых только что засекла моя система.

Две девушки. Первую я узнал сразу по холодной эмоциональной ауре. Полина.

Интересно… Неужто и она за мной следила?

Вторая показалась мне знакомой, будто я уже видел где-то её лицо, но с ходу понять, кто это такая, не смог.

/Объект идентифицирован. Софья Александровна. 26 лет. Статус: пациентка/

Пациентка? Точно… Так вот о какой Соне болтал мой преследователь! Я её вспомнил. На прошлой неделе она приходила ко мне на приём раза три или четыре. Я помогал ей разбираться с тревожным синдромом.

Так что в каком-то смысле Гена прав. Я с его невестой и в самом деле встречался. Но только без какой-либо задней мысли. Она просто приходила ко мне на приём.

— Алексей Сергеевич, родной! — прокричала она. — Не бейте его! Он просто не понимает, как далеко зашли наши чувства!

— Да я и не собирался его бить, — помотал головой я. — А насчёт чувств — не имею ни малейшего понятия, о чём вообще идёт речь. Может, мне хоть кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — я перевёл взгляд на Полину. — А ты что здесь делаешь?

— Следила за преследователем, — сухо ответила она. — Решила, что вам может понадобиться моя помощь.

Чокнутый город… Пока Гена следил за мной, за ним шла Полина. И в то же время со стороны за всем этим наблюдала эта Соня, которая, судя по всему, и заварила эту кашу.

Через секунду между Соней и Геной разгорелся спор. Девушка настойчиво пыталась взять меня за руку, но я отходил от неё всё дальше и дальше. Такое необоснованное вторжение в личное пространство напрягало меня даже больше, чем нападение Гены.

— Прекратите притворяться! — воскликнул парень. — Вот, сейчас я вам покажу… — он принялся копаться в своём телефоне. — Я ведь переслал себе ваши фотографии. Интересно, что вы на это скажете?

Соня прикрыла рот рукой. Её жених в этот момент показал мне уличительные доказательства. Несколько фото. На одном я с этой Соней сижу на лавочке в парке. На другой — мы стоим на набережной Волги. А на третьей и вовсе лежим вместе в одной постели.

Я уж было решил, что это очередная подстава из прошлого моего предшественника. Но внимание меня не подвело. Присмотревшись, я понял, что фотографии ненастоящие. И система это тут же подтвердила.

/Вероятность подлинности снимков ниже 1%. Для создания этих фото были использованы сторонние программы/

Оно и видно. У меня выражение лица везде одинаковое. Причём я на всех фото в очках. А очки я обычно ношу только в поликлинике. Видимо, пациентка смогла незаметно сфотографировать меня на телефон, а затем прикрутила к себе через какой-нибудь Фотошоп.

Осталось только разобраться — зачем?

Хотя у меня уже есть догадки. Система только что зафиксировала у неё серьёзное отклонение. А раз интерфейсу удалось выявить диагноз даже без моей беседы с пациенткой, значит сейчас её синдром в самом разгаре обострения.

Полина вопросительно посмотрела на меня. То ли хотела узнать, как я буду выкручиваться, то ли не поняла, что фото фальшивые. В любом случае проявляла излишнее любопытство.

— Фотографии — фальшивка, — коротко заключил я. — Соня, будьте так любезны, объясните своему жениху, что вся информация в вашем телефоне — ваша же выдумка.

— Как это — выдумка⁈ — возмутилась она. — Разве мы с вами не…

Придётся пресечь это. Выхода нет, я вынужден воспользоваться оставшимся зарядом системы, чтобы положить конец этой безумной ситуации.

/Объект: Софья Александровна. Анализ завершён. Подтверждённый диагноз: синдром Клерамбо (эротоманический бред)/

Как я и думал. Состояние, мягко говоря, неприятное. Люди с таким расстройством находят определённую «цель» и всеми способами пытаются себе доказать, что человек испытывает к ним не просто симпатию, а настоящую любовь. И так уж вышло, что мне не повезло стать именно этой целью.

Но тут удивляться нечему. Часто объектом внимания таких больных становится начальник или кто-то вышестоящий. Авторитет. В её случае авторитетом был врач, к которому она обращалась за помощью из-за тревожного расстройства.

Что ж, систему придётся использовать в любом случае, потому что уговорить словами Соню не выйдет. Отрицание правды только усугубляет состояние таких пациентов и может вызвать агрессию.

Лучший вариант — подобрать правильные слова и опровергнуть всё, что она себе надумала. Указать на нестыковки. Обычно такая психотерапия проводится месяцами, если не годами.

Но мне придётся провести её через ускоренный курс.

— Сами подумайте, Соня, — я отобрал у её жениха телефон и принялся листать заметки, которые он сфотографировал. — Вы описываете, что я попросил вас обнажиться. Да, это правда. Но зачем? Разве не помните?

— А зачем мне это «помнить»? — нахмурилась она. — Я ведь прекрасно понимаю зачем.

— Вы в тот день кашляли. Я слушал ваши лёгкие, чтобы перенаправить вас к терапевту. Поэтому и касался вас. Без задней мысли. Такова моя работа, — объяснил я.

Информационное поле вокруг нас начало меняться. Система уже начала усиленно выстраивать верные цепочки в её мыслях. Мне оставалось только одно — говорить.

— Подождите, но… А как же ваши взгляды? Вы мне улыбались, будто на что-то намекали! — воскликнула она.

— Не хочу вас расстраивать, но я всем пациентам так улыбаюсь. Молодым и старым, мужчинам и женщинам. А всё потому, что это тоже — часть моей работы. Я устанавливаю доверительный контакт. Вот, — я указал на Полину. — Это моя медсестра. Уж кто-кто, а она точно не даст соврать.

— Всё так, — фиксируя что-то в своём блокноте, кивнула Полина. — Алексей Сергеевич не злоупотребляет своими полномочиями.

— Так… — Соня схватилась за голову. — Но это всё ещё не объясняет, почему вы дали мне свой номер телефона. И почему вы сказали, что мы с вами будем видеться часто? Зачем так говорить, если вы не…

— Я всегда даю свой номер телефона пациентам в том случае, если считаю, что им может понадобиться срочная консультация. Заочная, — объяснил я. — Вы жаловались на тревогу и описывали очень серьёзные симптомы. Именно поэтому я назначил вам сразу несколько повторных явок. Чтобы мы могли разобраться с вашими проблемами в течение нескольких недель.

/Успех! Мыслительные цепочки выстроены верно. Заряд системы потрачен не полностью. Пользователю удалось донести до пациентки истину/

/Уровень совместимости с нейроинтерфейсом: 41%/

Ух! Случай оказался непростой, но я справился довольно быстро. А резкий скачок процента говорит о том, что я сделал куда больше, чем думаю. Любопытно… Кажется, изначальная картина болезни была куда сложнее.

И в чём дело — догадаться нетрудно. Синдром Клерамбо часто является лишь сопутствующим симптомом назревающей шизофрении или другого не менее серьёзного психического расстройства. Оттуда же у неё и тревожный синдром появился изначально. Вероятно, я только что смог пресечь развитие практически неизлечимого заболевания у этой пациентки.

— Ой! — Соня прижала ладони к лицу. — Неужели я и в самом деле всё это надумала? — она испытывала сильный стыд, но в одном я был уверен. Больше признаков патологического влечения ко мне у неё не осталось. — Как же мне теперь быть, Алексей Сергеевич? Я же…

— Ничего страшного. Я сделаю вид, что ничего этого не было. Если же вам понадобится ещё одна консультация — смогу помочь, но уже в поликлинике. Сегодня у меня, уж извините, выходной, — улыбнулся я.

— Так, стоп. Стоять! — встрял в наш разговор Гена. — Так я что, зря целые сутки шпионил за вами⁈ Она просто… всё придумала?

— Она сделала это не специально, успокойся, — объяснил я. — Ей просто… нужно немного отдохнуть. И всё придёт в норму.

Диагноз я называть не стану. Его не стоит знать ни ей, ни ему.